Гладиатор забытых созвездий

POV Рай­на - Да, я не рож­дался в рабс­тве у Хар­дерфе­ра. Ро­дил­ся я на Фрее... Хо­тя зна­ешь, да­вай я прос­то пе­рес­ка­жу ис­то­рию сво­ей жиз­ни... Да, так бу­дет го­раз­до про­ще. Я не знаю сво­его от­ца, а Ка­рина его не пом­нит, та­кая вот шлю­ха. Н-у-у-у...с Ка­риной мы ни­ког­да не бы­ли близ­ки, я ее поч­ти не пом­ню. Так, па­ра от­рывков из детс­тва. Ког­да она ме­ня бь­ет, яс­но пом­ню, что боль­но бы­ло. Бо­лели реб­ра, го­лова и грудь. Еще пом­ню ее кри­ки: «Мразь! Уш­ле­пок ма­лолет­ний, луч­ше бы аборт сде­лала, луч­ше бы ты сдох!» Я тог­да ма­ло че­го по­нимал из ее слов, но «луч­ше бы ты сдох» я по­нял. Еще точ­но пом­ню, как ча­сами сто­ял на ко­ленях, при­вязан­ный ве­рев­ка­ми к кро­вати. У ме­ня неж­ная ко­жа, а си­няки от ве­ревок по­том не­деля­ми не схо­дили. Или ког­да в уг­лу на го­рохе сто­ял, то­же на ко­ленях. А она все кри­чала и кри­чала, что не­нави­дит ме­ня, что луч­ше бы я сдох, - в этот мо­мент его го­лос дрог­нул, а взгляд Рай­на стал дру­гим, пус­тым, он смот­рел ку­да-то очень да­леко. Толь­ко в его гла­зах я ви­жу боль, страх, и... дет­скую оби­ду. Мне яс­но пред­ста­вилась сце­на с из­би­ени­ем Рай­на собс­твен­ной ма­терью, ее из­де­ватель­ства, ру­гань, - еще пом­ню си­гарет­ный дым, за­пах спир­тно­го, пос­то­ян­ный шум из кух­ни, пь­яных лю­дей и не­ков. У нее час­то «за­виса­ли» под­ружки с пар­ня­ми, ну и она час­то се­бе ко­го-ни­будь из клу­ба прих­ва­тыва­ла... У нее час­то бы­вали муж­чи­ны, один раз не пре­дох­ра­нялись или пре­зер­ва­тив пор­вался, и по­лучил­ся я... По су­ти тот, кто не дол­жен был жить... Ка­рина, не мо­гу я ее ма­мой или хо­тя бы матерью на­зывать. Ка­рина хо­тела сде­лать аборт, ра­за два хо­дила. Но моя ба­буш­ка не поз­во­лила. Прав­да, ей это не силь­но по­меша­ло. Аборт она не сде­лала, но, как ты по­нял, об­ра­щалась со мной, как с до­маш­ним жи­вот­ным. Сколь­ко раз она го­вори­ла, что я ту­пой, вы­родок. А я пла­кал ночью в по­душ­ку. Пы­тал­ся до­казать ей, что я ее люб­лю, очень-очень люб­лю, толь­ко ей бы­ло нап­ле­вать. Как-то раз ба­буш­ку увез­ли в боль­ни­цу на не­делю. У нее слу­чил­ся ин­сульт...пер­вый из пя­ти. Ба­буш­ки Ари­ны не­делю не бы­ло до­ма... А ма­тери бы­ло на ме­ня нап­ле­вать. Сколь­ко раз я об этом ска­зал? Толь­ко она не прос­то не за­меча­ла ме­ня, она ме­ня еще и кор­ми­ла че­рез раз. Ме­ня как-то раз выр­ва­ло, ког­да ба­буш­ка все еще в боль­ни­це бы­ла. Ког­да Ка­рина это уви­дела... она при­нялась из­би­вать ме­ня рем­нем, пряж­ку пом­ню. Боль­шую, же­лез­ную. Эта тварь мне ею по го­лове по­пала, бровь рас­секла. Кро­ви бы­ло мно­го, но что не уди­витель­но, ме­ня еще раз выр­ва­ло. И опять эта мразь на­чала ме­ня из­би­вать. Я тог­да ночью так и не ус­нул. Го­рело все те­ло. И спи­на, и грудь, и жи­вот, и да­же но­ги. А ког­да при­еха­ла ба­буш­ка... ей опять ста­ло пло­хо от­то­го, как я выг­ля­дел. Гряз­ный, не мы­тый, го­лод­ный, весь в сле­зах, а она, ма­ма, - ска­зано это бы­ло с та­кой яростью, буд­то он ее собс­твен­но­руч­но при­кон­чит, ес­ли уви­дит, - спа­ла в пь­яном уга­ре. Как она ее тог­да не уби­ла, не по­нимаю. Она сра­зу пош­ла ме­ня мыть и кор­мить. А ког­да на­ел­ся, уло­жила в сво­ей ком­на­те и дол­го рас­ска­зыва­ла сказ­ку... ...- Жил на Пе­решей­ке один юно­ша, ма­лень­кий рос­том, как все бо­лот­ные жи­тели, но сме­лый, ум­ный и силь­ный. С са­мого детс­тва он охо­тил­ся, ры­бачил, ла­зил по де­ревь­ям и ов­ла­дел все­ми вол­шебны­ми на­выка­ми мо­его на­рода. -Он то­же ви­дел зе­леные сны, как Жой­ен? - Спра­шивал я у ба­буш­ки. -Нет, за­то он умел ды­шать под во­дой, бе­гать по листь­ям и ме­нять зем­лю на во­ду и во­ду на зем­лю все­го од­ним ти­хим сло­вом. Умел раз­го­вари­вать с де­ревь­ями, спле­тать сло­ва и зас­тавлять зам­ки по­яв­лять­ся или ис­че­зать. Юно­ша знал вол­шебс­тво бо­лот, но хо­тел ум­но­жить свои зна­ния. Лю­ди бо­лот ред­ко ухо­дят да­леко от до­ма. Они ма­лень­кий на­род, и их жизнь кое-ко­му ка­жет­ся стран­ной, по­это­му вы­сокие лю­ди не всег­да при­нима­ют их дру­желюб­но. Но этот юно­ша был сме­лее мно­гих, и од­нажды, до­жив до со­вер­шенных лет, он ре­шил по­кинуть бо­лота и по­бывать на Ос­тро­ве Ли­ков. - На Ос­тро­ве Ли­ков ник­то не бы­ва­ет, - я воз­ра­зил. - Там жи­вут зе­леные лю­ди. - Как раз зе­леных лю­дей он и хо­тел по­видать. И вот он на­дел ру­баху с брон­зо­вой че­шу­ей, взял ко­жаный щит и ос­тро­гу-тре­зубец, и поп­лыл в ма­лень­ком ко­жаном чел­но­ке по Зе­лено­му Зуб­цу. Он проп­лыл под Близ­не­цами ночью, что­бы ду­хи Фреи на не­го не на­пали, и ког­да доб­рался до Тре­зуб­ца, то со­шел на бе­рег и по­шел пеш­ком, не­ся свой чел­нок на го­лове. Так он шел мно­го дней, но на­конец при­шел к Божь­ему Оку, спус­тил чел­нок на во­ду и поп­лыл к Ос­тро­ву Ли­ков. - И встре­тил там зе­леных лю­дей? - Да, но это уже дру­гая сказ­ка, и не мне рас­ска­зывать ее. Мой вну­чек, пом­нится, спра­шивал про ры­царей. - Я бы и про зе­леных лю­дей пос­лу­шал. - Я не­доволь­но про­бур­чал. Но Ба­буш­ка, так и не упо­мянув боль­ше о них, ста­ла про­дол­жать свой рас­сказ: - Юно­ша про­жил на ос­тро­ве всю зи­му, но ког­да нас­та­ла вес­на, он ус­лы­шал зов боль­шо­го ми­ра и по­нял, что приш­ла по­ра у­ез­жать. Ко­жаный чел­нок ле­жал там, где он ос­та­вил его, и юно­ша, поп­ро­щав­шись, стал грес­ти к бе­регу. Дол­го он греб и на­конец уви­дел вда­ли баш­ни сто­яще­го у озе­ра зам­ка. Баш­ни ста­нови­лась все вы­ше и юно­ша ре­шил, что это, дол­жно быть, са­мый боль­шой за­мок на све­те. - Зар­ренхолл! - до­гадал­ся я- Это был Зар­ренхолл! - Прав­да? - улыб­ну­лась ба­буш­ка. - Под сте­нами зам­ка он уви­дел па­лат­ки все­воз­можных цве­тов, яр­кие, тре­пещу­щие на вет­ру зна­мена и ры­царей на бо­евых ска­кунах, в коль­чу­гах и пан­ци­рях. Он по­чу­ял за­пах жа­рено­го мя­са, ус­лы­шал смех и тру­бы ге­роль­зов. На­чинал­ся боль­шой тур­нир, на ко­торый съ­еха­лись бой­цы со всей стра­ны. Сам ко­роль при­сутс­тво­вал на нем со сво­им сы­ном, прин­цем-дра­коном, и Бе­лые Ме­чи то­же при­были, что­бы при­нять в свои ря­ды но­вого соб­ра­та. Штор­мо­вой и ро­зовый лор­ды то­же при­еха­ли. Ве­ликий лев со ска­лы пос­со­рил­ся с ко­ролем и ос­тался до­ма, но мно­гие из его зна­менос­цев и ры­царей яви­лись на тур­нир. Юно­ша с бо­лот ни­ког­да еще не ви­дел та­кого зре­лища и знал, что боль­ше на­вер­ня­ка и не уви­дит. Частью сво­ей ду­ши он страс­тно же­лал при­нять учас­тие в этом сос­тя­зании. Ког­да тур­нир от­крыл­ся, ко­роле­вой люб­ви и кра­соты объ­яви­ли дочь лор­да ог­ромно­го зам­ка. Пя­теро ры­царей выз­ва­лись за­щищать ее ко­рону: чет­ве­ро ее брать­ев и дя­дя, прос­лавлен­ный ры­царь Ко­ролев­ской Гвар­дии. - Она бы­ла кра­сивая? - Спра­шивал я с вос­хи­щени­ем, мне тог­да нра­вились прин­цессы... - Да, - Ба­буш­ка пе­релис­тну­ла стра­ницу, - Но там бы­ли и дру­гие да­мы, еще кра­сивее, чем она. Од­на бы­ла же­ной прин­ца-дра­кона, и ее соп­ро­вож­да­ла це­лая дю­жина прид­ворных дам. Все ры­цари мо­лили их по­вязать знак от­ли­чия им на копья. Я с по­доз­ре­ни­ем спро­сил. - Твоя сказ­ка, слу­чай­но не про лю­бовь? - Я люб­лю, ког­да ры­цари сра­жа­ют­ся с чу­дови­щами. - Ры­цари иног­да то­же бы­ва­ют чу­дови­щами, Райн. - Фи­лософ­ски ска­зала ба­буш­ка. - Юно­ша с бо­лот шел че­рез по­ле, ра­довал­ся ве­сен­не­му дня и ни­кого не тро­гал, но тут его на­чали за­дирать трое ору­женос­цев. Все они бы­ли не стар­ше пят­надца­ти лет, но вы­ше его рос­том. Они по­лага­ли, что этот мир при­над­ле­жит им и что бо­лот­ный жи­тель не име­ет пра­ва в нем на­ходить­ся. Они от­ня­ли у не­го ос­тро­гу, по­вали­ли его на зем­лю и обоз­ва­ли ля­гушат­ни­ком. Имен сво­их они не наз­ва­ли, но он хо­рошо за­пом­нил их ли­ца и за­думал им отом­стить. Они тол­ка­ли и пи­нали его каж­дый раз, как он пы­тал­ся встать. Но тут по­дала го­лос де­вуш­ка-вол­чи­ца.«Вы бь­ете че­лове­ка мо­его от­ца», - гроз­но про­рыча­ла она. - У нее бы­ло две но­ги или че­тыре? - Райн - Две. Она наб­ро­силась на ору­женос­цев с тур­нирным ме­чом, и они раз­бе­жались. Юно­ша был весь в си­няках и в кро­ви, и она от­ве­ла его в свое ло­гово, об­мы­ла и пе­ревя­зала его ра­ны. Там он встре­тил­ся со всей ее ста­ей: сви­репым вол­ком-во­жаком, ти­хим вол­ком и вол­чонком, са­мым млад­шим из них чет­ве­рых. В тот ве­чер в Хар­ренхол­ле да­вали пир, что­бы оз­на­мено­вать от­кры­тие тур­ни­ра, и де­вуш­ка-вол­чи­ца нас­то­яла, что­бы юно­ша с бо­лот то­же по­шел ту­да. Он был вы­соко­го ро­да и имел та­кое же пра­во по­лучить мес­то на скамье, как вся­кий дру­гой. Ей бы­ло не­лег­ко от­ка­зать. Вол­чо­нок по­доб­рал юно­ше по­доба­ющий для ко­ролев­ско­го пи­ра на­ряд, и тот от­пра­вил­ся в ве­ликий за­мок. В зам­ке Хар­ре­на он ел и пил вмес­те с вол­ка­ми и их вас­са­лами: жи­теля­ми кур­га­нов, ло­сями, мед­ве­дями и во­дяны­ми. Принц-дра­кон спел пес­ню, столь пе­чаль­ную, что де­вуш­ка-вол­чи­ца прос­ле­зилась, но ког­да млад­ший вол­чо­нок стал ее драз­нить, она вы­лила ви­но ему на го­лову. Чер­ный брат про­из­нес речь, при­зывая ры­царей всту­пать в Ноч­ной До­зор. Штор­мо­вой лорд по­бедил ры­царя че­репов и по­целу­ев в ви­нопий­ствен­ном по­един­ке. Де­вуш­ка с ве­селы­ми пур­пурны­ми гла­зами про­тан­це­вала с бе­лым ме­чом, крас­ным зме­ем, лор­дом гри­фонов, а на­пос­ле­док с ти­хим вол­ком - это волк-во­жак поп­ро­сил ее за бра­та, слиш­ком зас­тенчи­вого, что­бы встать со скамьи. И вот сре­ди это­го ве­селья юно­ша уви­дел трех ору­женос­цев, на­пав­ших на не­го. Один слу­жил ры­царю с ви­лами, дру­гой ди­коб­ра­зу, тре­ти ры­царю с дву­мя баш­ня­ми на кам­зо­ле - эм­бле­мой, хо­рошо из­вес­тной всем жи­телям бо­лот. - Фреи, - вста­вил я. - Фреи с Пе­реп­ра­вы. - Да - как те­перь, так и в те вре­мена. Де­вуш­ка-вол­чи­ца то­же уви­дела их и ука­зала на них сво­им брать­ям. » Я мо­гу дать те­бе ко­ня и дос­пе­хи по тво­ему рос­ту», - пред­ло­жил вол­чо­нок. Юно­ша поб­ла­года­рил его, од­на­ко не дал от­ве­та. Сер­дце у не­го раз­ры­валось. Жи­тели бо­лот рос­том мень­ше боль­шинс­тва лю­дей, но не ме­нее их гор­ды. Он не был ры­царем - ведь на бо­лотах они не во­дят­ся. Ча­ще они са­дят­ся в лод­ку, чем на ко­ня, и их ру­ки соз­да­ны для ве­сел, а не для ко­пий. Юно­ша очень хо­тел отом­стить, но бо­ял­ся, что толь­ко выс­та­вит се­бя ду­раком и пос­ра­мит свой на­род. Ти­хий волк приг­ла­сил юно­шу но­чевать в свой ша­тер, но пе­ред сном тот опус­тился на ко­лени у кром­ки озе­ра, об­ра­тив­шись к Ос­тро­ву Ли­ков, и по­молил­ся ста­рым бо­гам Се­вера и Пе­решей­ка. Тур­нир дол­жен про­дол­жать­ся пять дней. В не­го вхо­дили боль­шая се­мис­то­рон­няя об­щая схват­ка, сос­тя­зания стрел­ков, ме­тание то­поров, скач­ки и пев­ческий тур­нир... - Да ну их всех, рас­ска­зывай про ры­царей. - Райн - Как мо­ему внуч­ку угод­но, -шут­ли­во го­вори­ла ба­буш­ка. - Ко­роле­вой люб­ви и кра­соты бы­ла дочь зам­ка, и за­щища­ли ее чет­ве­ро брать­ев и дя­дя, но все чет­ве­ро сы­новей зам­ка по­тер­пе­ли по­раже­ние в пер­вый же день. По­беди­тели не­дол­го нас­лажда­лись сла­вой и то­же по­кину­ли по­ле. Слу­чилось так, что к кон­цу пер­во­го дня в чис­ле по­беди­телей ока­зал­ся ры­царь-ди­коб­раз, а ут­ром вто­рого дня ры­царь с ви­лами и ры­царь с баш­ня­ми то­же одер­жа­ли по­беду. Но к ве­черу то­го же вто­рого дня, ког­да те­ни ста­ли длин­ны­ми, на рис­та­лище по­явил­ся та­инс­твен­ный ры­царь. - Спо­рю, что это был юно­ша с бо­лот. - Выс­ка­зал свою до­гад­ку. - Это­го ник­то не зна­ет, од­на­ко та­инс­твен­ный ры­царь был мал рос­том, и дос­пе­хи, сос­тавлен­ные из кус­ков и об­рывков, пло­хо си­дели на нем. Эм­бле­ма на его щи­те изоб­ра­жала сер­дце-де­рево ста­рых бо­гов, бе­лое чар­дре­во с крас­ным ли­ком. - Мо­жет быть, он при­ехал с Ос­тро­ва Ли­ков. Он был зе­леный? - в ста­рых сказ­ках у хра­ните­лей ос­тро­ва бы­ла тем­но-зе­леная ко­жа и листья вмес­то во­лос, а по­рой и оленьи ро­га, но вряд ли та­инс­твен­ный ры­царь смог бы на­деть шлем, будь у не­го ро­га. - Спо­рю, что его пос­ла­ли ста­рые бо­ги. - Воз­можно. Та­инс­твен­ный ры­царь скло­нил копье пе­ред ко­ролем и пос­ка­кал в ко­нец по­ля, где сто­яли па­виль­оны пя­терых по­беди­телей. Ты, ко­неч­но, уже уга­дал тех тро­их, ко­торых он выз­вал. - С улыб­кой про­гово­рила ба­буш­ка. - Ры­царя-ди­коб­ра­за, ры­царя с ви­лами и ры­царя с баш­ня­ми. - Я слы­шал слиш­ком мно­го ска­зок, что­бы не до­гадать­ся. - Го­ворю те­бе, это юно­ша с бо­лот. - Кто бы он ни был, древ­ние бо­ги да­ли си­лу его дес­ни­це. Сна­чала он одер­жал верх над ры­царем-ди­коб­ра­зом, по­том над ры­царем с ви­лами и ры­царем с баш­ня­ми. Ник­то из них осо­бой лю­бовью не поль­зо­вал­ся, и прос­той на­род гром­ко при­ветс­тво­вал Ры­царя Сме­юще­гося Дре­ва, как проз­ва­ли но­вого по­беди­теля. Ког­да по­беж­денные про­тив­ни­ки за­хоте­ли вы­купить у не­го сво­их ко­нец и дос­пе­хи, он про­из­нес гро­мовым го­лосом: «На­учи­те сво­их ору­женос­цев пра­вилам чес­ти, ино­го вы­купа мне не нуж­но». Ору­женос­цев стро­го на­каза­ли, и ры­царям вер­ну­ли ко­ней и дос­пе­хи. Итак, мо­лит­ва юно­ши не ос­та­лась без от­ве­та, кто бы ему ни по­мог - зе­леные лю­ди, ста­рые бо­ги или Де­ти Ле­са. - А что бы­ло по­том? Ры­царь Сме­юще­гося Дре­ва вы­иг­рал тур­нир и же­нил­ся на прин­цессе, да? - Нет. в ту ночь штор­мо­вой лорд и ры­царь че­репов и по­целу­ев пок­ля­лись уз­нать, кто он, и сам ко­роль по­ощ­рял их выз­вать его на по­еди­нок, го­воря, что тот, кто скры­ва­ет­ся под шле­мом, ему не друг. Но на сле­ду­ющее ут­ро, ког­да ге­роль­ды зат­ру­били в тру­бы и ко­роль за­нял свое мес­то, на по­ле выш­ли толь­ко двое по­беди­телей. Ры­царь Сме­юще­гося Дре­ва ис­чез. Ко­роль раз­гне­вал­ся и да­же пос­лал на его по­ис­ки сво­его сы­на, прин­ца-дра­кона, но в ито­ге наш­ли толь­ко его щит, ви­сящий на де­реве. В кон­це кон­цов по­беди­телем тур­ни­ра стал принц-дра­кон, - ба­буш­ка зак­ры­ла кни­гу и вста­ла. - А те­перь пос­пи. - Хо­рошая сказ­ка...доб­рая... - за­дум­чи­во ска­зал Ар­тэ. - Да, я тог­да то­же ре­шил, что это хо­рошая сказ­ка. Пос­ле то­го, как я прос­нулся, ба­буш­ка по­вела ме­ня к вра­чу. Он ска­зал, что у ме­ня ис­то­щение. Из-за ми­зер­ной пен­сии ба­буш­ки у нас не бы­ло де­нег. Еле-еле хва­тало зап­ла­тить за квар­ти­ру и ЖКХ. Мы жи­ли на вось­мом эта­же, в ста­рой де­вяти­этаж­ке. Ду­маю, и сей­час они ос­та­лись. И на пер­вом эта­же жи­ла ба­ла Зи­на. Очень стран­ное имя, я да­же не знаю, ка­кому на­роду оно при­над­ле­жит... Она кор­ми­ла ме­ня, да­вала по­читать кни­ги, иног­да да­вала ве­щи, ко­торые са­ма вя­зала. Пом­ню ее ко­лючий вя­зан­ный шарф, теп­лый жа­кет, а еще ва­реж­ки... Хоть пла­нета у нас и теп­лая, но на од­ном ма­тери­ке все рав­но хо­лод­но. Ле­том там жар­ко, гра­дусов 20-35 бы­ва­ет, а зи­мой на­обо­рот, ми­нус 20-30. А по­том, ког­да мне бы­ло семь лет... она... она... про­дала ме­ня. Нет, бы­ва­ет так, что но­ворож­денных про­да­ют. Обыч­но та­ких де­билов ло­вят быс­трее, чем они ус­пе­ва­ют со­вер­шить акт куп­ли-про­дажи, но не в мо­ем слу­чае. Ба­буш­ка опять ле­жала в боль­ни­це, ей нез­до­рови­лось, хо­тя ей бы­ло все­го лишь пять­де­сят семь. Она прос­то приш­ла и заб­ра­ла ме­ня ку­да-то, по­том встре­тилась с жен­щи­ной. Ей бы­ло, на­вер­ное, трид­цать или боль­ше. Они пос­то­яли ми­нут де­сять, по­том Ка­рина по­доз­ва­ла ме­ня. Та жен­щи­на- ее зва­ли Жас­мин- ос­мотре­ла ме­ня, пок­ру­тила, по­том что-то ска­зала ма­тери и пош­ла. И че­рез два дня ме­ня по­вез­ли к ней. Не знаю, сколь­ко она зап­ла­тила за ме­ня, но по­том моя мать ис­чезла нав­сегда. Зна­ешь, она бы­ла са­дис­ткой. Она не на­сило­вала ме­ня, прос­то му­чила. Те­бе ког­да-ни­будь за­бива­ли гвоз­ди под ног­ти? Ты не ви­сел рас­пя­тым на крес­те? Она боль­ная, это и так по­нят­но. Зна­ешь, труд­но пред­ста­вить ту боль, ког­да в те­бя за­бива­ют гвоз­ди. Каж­дый удар мо­лот­ка от­да­ет­ся ужа­са­ющей аго­ни­ей по ту­лови­щу, вол­ны бо­ли про­низы­ва­ют ру­ки, а по­том уже и все те­ло. А еще, бы­вало, она при­вязы­вала мои ру­ки и но­ги к кро­вати, да так, что я и ше­велит­ся не мог. Вмес­то мат­ра­са они кла­ла дос­ку, и иног­да ка­кие-ни­будь твер­дые пред­ме­ты. Вро­де не страш­но, но ты ког­да-ни­будь ле­жал, не ше­велясь, час? Или день? А я пом­ню, три так про­лежал или че­тыре... Хо­тя воз­можно что с то­бой то­же по­доб­ное де­лали... но я на­де­юсь, что ты не ис­пы­тывал той бо­ли. Боль­шинс­тво пы­ток я не пом­ню. По­хоже, соз­на­ние от­го­роди­лось от это­го. Толь­ко иног­да в кош­ма­рах пыт­ки снят­ся. Ме­ня спас­ли, ес­ли так мож­но ска­зать, по­лицей­ские. Тог­да це­лый рейд ус­тро­или, вся­ких на­риков и ба­рыг при­нима­ли. Как ока­залась, там я про­вел пять ме­сяцев. Ког­да ба­буш­ка ме­ня уви­дела, она чуть в об­мо­рок не упа­ла, я не мог по­нять, по­чему она пла­чет, ес­ли так ра­да...Не знаю, о чем и рас­ска­зывать даль­ше. Еще к нам родс­твен­ни­ки при­ходи­ли, дед и ба­буш­ка мои дво­юрод­ные. Они хо­рошие очень, доб­рые бы­ли... У них тог­да де­ти бы­ли взрос­лые, а сей­час у ме­ня, на­вер­ное, братья уже есть...Как на Фрею при­летим, сра­зу их отыс­кать на­до. Они по­могут. По­том бы­ла шко­ла, че­рез два ме­сяца. Ба­буш­ка пред­ла­гала до сле­ду­юще­го го­да по­дож­дать, но я все ра­но по­шел в пер­вый класс. И на­чалось... Пин­ки, из­де­ватель­ства, уни­жения... Я спра­шивал, за что. И зна­ешь... эти из­де­ватель­ства бы­ли из-за мо­ей бед­ности, из-за от­сутс­твия ро­дите­лей, из-за то­го, что я «не та­кой». Мне не бы­ли ин­те­рес­ны иг­ры, их му­зыка, ув­ле­чения. Я ри­совать люб­лю. Ты не по­думай, что я хвас­та­юсь, но я хо­рошо ри­сую. Толь­ко в седь­мом клас­се я пы­тал­ся уме­реть, таб­ле­ток наг­ло­тал­ся. Мо­жешь счи­тать ме­ня сла­баком. Да, я та­кой. Я сдал­ся, я не мог их боль­ше тер­петь их пос­то­ян­ные из­би­ения. Ме­ня час­то об­зы­вали, и это бы­ло обид­нее все­го. Пи­дор, та­кое проз­ви­ще у ме­ня бы­ло, -он горь­ко ус­мехнул­ся, -как они бы­ли пра­вы, я прос­то пи­дор. Сла­бак. Не та­кой силь­ный, как ты... Я бы, на­вер­ное, умер, ес­ли бы ба­буш­ка не приш­ла вов­ре­мя. Но она быс­тро мне ам­ми­ак под нос су­нула, а ког­да в се­бя при­шел, от­вар да­ла. По­том ме­ня рва­ло ча­са три, все таб­летки вы­мело прос­то. Тог­да она пла­кала мно­го, а мне стыд­но бы­ло и грус­тно, что ее расс­тро­ил. Пом­ню, как она го­вори­ла: «Райн, ес­ли бы те­бя не ста­ло, я б са­ма по­веси­лась. Что я-то, ста­рая, пом­ру ско­ро, да по­минай, как зва­ли. А ты жи­ви толь­ко, жи­ви и жиз­ни ра­дуй­ся». Ес­ли бы не ба­буш­ка, я бы умер и не знал бы те­бя... А по­том ее не ста­ло... Пря­мо че­рез ме­сяц, опять ин­сульт. Я и не пом­ню, что­бы так силь­но пла­кал. Я не выл, не ре­вел тог­да. Ког­да те­бе грус­тно и оди­ноко, ты пла­чешь на пуб­ли­ку, пе­ред кем-то, по­тому что зна­ешь, что те­бя уте­шат. А ког­да те­бе по-нас­то­яще­му пло­хо, ты пла­чешь ти­хо, за­жимая рот ру­кой, что­бы ник­то те­бя не ус­лы­шал, что­бы ник­то не уз­нал. И сле­зы прос­то те­кут по ще­кам, ты их да­же не вы­тира­ешь. Так пла­кал и я. Я опять о са­мо­убий­стве ду­мал. толь­ко сло­ва ба­буш­ки вспом­нил, и стал жить. По­том был дет­дом. Это был ужас. Ста­рое зда­ние из кир­пи­ча. В нем рас­по­лага­лась три кор­пу­са. Пер­вый для де­тей от че­тырех до де­сяти лет, вто­рой- от де­сяти до пят­надца­ти, тре­тий- от пят­надца­ти до во­сем­надца­ти лет. Я, ко­неч­но, по­пал в о вто­рой. Сос­тра­дание, со­чувс­твие, гу­манизм... Де­ти та­кого там не зна­ли. Там дей­ство­вал за­кон стаи. Кто силь­нее, тот и глав­ный. А я опять был на пос­леднем мес­те. Па­ру раз мне ус­тра­ива­ли тем­ную. По­том я по нес­коль­ко не­дель в мед­пун­кте ле­жал, хо­дить не мог. И вос­пи­тате­ли, слу­жащие, ад­ми­нис­тра­ция... Все злые, жес­то­кие... Им бы­ло нап­ле­вать на де­тей. Глав­ное- чтоб не по­уби­вали друг дру­га. Кор­рупция проц­ве­тала, сколь­ко нам во­лон­те­ры при­вози­ли по­дар­ков, две тре­ти ис­че­зало... А ког­да на­меча­лась про­вер­ка, мы зуб­ны­ми щет­ка­ми чис­ти­ли лес­тни­цы и по­лотен­ца­ми для рук мы­ли сте­ны. Че­рез два го­да мне бы­ло шес­тнад­цать. Приш­ли лю­ди от Хар­дерфе­ра. Че­рез час я был усы­нов­лен не­ким У­ол­те­ром Юд­жи­ном Флин­ном, а по су­ти стал ра­бом. Ар­тэ, я не хо­чу опи­сывать свою жизнь у не­го, ты сам по­нима­ешь, ка­кой она бы­ла. - Да, по­нимаю, - толь­ко и вы­давил он из се­бя. - Как так? За что те­бе это? Что ты сде­лал? Райн, я люб­лю те­бя... - Ар­тэ, ты не оби­жай­ся, ес­ли что, но мо­жешь ты мне рас­ска­зать о сво­ей жиз­ни? Еще до вой­ны, той мир­ной, ко­торая у те­бя бы­ла. - Ты пря­мо сей­час хо­чешь ус­лы­шать? - спро­сил Ар­тэ пос­ле ми­нут­но­го мол­ча­ния. - Да, ес­ли мож­но, - я очень на это на­де­юсь, я чувс­твую, что имен­но в этот мо­мент на­ша с ним связь ста­ла еще креп­че, мы ста­ли еще бли­же друг дру­гу. - Хо­рошо, тог­да иди ко мне, и рас­ска­жу, - я сра­зу же пе­реб­рался к не­му на ко­лени и ут­кнул­ся но­сом в шею. - Толь­ко по­дож­ди, по­думаю, про что рас­ска­зывать. - Рас­ска­жи про все. Мне все ин­те­рес­но.. - Ну, тог­да слу­шай... - со вздо­хом про­гово­рил он.