Гладиатор забытых созвездий

Райн безмятежно спит у меня на плече, мне не уснуть. Эх вы, братцы, что ж вы так, ночью. Нестерпимо захотелось выпить. Перед глазами всплыли лица тех, кто не вернулся, а сколько их, кто остался вечно молодой? Кен, Рай, Ярт… Виски отозвались тупой болью. Я помню, как умирал каждый, снова, снова и снова. Один сон, один кошмар. Я тихо встаю, Райн ворчит, но не просыпается. Иду к креслу, маленькое, теплое, старое. Пахнет пылью и Райном, сажусь в него, смотрю на Райна, но вижу Кена, его улыбку, нежные руки, запах, губы… Никогда не унывающий лис, всегда живой, всегда молодой… На глаза наворачиваются слезы, я не пытаюсь их убрать. Почему, почему рано умирают только лучшие из нас? Он был лучше меня, куда лучше… Спи сладким сном, не помни о прошлом. Дом, где жила ты, пуст и заброшен. И мхом обрастут плиты гробницы. О маленькая девочка со взглядом волчицы. Тихо напеваю себе, старая песня, но хуже от этого не становится. Зачем? Зачем было воевать, что мы не поделили? Теперь уже не за что воевать, некого спасать. Моргаю, прогоняя слезы. Надо думать о будущем, а не о прошлом и не о тех, кто там остался… Забыть, забыть все, всех, даже его. Надо думать о будущем, что мы будем делать по прилету? Найдем родственников Райна, а дальше? Кем мы будем работать? Я, может, в наемники смогу пойти, надо выйти на них, но, в общем, это возможно. А Райн? Кем он будет? Он убивать не умеет. Смогу ли я жить мирно? Привыкший каждый день убивать, не думая, жить, как пружина, которая однажды распрямится. Может, мне лучше уйти? А как оставить Райна? Он один не сможет, нужен ли он родственникам? Они его 10 лет не видели, и тут бац! Здрасте, я ваш племянник. А если все же они не отвернутся от него? Тогда я лишний, мне там делать нечего. Свободен, как ветер. Пусть он запомнит меня, как мимолетный роман, нет, а что? Да, я полюбил его, теперь я понял, из-за чего. Это привязанность, я увидел в нем родственную душу. Две одиночки с поломанной судьбой. Один на весь мир обиделся, другой от всего мира закрылся. Мы те, кому некуда идти, впереди лишь неизвестность и опасность, опасность как всегда. Два месяца прошло, а я уже в авантюре, в этом весь я. Покой нам снится только в сне. Да и то в кошмаре… В наемниках мне самое место, там собираются слишком отчаянные парни, прям как я. Так, хватит. Успокоились, эмоции не должны затмевать разум. Хотя сейчас мне должно быть стыдно за такие мысли, но мне уже все равно. Страх, стыд, совесть — этих чувств во мне почти не осталось. Только страх, он остался. Страх – начало всех начал… А стыд или совесть я уже и не помню. Когда ходишь под смертью, многое в жизни меняется, особенно ты сам. Перестаешь следить за внешним видом, за словами, за чувствами… Живешь одной минутой, тогда ты и начинаешь ценить жизнь. Тогда настает жизнь, та, настоящая, без обертки приличий и вежливости. Я встаю и иду к багажу, пить охота. За дверью слышатся шаги и тихий мат про косоруких уродов, сломавших дверь. Повезло, что каюта есть, иначе бы по вентиляции как крысы бегали. Могли, конечно, в контейнере остаться, но через сутки, ладно пару суток, воздух кончился бы, и мы как в жопу ужаленные побежали бы до вентиляции, задыхаясь, свинчивали болты на решетке, с кругами перед глазами ползли по шахте, не доползли бы пару метров и упали без сознания и воздуха…а потом наши разлагающиеся трупы найдет экипаж. Да я хренов оптимист! Зато отпустило, того тяжелого комка в груди больше нету. Ладно, можем пойти в наемный экипаж. Тоже более-менее жизнеспособный вариант. Только кем? И куда? Можно пойти на экспресс-курьера, команда вряд ли больше семи человек, или на пассажирский, охранником. Райна понатаскать немного, да и вперед! Ладно, это уже крайность. Но идея с экипажем неплохая. Спирт горячим ручьем полился по горлу и осел приятным теплом в животе. Я вернулся к креслу. — Не спится? — спросил голос сзади. Резким движением выбрасываю локоть, но он прорезает воздух за спиной. — Нервный ты какой-то, — сочувствующим тоном говорит Райн. — Блять, зачем пугать-то? — проваливаюсь обратно в кресло. — Прости, — выдыхает мне в ухо, его руки сцепляются на груди. — Ты изменился, на себя не похож. Интересная метаморфоза…мне нравится, — я охватил его кисти. — Нуу… Есть у меня такая особенность, когда я общаюсь с незнакомым мне человеком или с мало знакомым, я веду себя по-другому. Не уверенно говорю, стараюсь много не общаться, односложно отвечать на вопросы. Боюсь, что буду выглядеть глупо, что меня обсмеют. — Но я все это нарушил и не обсмеял? — Ага, ворвался в мое личное пространство, игнорировал все мою стеснительность, да еще и возбудил. Парень, возбудил. Впервые, — он положил подбородок мне на плечо. — То есть ты  интроверт, которому не нравились мужчины? — вот это уже интересно. — Да, раньше никогда при сексе эрекции не было, — смущенно буркнул Райн. — Круто. Что еще сказать. После этого Райн выпрямился, обошел кресло и сел мне на колени. — Тебе часто снятся сны? — спросил Райн, смотря мне в глаза. — Всегда. Но о войне редко, очень редко, — я вздрогнул, не ожидал такого вопроса. — Из-за кошмара ты не можешь уснуть? — так же спокойно спросил Райн. Вместо доверительной беседы я всматривался в его лицо. Он не врал, правда, другой. Всего лишь стесняется. — Не из-за кошмара… Сон — просто катализатор мысли о том, что было, что будет. — Я надеюсь, ты не собираешься убежать после прилета?  — А ты хочешь, чтобы я остался? Я ничего не умею, только убивать. Тебе родственники помогут, надеюсь, ты еще можешь выучиться на кого-то. А я? Дорога только в наемники. — Идиот, — констатировал Райн. — Ты спланировал побег, убил целого генерала и вытащил нас с чертового спутника. И рассуждаешь о своей никчемности, идиот. — Что я буду делать там, на Фрее? Планировать побеги? Убивать генералов? — я позволил проскользнуть иронии в голосе. — Посмотрим, но без тебя я там не останусь. Хочешь в наемники, я с тобой, натаскаешь меня, стрелять научишь, драться. Но никуда не уйдешь, слишком редко судьба дает такой шанс, чтобы так легко от него отказаться. Я смотрел на него, впервые не зная, что сказать. Он любит меня? Как и Кен, точно так же клянется не оставлять, я не хочу повторения, я не переживу.… В горле пересохло, я опускаю взгляд на руки, только сейчас замечаю, что сжимаю его талию с такой силой, что перестал чувствовать пальцы. Он мочит, терпит. — Судьба? Райн, сколько раз ты встречался? До меня. Ответь,— он погрустнел, его губы беззвучно зашевелились. — Ни разу. Только боль, страдание и суицид. Райн, я твоя первая взаимная влюбленность. Первый кому…кому ты не безразличен. У тебя есть хоть какие-то возможности, а у меня же нет будущего. Я убийца, Райн, и даже если мне дать орден за то, что расстрелял десять врагов. Для страны я стану героем, а на деле останусь убдюдком. Народ может считать меня героем, но матерям мною убитых будет все равно. Страшная правда войны. Я видел изнанку войны. Это страшно. Кошмар наяву. Я сумасшедший в прямом смысле, крышей поехал. Ты серьезно считаешь, что я чего-то стою? Ебанутый на всю голову убийца? Ты уверен, что не ошибся? — Я… я… Да! — почти выкрикнул Райн. Я лишь вздохнул. — Хорошо. Как хочешь. Только потом ты разочаруешься во мне. Наверное. — Давай будем жить сейчас, а не потом. — Вполне возможно, что тебе придется пахать за двоих. Да и родственникам твоим я могу не понравиться. — Я им тоже могу не понравиться. Давай на месте разберемся? И можешь быть уверен, я тебя не брошу, — уверенно говорит Райн. — Я так говорил, когда тебя с балкона ловил, ты так вцепился в меня. Как котенок на руках. Он смущенно отвел взгляд. — Ладно, черт с ним, если ты так хочешь, я останусь. — Спасибо, — прошептал Райн. Только аккуратнее, Райн… второй раз я не выдержу.