Гладиатор забытых созвездий

Как-то сов­сем неза­мет­но мой фанф пе­рерос из ми­ди в мак­си. Ду­маю, вый­дет на стра­ниц 90-120 (смот­ря как на­пишу). Так что впе­реди еще мно­го ин­те­рес­но­го… или не очень. Су­дите са­ми. *** -  До семилетнего возраста я почти ничего не помню, лишь ни чем не связанные обрывки. Возможно, меня били. Ну, в первом классе я точно выхватывал от отца. Пом­ню лишь сес­тру, мы с ней в пар­ке в прят­ки иг­ра­ли. А вот на­чиная с се­милет­не­го воз­раста пом­ню поч­ти все. Как на ли­ней­ке сто­ял, у вас ли­не­ек не бы­ло? Ну так вот, все пер­воклаш­ки на­ряд­ные, с бу­кета­ми, бан­та­ми, маль­чи­ки в пид­жа­ках, а де­воч­ки в са­рафа­нах. Все ра­дос­тные, а я, что я... Сто­ял стес­нялся, нет, я не был в об­носках, или без че­го-то, что бы­ло у дру­гих, прос­то я поч­ти не гу­лял, не раз­ре­шали. Ну, а ког­да при­шел на ли­ней­ку, это был аб­зац, я ос­тался один, мать с от­цом ку­да-то де­лись, сес­тра со сво­им клас­сом, а я стою та­кой, ис­пу­ган­ный, все вок­руг но­сят­ся, кри­чат, тол­ка­ют­ся, ме­ня то­же па­ру раз тол­кну­ли, это был пер­вый нас­то­ящий ис­пуг в мо­ей жиз­ни, и нет, я не был со­ци­офо­бом, прос­то был очень стес­ни­тель­ным и рас­те­рял­ся тог­да. А по­том бы­ло еще од­но ис­пы­тание для мо­ей пси­хики... клас­сный час, - Райн пос­мотрел на ме­ня с удив­ле­ни­ем. - Ну да, для те­бя, мо­жет, и ни­чего страш­но­го в этом нет, но, как я и го­ворил, я был очень стес­ни­тель­ным, по­том это прош­ло, приш­лось на­учит­ся об­щать­ся, так что во вто­рой класс я при­шел нор­маль­ным. По­росе­нок, си­дев­ший со мной за пар­той, яв­но имел проб­ле­мы с ши­лом и яго­дица­ми, ему вдруг за­хоте­лось по­гово­рить со мной! Я тог­да не шел так лег­ко на кон­такт, для ме­ня это бы­ло нас­то­ящим ис­пы­тани­ем му­жес­твен­ности и стой­кос­ти. Ко­торое я про­валил. Ког­да я на­чинаю об­щать­ся с че­лове­ком, то у ме­ня на­чина­ет дро­жать го­лос, тря­сут­ся ру­ки. И так всег­да. Иног­да, ког­да я сов­сем силь­но нер­вни­чаю, на­чинаю быс­тро го­ворить и пу­тать в сло­вах мес­та­ми бук­вы. Со сто­роны это выг­ля­дит очень ко­мич­но, и, осоз­на­вая это, мне ста­нови­лось толь­ко ху­же. Ко­неч­но, сей­час все по-дру­гому, я дру­гой, я пре­одо­лел свой страх, но бы­ло тя­жело. Так вот, с этой свин­кой все бы­ло так же, за­пинал­ся, вол­но­вал­ся, а по­том во­об­ще рас­пла­кал­ся. - Прав­да?! - спро­сил с улыб­кой Райн. - Ага, - я от­ве­тил ему той же улыб­кой. - Прав­да, он на­дом­ной сме­ять­ся на­чал, так что мне бы­ло не толь­ко страш­но, но еще и обид­но. Пос­ле ли­ней­ки нас всех по до­мам рас­пусти­ли, ну, а нас­ле­ду­ющий день на­чалась шко­ла... В шко­ле весь пер­вый класс у ме­ня не бы­ло дру­зей сов­сем, да и по­том как-то не пош­ло. Я всег­да си­дел в сто­рон­ке и мол­чал, ме­ня не за­меча­ли и со мной не об­ща­лись. По­том свин на­чал на­до мной из­де­вать­ся - ос­кор­блял и уни­жал, го­ворил га­дос­ти про мою внеш­ность, не знаю, насколь­ко я сим­па­тичен, это те­бе су­дить, свин да­же бить пы­тал­ся... Ух, как бе­сил ме­ня этот свин, ты не пред­став­ля­ешь. К кон­цу го­да мое тер­пе­ние не вы­дер­жа­ло, да­ло хо­роший, уве­сис­тый пен­дель мо­ей не­уве­рен­ности и стес­ни­тель­ности. Как-то раз он опять из­де­вать­ся на­чал, а я как вре­зал ему, прям в пя­так, со всей си­лы! У ди­рек­то­ра ры­дали мы оба... Он от бо­ли и оби­ды, а я от ис­пу­га, в об­щем, за ком­па­нию. Ди­рек­тор наш, хо­роший был му­жик, час­то за об­зы­ватель­ства на­до мной вы­зыва­ли, прос­то как я ска­зал, мое тер­пе­ние лоп­ну­ло, а рань­ше я прос­то учи­тель­ни­це на не­го жа­ловал­ся. Ну пос­мотрел он на нас, и ска­зал: «Ну что ж, брат­цы, вы ли­бо ми­ритесь как-ни­будь, ли­бо ры­дай­те в ко­ридо­ре, ру­гать я вас не ста­ну, са­ми раз­би­рай­тесь». Ну мы и ра­зоб­ра­лись, боль­ше да­же не раз­го­вари­вали. Ле­том до­ма бы­ло пло­хо, от­цу я был про­тивен, а ма­тери не ну­жен. Я ре­бенок от из­ме­ны, не знаю, с кем она ме­ня на­гуля­ла, но гла­за у ме­ня точ­но не рысьи. Свет­ло-го­лубые, у ры­сей так не бы­ва­ет... Отец, ког­да на­пивал­ся, бил ме­ня и уни­жал, кри­чал, что я вы­родок. Пил он ред­ко, но пос­ле вел се­бя как обыч­но, да­же не из­ви­нил­ся не ра­зу. Я не мо­гу наз­вать его пло­хим, он мог бы от­ка­зать­ся от ме­ня, зас­та­вить мать сде­лать аборт, но нет. Ре­шили ос­та­вить, хоть ни­ког­да не лю­били. Но вот как толь­ко мне ис­полни­лось три го­да, спих­ну­ли ме­ня на сес­тру, но она и не бы­ла силь­но про­тив. Имен­но она учи­ла ме­ня чи­тать и пи­сать, де­лала со мной уро­ки, в стар­ших клас­сах по­мога­ла с уче­бой. В детс­тве она раз­вле­кала ме­ня, го­тови­ла, так как ро­дите­ли бы­ли на ра­боте. Ро­дите­ли все вре­мя ра­бота­ли, ред­ко бы­ли до­ма, в во­семь ут­ра уш­ли - в де­вять ве­чера вер­ну­лись. Да, жи­ли мы небед­но по мер­кам на­шего го­рода. Но у сес­тры не бы­ло глав­но­го, ро­дитель­ской люб­ви, че­го уж про ме­ня го­ворить. У ме­ня-то по­нят­но, я им был толь­ко обу­зой, а сес­тра? Она то­же обу­за? Я так и не по­нял, за­чем они нас ро­дили. Обу­ты, оде­ты, сы­ты, что им еще на­до? При­мер­но так они счи­тали, не ин­те­ресо­вались на­шей жизнью, проб­ле­мами, ничем. Прек­расные ро­дите­ли... Вой­на зас­та­ла нас в ма­шине, я тог­да на ули­цу из ма­шины выс­ко­чил, да так и встал, видел, как го­рела шес­тнад­ца­ти­этаж­ка, во­об­ще все. Не знаю, как уж так слу­чилось, но го­рел тог­да весь го­род, они, по­хоже, за­жига­тель­ные бом­бы сбра­сыва­ли, я так по­нимаю,  это был на­палм, или ка­кую тер­митную смесь ис­поль­зо­вали. Ме­ня встрях­ну­ли и ска­зали бе­жать. Я не пом­ню слов, но пом­ню смысл. Мы убе­гали в про­тиво­полож­ную от го­рода сто­рону. Мы бе­жим по до­роге, усы­пан­ной ос­колка­ми. Я спот­кнул­ся обо что-то, не до­бежав до них мет­ров пять, так и ос­тался ле­жать, а они до­бежа­ли. Кто-то из та­ких же, как и мы, убе­га­ющих, по­дор­вался на кас­сетном за­ряде. Я ви­дел, как пош­ла вол­на взры­вов. Каж­дый взрыв зас­тавлял де­тони­ровать ле­жащие ря­дом ми­ны. Тол­па из двад­ца­ти фур­ри по­гиб­ла, а вмес­те с ни­ми и моя семья... - я не­надол­го за­мол­чал, со­бира­ясь с мыс­ля­ми. - Страш­но смот­реть на смерть род­ных, по­нимать, что их боль­ше нет, что ты не ус­лы­шишь их го­лоса, сме­ха, не уви­дишь их жиз­не­радос­тны­ми, сме­ющи­мися, хоть мои чувс­тва бы­ли в боль­шей сте­пени из-за сес­тры. А еще труд­нее ид­ти на за­дере­венев­ших, нег­ну­щих­ся но­гах к те­лу сво­ей сес­тры. Она бы­ла жи­ва, ког­да я до­шел до нее. В пра­вом гла­зу бы­ла кровь... мно­го кро­ви. Все глаз­ное яб­ло­ко бы­ло за­лито этой тем­но-баг­ря­ной жид­костью, в жи­воте был круп­ный ос­ко­лок кор­пу­са ми­ны. Я да­же бо­ял­ся на не­го смот­реть, не то что вы­тас­ки­вать. Она пре­рывис­то ды­шала, ско­рее хри­пела, но она ска­зала мне то, что я дол­жен вы­пол­нить. Я ей обе­щал... - Ар­тэ, жи­ви, слы­шишь, толь­ко жи­ви, - ей бы­ло труд­но го­ворить, из угол­ка рта на­чина­ла про­делы­вать се­бе путь сквозь гус­тую шерсть струй­ка кро­ви... - Слы­шу, - ска­зал я ти­хо, - я бу­ду жить, обе­щаю, - я чувс­тво­вал, как сле­зы вы­тека­ют из мо­их глаз. Это бы­ло на­чало ис­те­рики. Мо­жет, мое по­веде­ние слиш­ком плак­си­во, но ка­кая бу­дет ва­ша ре­ак­ция на смерть всех, кто был те­бе до­рог, ра­зом? - Плак­са... - ска­зала она пе­ред смертью и улыб­ну­лась. Стран­но, по­чему я не ис­пу­гал­ся тог­да, не сло­мал­ся,  ми­нут че­рез де­сять я зас­та­вил се­бя под­нять­ся и прос­то по­шел к го­роду, я слы­шал свист бомб, их раз­ры­вы, зву­ки выс­тре­лов ар­тилле­рии, взры­вы. По­том по­бежал в ка­кой-то до­мик, он сто­ял на от­ши­бе, и в не­го бом­бы не по­пали. Не знаю, че­го он был не зак­рыт, по­хоже хо­зя­ева убе­гали из жи­лища, так что мне по­вез­ло. Там ме­ня прор­ва­ло, я ры­дал в зах­леб, сле­зы ли­лись че­рез смех. Пси­хоз... Это был пси­хоз. Че­рез па­ру дней, ко­торые я про­жил в до­ме, я да­же не выг­ля­дывал на ули­цу, не мог пе­реси­лить се­бя. Взгля­нуть на то, что тво­рилось за ок­ном, бом­бить уже пе­рес­та­ли, ду­маю, что ис­тре­бите­ли и ПВО от­ре­аги­рова­ли быс­тро. Че­рез нес­коль­ко дней я выб­рался и по­шел в го­род... Сей­час-то я по­нимаю, что ид­ти в го­род бы­ло боль­шой глу­постью, но тог­да это мне ка­залось хо­рошей иде­ей. Я на­де­ял­ся най­ти вы­жив­ших, хоть ко­го-то жи­вого. Там ме­ня на­шел от­ряд сол­дат. Гряз­но­го, ис­пу­ган­но­го, зап­ла­кан­но­го. Они при­вели ме­ня к ко­ман­ди­ру, ну, он ре­пу по­чесал, и ос­та­вил ме­ня, стал я сы­ном пол­ка, в об­щем. С ро­той я бро­дил с год, на­вер­ное. Точ­но не пом­ню. А по­том был ад. Ро­та по­пала в ко­тел, оцеп­ле­ние бы­ло не прор­вать, я по­нял, что нам не вы­жить. Мо­жет, и пос­ту­пил под­ло, гнус­но, но я вы­жил. Я прос­то сбе­жал, схва­тил с тру­па ав­то­мат и по­полз к ле­сопо­сад­ке. Я ви­дел уми­ра­юще­го ко­ман­ди­ра. Он не мор­гая смот­рел на ме­ня, от его взгля­да у ме­ня про­бежа­ли му­раш­ки по ко­же, бы­ло ре­аль­но страш­но. Ви­дел, как уми­рали...мои друзья... Ес­ли мож­но их так наз­вать... Толь­ко я ни­чего не чувс­тво­вал, прос­то ничего, мозг ра­ботал, как ча­сы, про­думы­вая ва­ри­ан­ты от­хо­да. В кон­це я прос­то про­полз под тан­ком, и по­вез­ло, не за­мети­ли - ус­мехнул­ся я. -Что ж, в га­зет­ке ло­зунг то­чен: Не бе­ги в кус­ты да в хлеб. Танк - он с ви­ду гро­зен очень, А на де­ле глух и слеп. - То-то слеп. Ле­жишь в ка­наве, А на сер­дце ма­ята: Вдруг как сос­ле­пу за­давит, - Ведь не ви­дит ни чер­та. Так с ав­то­матом в го­род и по­пал, мне уже пят­надцать бы­ло. Как в зда­ние заб­рался, так и раз­ры­дал­ся опять, от стра­ха. Ви­деть смерь страш­но. Не знаю, по­вез­ло или нет, но нар­вался я на вы­жив­ших. Го­лод был, страш­ный, за крош­ку хле­бу уби­вали... Я ду­мал, они не та­кие, ра­дос­тные, при­вет­ли­вые, лас­ко­вые... Я пос­пать лег, а прос­нулся от то­го, что ме­ня за­резать пы­та­ют­ся, ко мне ка­бан пы­тал­ся по­доб­рать­ся, - я ти­хо рас­сме­ял­ся. - Хоть бы ко­го по­тише пос­ла­ли. Обер­нулся, а он на ме­ня с но­жом, я от­бился, тут ос­таль­ные на­бежа­ли, на­чали орать, что ка­бан в ко­нец обе­зумел, тут-то они кон­тур и спа­лили, хряк на них орать на­чал, ти­па они его пос­ла­ли ме­ня за­резать, а са­ми край­ним ста­вят, ме­ня не сто­ит уби­вать, все рав­но шку­ра да кос­ти. Кан­ни­балы... - Кто? - тихо спро­сил Райн. - Кан­ни­балы, те, кто упот­ребля­ет в пи­щу се­бе по­доб­ных. Они, су­ка, то­же по­няли, что спа­лились. Ки­нулись на ме­ня всей тол­пой, я в них оче­редью и за­рядил. Убил тро­их точ­но, па­ру ра­нил. Они в рас­сыпную бро­сились от ме­ня. Я то­же по­бежал, от ис­пу­га. Хоть я и ви­дел смерть, но сам не уби­вал. Пос­ле нес­коль­ких дво­ров я ос­та­новил­ся. Бе­жать не бы­ло сил, на­де­ял­ся прос­то в об­мо­рок не упасть. Я под до­мом и усел­ся. Сто­ило мне сесть и рас­сла­бить­ся, как тут же ме­ня на­чало тош­нить. Вы­вора­чива­ло дол­го. Это всег­да так. Сколь­ко ни ви­дел смер­тей, а при­вык­нуть к это­му не мо­гу. И во­об­ще не ду­маю, что к убий­ству мож­но при­вык­нуть... Я убил в пер­вый раз... Даль­ше я на­чал вли­вать­ся в та­кую жизнь. На­учил­ся вы­живать. И уз­нал, что в го­роде дей­ству­ют пар­ти­заны. Наш го­род пы­тались па­ру раз брать штур­мом, не выш­ло. Так что прос­то бом­би­ли, бом­би­ли, я да­же не знаю, чем, но унич­то­жили поч­ти всю эко­сис­те­му пла­неты. По­хоже на то и был рас­чет, нас не уби­ва­ет, а все ос­таль­ное сме­та­ет. На­вер­ное, ви­рус спе­ци­аль­но раз­ра­баты­вали для на­шей пла­неты, умер­ло поч­ти все, кро­ме де­ревь­ев, нас и нес­коль­ких ви­дов жи­вот­ных. Это и по­нят­но. Эли­от, пла­нета го­сударс­твен­но­го зна­чения, по су­ти это боль­шой ог­ромный аван­пост меж­ду на­ми и людь­ми. Вот они и пы­та­ют­ся поч­ти де­сять лет его зах­ва­тить. Но пусть об­ло­мят­ся, у нас слиш­ком мощ­ная ли­ния обо­роны. Боль­шой ко­рабль не про­пус­тит, а мел­кие не мо­гут пе­ревез­ти нуж­ный объ­ём де­сан­та. В «на­род­ном опол­че­нии» сос­то­ял семь лет. Ме­ня учи­ли стре­лять, стре­лять в про­тив­ни­ка, а не в воз­дух, еще учи­ли ми­ниро­вать, са­мо­обо­роне, быс­трой ней­тра­лиза­ции про­тив­ни­ка, в об­щем. Я уже был на нес­коль­ких за­дани­ях, но пос­ледним бы­ла эта злос­час­тная мис­сия, вык­расть нем­но­го про­доволь­ствия. Цен­ные про­дук­ты, оре­хи, шо­колад, хал­ву, тво­рог и мя­со сви­нины, да, у нас есть свиньи, как и на зем­ле. Но слу­чил­ся форс ма­жор, ме­ня пой­ма­ли на от­хо­де от скла­да. Су­ки. Вот вро­де и все, вся жизнь вкрат­це... - Ар­тэ ты же не бро­сишь ме­ня на Фрее? - Райн смот­рит на ме­ня вни­матель­но и ис­пу­ган­но. Бо­ит­ся, что ос­тавлю и уле­чу к се­бе... Не вы­дер­жи­ваю и сме­юсь. - Райн, на Эли­от я уже не вер­нусь, там у ме­ня ни семьи, ни дру­зей, толь­ко ру­ины го­родов и от­ча­яв­ши­еся пар­ти­заны. Ме­ня мож­но наз­вать де­зер­ти­ром, из­менни­ком ро­дины, но я ни­ког­да не был пат­ри­отом. Да­же будь у ме­ня воз­можность вер­нуть­ся...пош­ли они на­хер со сво­ей вой­ной. Я пред­почту быть сво­бодным на Фрее, а не на Элиоте.