Я твоя боль

Взрыв вертолета был только напоминанием. Если бы он хотел сейчас убить Караи, это не составило бы труда. Но… еще нет. Еще рано. Убийство – это не все, чего он хотел от нее. Пожалуй, правильным словом было «уничтожение». Да. Полное уничтожение Караи. Ее клана, ее жизни, самого ее существа и личности. Все, что у нее было должно быть стерто в пыль, развеяно в прах, как и его душа, которая была у него когда-то. Пусть оборачивается от каждого шороха. Дрожит от малейшего дуновения ветерка. Опасается теней, что ночью обступают ее. Пусть забудет саму себя в страхе и отчаянии, пусть осознает, что бежать некуда. А взрыв… Взрыв же был только напоминанием. Я слежу за тобой, Караи. Я всегда за твоей спиной, но стоит обернуться, и я исчезну, как дым. Я твоя тень. Я твоя боль. Я твоя смерть. *** Тени снова обступили его, и Леонардо вновь позволил своему сознанию скользнуть следом за ними. Именно там сейчас пребывал он, во мраке и безысходности, в той бездне боли, что зовется тоской и одиночеством. Когда-то у него была семья, трое братьев и любящий отец, теперь же только печаль и пустота были его спутниками. Никогда больше не услышит он их смеха, не увидит их родных лиц, не ощутит их заботу и внимание. Рафаэль не подойдет к нему с предложением спарринга, Донателло не похвастается новым изобретением, Микеланджело не станет доставать героями из нового комикса, учитель Сплинтер уже не похвалит лидера за прекрасно исполненный прием. Я виноват. Если бы я не отправился учиться к Старейшему…. Если бы не оставил вас на такой большой срок одних…. Если бы я был с вами… Я не справился. Я подвел вас. Я должен искупить вину. Леонардо сидел в позе лотоса и его руки дрожали. В полумраке комнаты, в потусторонних тенях от пламени свечей, плясавших на теле мутанта, он видел своих братьев. В их взглядах он ясно читал обвинение и презрение. Они надеялись на него, они звали его на помощь, они ждали его до последнего вздоха, но он не пришел. Не услышал. Не спас. У него больше ничего не было. Семья покинула его. Или это он покинул свою семью, когда она больше всего в нем нуждалась? Он помнил тот день, когда нашел разрушенное Убежище. Их вещи, их воспоминания, их дом были стерты в пыль и тогда его первый раз коснулся ужас. Но он прогнал его, уповая на то, что его братья живы, они не могли погибнуть, неужели он бы не почувствовал этого? Он обратился к Эйприл, к кому как не к ней его братья обратились бы за помощью? Но и она не в силах была развеять тот страх, что уже начал окутывать его с головы до ног, словно удушающим темным плащом. Она написала «Караи сказала, что убила их». Она не могла! Она не могла… Она не могла? Инстинкты гнали его вперед, он полностью сосредоточился на ощущениях, на интуиции, искал следы и боялся того, что найдет. И не зря. Первым был Микеланджело в одном из подземных тоннелей. Лежал на боку и поначалу Лео не увидел никаких повреждений, выдохнув с облегчением, потому что было похоже, что Майки просто спит. Но сон поистине крепок, если у тебя в груди торчит металлический штырь. Леонардо провел не один час, пытаясь вернуть младшего брата к жизни. Ведь так не бывает, что младшие уходят раньше старших, правда? Он тогда решил, что ему просто не хватает навыков. Донателло наверняка поднимет Майки на ноги, ведь точно? Он всегда их латает и лечит, он справится! Он не думал, что это самообман. Он просто не верил тому, что видит. Потому что следующими были Донателло и Мастер Сплинтер. Но такого просто не могло быть… Не могло! Но как только он найдет Рафа и семья будет в сборе, все ведь наладится, правда? И судя по всему, Рафаэль дрался до последнего. Он был весь изранен и покрыт кровью. Его мотоцикл обгоревшим скелетом валялся рядом, словно не покинувший поле битвы павший товарищ. Леонардо молча и бережно забрал своего брата. И отдал последние почести мотоциклу, потому что тот, в отличие от него, был с его братом до конца. Лидер уже не существующей команды был тих и молчалив. На самом деле, выучка Старейшего дала о себе знать. Он гнал от себя страшные мысли, боль, отчаяние и безысходность, пока не нашел всех членов своей семьи. Потому что это было правильно, так было нужно. Если бы он поддался эмоциям сразу же, как нашел Микеланджело, он бы не смог пойти за остальными. А он не мог оставить их одних. И когда они лежали перед ним все четверо – неподвижно, тихо, его разум просто отключился, потому что самый жуткий страх, самое ужасное воплощение его кошмаров обернулось реальностью. *** Когда осознание потери дошло до его сознания, он впал в ступор, разум отказывался принимать этот факт. Даже когда он хоронил своих братьев и отца – он не мог поверить, что это все взаправду. А потом накатила боль. Щемящая, разрывающая, всепоглощающая. Она рвала его на части, пожирала и отказывалась уходить. Его тело и мысли бились в агонии, потому что смысла больше не было ни в чем: ни в жизни, ни в чести, ни в самом его существовании. Он плакал и кричал один в темноте, зовя братьев и сэнсэя. Они не приходили. И тогда он захотел уйти к ним… Зачем ему было оставаться одному в этом жестоком мире, который всегда отвергал их? Но… примут ли его братья и учитель? Ведь он подвел их… Разве не должен он искупить свою вину перед семьей? Нельзя уходить, не закончив дела. Нужно все сделать правильно. В его жизни осталось кое-что важное. Точнее, это все, что у него осталось. МЕСТЬ.