Всевидящее око

      Кир смотрел на галдящую пёструю толпу людей. Матрицы мелькали со скоростью света в уставшем сознании. Крики, словно тупой, с зазубринами, нож, врезались в уже ничего неспособный воспринимать мозг.       — Заткнитесь все, мать вашу!!! — благим матом заорал парень, падая и хватаясь за голову руками, медленно катясь по гладкой мостовой. — Замолчите!!!       Но толпа не унималась. Люди проходили мимо, не обращая внимания на страдальца. Кир встал на колени, не в силах больше терпеть, схватился за глазницу, надавил и единым движением вырвал «с мясом» проклятый гаджет. Адская боль и в то же время непреодолимое счастье от чувства свободы заполнили сознание, вытеснив на несколько мгновений все остальные эмоции и чувства.       Теперь на месте глаза зияла чёрная кровоточащая дыра. Но в голове больше не звучала какофония чужих ненужных мыслей.       А дальше был трибунал. Приговор: утилизация! Среди присутствующих в зале Кир видел лишь одно лицо — бледное лицо похудевшей и ставшей похожей на смерть матери.       — Нет, мама, нет!!! — закричал Кир... и проснулся в своей постели; в комнате было темно, прохладно и пахло лавандой, которую мать всегда клала в чистое постельное бельё. Тут же рука скользнула по лицу — глаз-датчик пока оставался на месте.       А что с ним станется? Теперь Лажаеву придётся до конца дней жить с этим проклятием. Ведь он не мог позволить себе второй раз предать мать. Она и так из-за него пропустила лучшие годы своей жизни. Придётся терпеть… Мучиться, но терпеть… До того самого часа, который Ей отведён судьбой и временем. А потом… Пусть утилизируют! Ведь Кира больше ничего не будет держать в этом мире…       Парень тяжело дышал, отходя от кошмара. Душа, находящаяся в своём новом обиталище-датчике, сжалась почти до размеров сингулярности, дрожа, но уже не в силах его покинуть.       А по веку, закрывающему искусственный глаз, медленно сползала силиконовая капля… Видать, протекли излишки смазки…