Дом.net

Чимин выходит на балкон и поджигает сигарету. Запах дождя и ментола, дым повисает во влажном воздухе, панорамный вид на мир греет душу. Он отодвигает одно из балконных стекол, высовывает голову под мокрые капли и улыбается. Рыжеволосый Пак Чимин делает это каждый раз, когда идет дождь на протяжении двух лет, потому что дождь заливает все еще накаленные угли его души, которые все тлеют, не желая гаснуть. Дым, выделяющийся при попадании на них дождя, ядовит и раз за разом отравляет организм, вызывая острый приступы тошноты, которые глушатся только сигаретами. Это так ненормально глупо страдать из-за собственного решения уйти от любимого. И это так неадекватно логично. Во-первых, потому что любви нет. Во-вторых, потому что Мин Юнги. Любовные завоевания, как известно, самые эгоистичные из крестовых походов. Возлюбленный поселится у тебя в голове, и ты заболеешь им. Время в такие моменты хуже любого врага. И ты будешь ждать его, ты будешь звать его, вспыхивать от каждого прикосновения и орать по ночам от безысходности. Но однажды ты встанешь перед выбором потерять его или потерять себя. Это труднейший выбор, перед которым ставит любовь. Поэтому, нельзя назвать Чимина предателем, нельзя сказать, что он Юнги не любил, и все обещания были откровенной ложью. Любил, горел, сгорал, поджигал пепел, и снова любил. Любил так сильно, что даже разучился видеть мир вокруг себя. И вытаскивая своего любимого из постоянных запоев, депрессий и петель, продолжал повторять: «Да плевать, у тебя же есть я, я с тобой… Навсегда». Но однажды понял, что если выберет Юнги – потеряет себя окончательно, потому что в костер любви нужно подкидывать дрова обоюдно, а если его поддерживает только одно сердце, однажды оно сгорит совсем. Терять себя он был не готов. Когда их отношения достигли какого-то особенного предела, Чимин понял, что больше не может. Терпеть постоянное нытье: «Меня никто не замечает, я бесполезный, ты меня не достоин…» - меланхолия убивает. Это было выше него, и либо сгорать, оставшись с Юнги, либо дотлевать, но где-то еще. И он выбрал второе. Обугленный и опустошенный, почти уже разметанный ветром, он сжигал последний мост еще оставшимся угольком, и думал, что никому теперь нафиг не нужен. Люди любят поджигать, любоваться огнем, но сожженные спички ломают и выбрасывают. А Чимин сгорел. Дотла. Однако, случай свел с Намджуном, тогда еще даже не Рэп Монстром. И этому еще не Монстру, он оказался безумно нужен. Потому что самого Намджуна сожгли. Его подожгли и выкинули, с ним наигрались и оставили умирать. - Я не смогу еще раз полюбить, - честно сказал ему Чимин. Намджун рассмеялся в ответ. - Нельзя полюбить еще раз, потому что в настоящей любви точки не бывает, можно разойтись, поругаться, но она продолжает жить в твоем сердце, и остается только смириться. Да, конечно, это не любовь. Это не как с Юнги, когда друг без друга задыхаетесь, и ожидание – бесконечная пытка, и в кровати до следующего рассвета, и ходить только за ручку… Нет, такого больше никогда и не будет. Но, по крайней мере, благодаря Намджуну, он еще живой. Живой, теплый и даже греет, иногда. Согреть самого себя своей же тлеющей, несуществующей любовью… Ну, что ж, такова плата за страсть. «Я бы умер, без тебя», - не устает повторять Рэп Монстр. Да, без поддержки теплых рук, без твердого: «Что бы ты не выбрал, я останусь с тобой», - вряд ли он стал бы тем, кто он теперь, как и Чимин, собственно. «Ты мой ангел, - смеялся Намджун, когда выигрывал очередную награду или с громыхающим успехом выпускал альбом. – Ты со мной навсегда?» И это слишком опасное слово обжигает. Однажды он уже обещал быть «навсегда», но не смог, а потому в ответ лишь нерешительное покачивание головой. Навсегда – это абстрактно долго. Для «навсегда» нужна любовь, которой нет. Но пока они рядом, потому что только так и могут дышать – один, обуглившийся, пепельными полувыдохами, второй, прожженный изнутри, искрящимися полувздохами. Ему нравится Намджун, нравится, что с ним все так необязательно, что он понимает и не настаивает, не требует любить себя, не нагружает любовью в ответ. Он приютил его, помог с работой, научил дышать заново, не задыхаясь от едкого дыма, показал удивительный мир, слегка тусклый, потому что все краски сгорели вместе с покинутым домом Юнги. Чимин выдыхает в дождь струйку ментолового дыма, и улыбается. Это дикое сочетание печальных глаз и светлой улыбки всегда бесило Юнги. Юнги… Самовлюбленный агнец, не замечающий ничего и никого вокруг себя. У него все не очень, потому что подработки приносят мало денег, а найти нормальную работу ему мешает светлая мечта о карьере рэпера на большой сцене. И хорошо, ладно, почему бы не отнести демо, не пойти на прослушивание, в конце концов? Нет, ОНИ должны сами заметить его светящуюся звезду из-под асфальтовых дыр, сами к нему прийти, и только тогда великий Шуга снизойдет. Из четырех лет вместе – два года в попытках вытащить его из депрессии. Два года в бесконечном алкоголизме, вечных : «Забери меня, я в баре, а денег нет заплатить», постоянной нехватки на жизнь, на бесцельно-серое существование еще куда ни шло. «Куда делись твои щечки? Почему ты такой грустный? На, вот, выпей,» - выпивший Шуга – веселый Шуга, а в нечастые моменты трезвости, он осознавал собственную беспомощность и кретинизм последней стадии. Он вдалбливал в Чимина, что не достоин его, что Чимину лучше с кем-то другим, что Чимину не должно быть все равно, где жить… И вот, вдолбил. И вот Чимин ушел, типа с кем-то другим, типа ему не все равно, где жить. И даже полуголодный образ жизни пошел на пользу – стал моделью в YG. Потому что невыносимо. Невыносимо слышать каждый день один тухлый депресняк и тусклые обещания измениться. И типа совсем не больно, и не снятся обрывки воспоминаний, и не колют тлеющие угольки сгоревшего сердца. Потому что теперь у него все, что, по мнению Юнги, было нужно, все, кроме любви. Но любви-то нет. На балкон выходит Намджун, он уже причесан, накрашен и готов к работе. Он обнимает со спины, кладет голову на плечо и коротко целует в шею. - Доброе утро, - весело отзывается Чимин, поглаживая рукой розовые волосы парня. – Во сколько планируешь сегодня вернуться? - Мы сочиняем сегодня аранжировку, так что до победного. - Тогда я тоже допоздна, встречусь со старым другом, - кивает рыжий, делая последнюю затяжку. - Сокджин согласился-таки его послушать? – догадывается Ким. Чимин поджимает губы. Наверное, это так не клёво, снова пытаться что-то сделать для человека, от которого отказался. - Он талантливый, хоть и ершистый, глупо зарывать такой талант в землю, - пытается оправдаться он. - Он сам себя зарыл, еще и тебя чуть-чуть не прихватил, разве не так? – Пак чувствует, что Рэп Монстра начинает потряхивать от злости. И тут же переводит тему. - Устроим вечер китайской кухни, когда вернемся? – китайская кухня любимая у них обоих, так что ответ очевиден. Чимин выбрасывает окурок в пепельницу, закрывает балкон, и они уходят. Ментоловый дым нейтрализует яд, выделяющийся из дотлевающих угольков сердца.