Гладиатор забытых созвездий

Прошло уже две недели с моего заселения в комнате Райна. Генерал в доме был редко, все же он войну ведет. Так что моей заднице ничего не угрожает. С побегом туго, я не знаю планировку дома, а еще через каждый вторую дверь стоят электронные и магнитные замки. Взломать я смогу, но только на один уйдёт минут тридцать, а их там дохрена. Так что пока преданно служим Хардеферу, а там посмотрим. А на повестке дня у нас банкет. Ну как дня, он через четыре будет вообще-то. И будет он вечерним банкетом. А приедет на него, великий и ужасный ревизор-р-р! Что это за шишка, я в душе не ебу. И какого только хрена? Но это не самое веселое, хотя, скорее, и не самое грустное. Конечно, кто-то должен развлекать гостей танцем, хотя «танец» скорее напоминает стриптиз, разговорами или же с детьми посидеть, под строгим надзором охраны с шорером. И как думаете, что делаю я? Убираюсь перед или после банкета? А может, я официант? Хренас два! Я стрипте… хгм-хгм, танцор. Маразм какой-то… Хотя что это я о грустном? Меня хотя бы не ебут! Очень надеюсь, меня не для плотских утех купили. Сейчас вот, пока идут приготовления, я тренируюсь с учителем танцев. Ну, как он мне сказал. — Стриптиз танцевать не так уж и трудно, котик. — А что вы его и не танцуете? — спросил я в очередной раз, навернувшись в неудобных ботинках. О! Про то, как я одет, вообще отдельная тема! Черные кожаные сапоги до колена на тонких и, сука, высоких каблуках. Такой же кожаный корсет. И в довершение ко всему у меня по краю уха будут «золотые» алюминиевые серьги. Пиздец. Полный. — Язычок острый? Сейчас укоротим, будешь не фигней на сцене маяться, а убирать после праздника. — Согласен! Хоть и официантом и убирать после, и даже перед! Учитель хмыкнул. Как я ни надеялся, но после моего согласия на должность разнорабочего мы продолжили занятие. После кручения по полу на спине, как в припадке эпилепсии, следующим был танец живота. Это писец! — Подними руки и слегка изогни живот, — да понял я, понял! — бедрами двигай! Шашлык, — это я-то? Да я вешу 75 килограмм на свои 185 сантиметров! — хорошо, просто опусти левое бедро, чтобы приподнять правое, затем опусти правое, чтобы приподнять левое. Вооот, теперь просто тряси бедрами. — Охренеть! А я-то думал, что тут ничего сложного. Стараюсь трястись как можно лучше, — в пояснице сильно не прогибайся, Попробуй «рисовать» маленькие круги в воздухе одним бедром, - че? Ладно, трясемся и рисуем, — да не трясись ты! Просто рисуй. — По-моему, как тренер танцев вы так себе. — Молчи и танцуй, ущербный. И кто из нас адекватен? Окей, я буду лучшим танцором, хотя чего юлить, стриптизером! Я не трясусь, просто рисую круг. — Получается? — Почти. После десяти минут тренер сказал рисовать дуги и спирали. На каждый элемент уходило по десять-пятнадцать минут, — я пресса не чувствую. — Не ебет, танцуй! — Супер, лучший из всех тренеров, — пробурчал я себе под нос. -Еще улыбайся слегка. Улыбайся сказал, а не зубоскаль! От твоей улыбки создается в впечатление, что ты меня сейчас съешь. — Недалеко от истины, — сказал сквозь зубы, продолжая лыбится. К счастью, он меня не услышал, а может, просто проигнорировал. — Блять! -крикнул я, падая. Все же навернулся на этих каблуках, — можно хотя бы этих ужасных без каблуков? — Тогда в стрингах танцуешь. — Все-все, претензий не имею, — лучше каблуки, чем только стринги из одежды. — Встал, че лежишь? — Да подождите вы! — вместо ответа в меня прилетела… шаль с бубенчиками и монетами. — На бедрах завяжи, а то совсем забыл, — я еле успел откатиться от металлического браслета, потом от второго. Длинные, до локтя, отлитые также из алюминия, в форме полых трубок, создающих вместе красивую композицию. -Надеваются, как перчатки, держатся между пальцами. — Произнес тренер. А я что? Танцую. С «приятной» улыбкой. — Я в тебя кидаться буду, если зубоскалить не перестанешь, — попытался сделать приятную улыбку. И как я выгляжу? Я на самом деле я редко улыбаюсь. После смерти сестры все как-то помрачнело, а без родителей то же самое, что и сними. Я для них не существовал, а теперь и их не  существует. А шаль, кстати, приятная. Я думал, будет куда неудобнее. Затем я потанцевал еще минут тридцать или сорок, и был отпущен с богом за полчаса до отбоя. Полчаса прошли неаметно, только перекусил и экспресс-душ принял. Как только улегся на раскладушку, пришел Райн. И тут у меня созрел план. Если я смогу убедить Райна бежать со мной, то сам побег будет куда легче организовать. — Райн, — зову я тихо. —Да? — Тебе здесь нравится? — Я тебе говорил. — Ты сказал, что привык, а как тут, не ответил. — Нормально. — И даже мысли о свободе не посещали? — Посещали, но куда я пойду? Может, сбежать я и смогу, а дальше? — Ну космопорт там, или в трущобы какие. — В космопорт? И как я таможню пройду? С ушами и хвостом-то? А в трущобы еще хуже. Сам я там не выживу, нужна будет защита от кого-то. А денег я только телом своим заработать могу. Так какая разница, где жопу подставлять? — А с контрабандистами, улететь? — Смеешься? Как я их найду? — Я помочь смогу. — Знаешь, как-то ты быстро о побеге заговорил с незнакомым тебе человеком. Я ж и сдать могу. — Скажи только честно, тебе здесь хорошо? Тебя здесь не считают за говно, как тот врач? — После минутного молчания он заговорил. — И что ты предлагаешь? — Ну ты же знаешь, как свалить? — Примерно… — Ну вот! Составь план, согласуй со мной, я доработаю его. Сглажу, так сказать, углы. — Заебись идея. — У тебя есть предложения? Нет? Вот и слушай меня, я во всяких там диверсиях и спецоперациях побольше тебя смыслю. — Что ж тебя поймали-то тогда? — Досадная случайность. Все, хватит. Сколько план составлять будешь? -С неделю. — Значит, ждем. Если бы я знал, через что нам придется пройти…