Гладиатор забытых созвездий

Какой это удар по счету, десятый или двадцатый? Ощущения притупились, зоны, в которые били, больше не болят, они просто онемели. По крайней мере все лучше, чем я ожидал. Хотелось истерично засмеяться, но живот болит. Ни цепей, ни кастетов не было — били только кулаками, что несколько ограничивало полет их фантазии. Впрочем, судя по натужному, с присвистом дыханию, сломать мне нос им это не помешало. Пощупать и убедиться не получится — когда прикован к стене, особо не покрутишься… Мне страшно, но старшина говорил, что страх — это норма. Если ты не боишься, значит, ты не осознаешь ситуации. Комната была довольно светлой и ничем не удивляла, наверное, кроме этих наручников, которые будто приклеили к стене. Сами стены белые и мягкие, как в психбольнице… В далекие времена. Сейчас там скорее всего все по-другому. Если больницы для душевнобольных вообще еще существуют. Сейчас такое время, когда психи- это норма. Была в этой комнате еще одна странность: тут будто не было двери. Или это уже просто мое сознание помутилось, и я ничего не понимаю… Но тут есть один огромный иллюминатор, в нем виден космос. Прекрасный и сияющий космос. Если честно, давно я не видел такого шикарного вида. Обычно я наблюдаю развалины от построений с костями и трупами. А это манящий космос, который приковывает твой взгляд. Но зачем? Зачем тут нужен иллюминатор? Передо мной стоит высокая стройная женщина в юбке по колено и в пиджаке с золотыми звездами. Капитан. Ну, с ее фетишем неудивительно, что она дослужилась до такого звания. Еще тут стоят двое мужчин в военной форме, побритые под машинку. Смотрят с презрением. Понятно…нацики-скинхеды. В общем, мы им ничего плохого не сделали, просто они воюют для того, чтобы поубивать «шерстистых». Вернемся к женщине. Что ей надо? К слову, они вкололи мне какую-то хрень, что я и стоять самостоятельно не могу. -Артэ Раймонд, повторяю свой вопрос. Что вы делали на медицинском складе? — она тупая?! В третий раз одно и тоже! -Мне нужны были лекарства, у меня больная мать, — я не хотел, добавил я про себя. -Не врите, у нас есть шпионы, вы уже как десять лет сирота, Артэ, — сука, что ты такая дотошная? -Для меня достаточно, — говорю коротко. — Ну что ж, придется использовать инструменты, — какие в жопу инструменты? Ой, не нравится мне это. — Вы сейчас про рабочие инструменты говорите? — хрипло и тихо спрашиваю я. — Нуууу… можно и так сказать. Очень специализированные инструменты, — абзац. Не знаю, почему так говорят, но знаю, что это еще хуже, чем пиздец. Тем временем она подошла к шкафу, которой находится в стене. Его почти не видно, если не приглядываться. Посмотрела туда, сказала нацикам что-то на своем языке. Те неспешно подходят ко мне. Бля, что она им сказала? Надеюсь, что ебать они меня не будут, а то я им во всех грехах от такого сознаюсь. Слышу, как щелкают наручники. Я падаю на пол и бьюсь головой об него. Ай, неприятно. Тем временем они меня поднимают и несут к другим креплениям. На креплениях из потолка висит веревка с петлей на конце. Меня душить собрались? Ан нет, в петлю просовывают наручники. Меня поднимают и защелкивают наручники на кистях. Мда, если бы я висел в петле, было бы не так больно. Ладно, потерплю. Шерсть не защищает от металла, который впивается мне в кожу. Капитанша идет ко мне с плеткой. Кошка-девятихвостка, так именуется. Будет больно, плетка 2-2,5 метра, по всей длине, начиная с середины, через каждые 30 сантиметров имеются узлы. Рассекает кожу до костей. Такое у нас в штабе имеется. Радует только, что ее используют редко. После 10-20 ударов пленный теряет сознание от боли. Ну что ж, я готов. Тем временем она обошла меня и остановилась. Ну, что ты? Думаешь, я боюсь боли? Ошибаешься, вояка. -Артэ, я спрашиваю последний раз. Какое задание у вас было в районе склада? — сдавать командование не буду. -У меня. Больная. Мать. Ваши шпионы ошиблись, я не сирота. Секунды томительного ожидания. Резкий свист и вспышка боли. Агрх! Спину будто кипятком окатили. Второй! Нннннн! Да хрен тебе! Я не произнесу не звука! Боль расползается по спине к пояснице. Ну-ну, бей меня. Ну-ну, бей меня, ломай полностью. Я уже был в плену. Тогда тоже были пытки, много пыток и боли. Я тогда не сломался, а сейчас с чего мне молить о пощаде? Тем временем третий удар. -Ааааааа! — не могу сдержать крика. Как больно, мышцы точно задеты. Вот это плохо. Лечить в медкамере меня никто не будет. Эта мразь ухмыляется. Я перегрызу тебе горло, только дай шанс. Ладно, потерплю, куда я денусь. — Можете мне сказать цель вашего задания, и вас вылечат и выпустят, — не спорю, выпустят. В открытый космос выпустят. — Можете пойти подальше и подольше, — да, я наглый. А может, просто дурачок. -Ты об этом пожалеешь, — не меняя выражения лица, сказала она. — Ну так накажите меня, «Госпожа», — мне уже плевать, что со мною будет. Сдохну я или нет, но не сознаюсь уже из принципа. Боль все равно притупилась. — О, я тебя накажу. С этого момента ты ручное животное. Я не поддерживаю такой практики, но тебе это пойдет на пользу, раб. Ты будешь принадлежать…генералу Хардеферу. Он как раз просил себе зверушку. Меня куда-то несут, но мне все равно, я раб, я раб, я раб. Нет, это бред, этого не может быть. Она пытается меня испугать, а вот хрен ей! Неизвестно, кто кого испугает…