Дом.net

Ангелов нет. Но они ходят по земле, прячут цветные крылья под черными плащами, придавливают их тяжелыми портфелями, чтобы ткань не разорвалась от напора стремящихся ввысь крыльев, чтобы не улететь к себе на небо. Потому что людям надо помогать, разумеется. Что за бред, а? Видели мы ваши крылья в крови, а плащи - разодранными. Если люди думают, что кто-то хочет им помочь… Что ж, если и есть такие бескорыстные индивиды, тогда это точно не ангелы. Это им, крылатым бессознательным существам, нужна помощь. Рюкзак скинуть, плащ содрать, и пинком под зад на небо закинуть. Души они спасать хотят, а-ха-ха! Не надо нам. И без их "спасительных" речей проживем. Так что, не обольщайтесь, ангелов нет. Зато есть чуть трезвый молодой человек, схвативший за руку и отдернувший вас назад, когда до поцелуя с машиной оставались считанные секунды. Промокший до нитки котенок с «вот такими» большими зелеными глазами. Смотришь на него и понимаешь, что милый твой, которого с этой стервой ты вчера застукал в парке - унылое ничто. А котенка спасать надо, куда ж он без тебя? Или гроза всея академии, который вежливо, тремя ударами в живот, занимает у тебя денег на столовку. А потом его же увозят в больницу из-за отравления несвежей фунчозой. Чужая улыбка, случайно адресованная тебе, грубый толчок, спасший от открывающейся двери… А ангелы? В ангелов Чонгук не верит. Не верит, впрочем, и в то, что отжавший вчера на перемене деньги гроза всея школы, деревенский проходимец Ким Тэхен сделал это из самаритянских соображений. В элитную языковую академию Ким попал совершенно случайно. Школу Ви, (как его называют немногочисленные товарищи-переселенцы), для, видимо, умалишенных уебков, закрыли, а учеников расформировали по близлежащим учебным заведениям. Почему такие наказания, как Ви, его верный дружок Чон Хосок, или Джей-Хоуп, и еще парочка «стайных», попали конкретно к ним - очень черная шутка судьбы. Мало того, что они не хотели учиться, носили свою старую форму как попало, так были еще и эти ужасные клички, которые привязались, стало быть, еще с прошлой школы, где все они – нищебродики – выли на учителей и чесали грязными ногами за ушами. Свое конкретно антипатическое отношение к новоприбывшим Чонгук, которого тошнило от таких неотесанных мудил, не поленился озвучить им в лицо. За что и получил. Сначала тоже в лицо, а потом Тэхен придумал, что можно выбивать деньги, и избиения стали регулярные, потому что Чонгук не такой слабак, чтобы «по-хорошему» занять пару десятков тысяч вон или пожаловаться директору. На самом деле, из той теперь уже закрытой школы для не очень культурных, вышел вполне себе адекватный Пио. То есть, для нормальных пафосных детишек академии, он тоже тот еще неотесанный мудила, но для Чонгука относительно всех остальных - настоящая богема. С Пио они общаются редко – на переменах нельзя, «свои» не поймут, после школы у Чона обычно куча всяких дел, а Пио помогает брату, где-то на абстрактной работе. Но парень оказал на него невероятно сильное влияние даже за те редкие встречи, что у них случались. Первые шаги на поприще алкоголя и сигарет Чонгук сделал, подталкиваемый сильной ладонью красноволосого. Пио живет «настоящей жизнью» с четырнадцати лет – пялит девочек, пьет стыренный у отца алкоголь, курит одолженные братом сигареты. Чонгуку очень хотелось подружиться с ним, потому что у Чонгука нет друзей. Есть далекий старший брат Сокджин, постоянно занятый работой в YG-Entertainment, есть родители в вечных командировках, и...все. Только брат хотя бы изредка интересуется, как у него дела. А тут – целый парень. Одногодка, не считающий его странным, потому что он не любит сорить деньгами и не мечтает о переезде в Америку, не устраивает шумных пати и отличник. Пио не смотрит на него с высока, как одноклассники, не пытается подлизаться к нему, чтобы он помог с домашкой, как одноклассницы, не пытается удовлетворить жажду крови, как Ви. Пио просто иногда не против с ним поболтать за бутылочкой соджу, например, затягиваясь дешевыми «Кемел». И после этого родители искренне удивляются, почему Чон не хочет ходить в школу, почему начал курить, (ведь запах сигарет, пусть он и курит дорогой кубинский вишневый табак, не скроешь), почему не ночует дома. И после этого они еще пытаются его наставить на путь «истинный»? Разберитесь, для начала, со школьными гопниками и со своим вечным отсутствием, а потом уже с сыном, который предпочел утопить унижения и одиночество в алкоголе. Чонгук думает обо всем этом, плотнее закручиваясь в тонкое колючее одеяло. Шум дождя за окном, неадекватно громкое мяуканье какой-то скотины над ухом, непрерывное бормотание мужского голоса по телефону. А еще побаливает голова и слегка тошнит. В шестнадцать похмелье бывает редко, но это, пожалуй, единственный плюс возраста. Плюс легкого похмелья в отсутствии утренней эрекции и поводе завязать разговор. Разговор с парнем, который несколько часов назад выебал его, напоив до свинского состояния. С парнем, имени которого он не потрудился узнать. Ндам, лучше бы Пио взял вчера трубку, было бы куда культурнее забухать в пустом родительском доме, и не идти искать приключений на задницу. Его. Выебал. Незнакомец. Ну пиздец теперь. И почему вчера на мосту такой заманчивой казалась идея полуразрушенной чердачной квартиры и скрипучей кровати, и самого, собственно, блондинистого незнакомца? Почему там, прикуривая от чужой сигареты, хотя своя, зажигалка вот, в кармане пиджака, он почувствовал, что—то очень теплое и притягательное в его пустом взгляде? - Если ты живой, то вставай, так и быть, поделюсь кофе, - говорит грубый голос незнакомца, закончившего трепаться по телефону. – Если ты сдох, то все равно вставай, но уже без кофе. - Живой, - выбирает из двух зол Чон и подает голос. Охрипший и режущий глотку. Парень с трудом садится на кровати. Все тело ломит, и жутко неприятно в заднице. Ну конечно. Ему еще повезло, что просто неприятно, мог же быть и пиздец. Он нащупывает на прикроватной тумбочке свои сигареты, видимо, вчера он курил во время попойки. Разрешено ли курить в комнате на крыше с выбитым стеклом - очевидно до не приличия, брюнет щелкает зажигалкой и с наслаждением затягивается. Сладковатый дым с запахом вишни разносится по комнате. Одетый в белую футболку, джинсы и теплые, дурацкие, красные носки с оленями, блондин, меж тем, подходит к кровати с большой белой кружкой в руке. Кофе в ней только наполовину, но он еще чертовски горячий и сладкий, даже чересчур. - На сладость не поскупился,- комментирует Чонгук, делая глоток. – Приторность, как компенсация за жесткий секс? Собственная прямолинейность нереально кроет, застилая глаза. Или это сигарета? Впервые он чувствует себя расковано и комфортно рядом с незнакомым человеком. Тем более, он не ожидал, что будет саркастически шутить о сексе. - Я был достаточно нежен для единственного раза,- однако, парень никак не реагирует на колкость. Его лицо остается непроницаемо-безразличным. Вчера оно было живым. Вчера парень немного даже улыбался. Краешками губ, осторожно, словно бы боялся спугнуть теплое чувство радости, всколыхнувшееся в груди. – Я люблю сладкое, - добавляет он с таким же непроницаемым видом, - не хочешь - не пей. Чон дует губки и пьет мелкими глотками, рефлекторно поглаживает кота, устроившегося у него в ногах. - Покорми скотинку, - говорит он, когда серый пушистый комок кусает его за палец. – Пол-утра орал над ухом. - Он тебя еще и царапал, - пожимает плечами блондин. – Просто ты ему нравишься. Да уж, выражение любви через причинение боли, очень по-мужски, может, Тэхену он тоже понравился, вот бедняжка и не может выразить свои чувства по-иному как-то, не умеет он цветов дарить и стихи писать, зверье же, скотинка. Чонгук улыбается собственным мыслям. Дождь глухо бухает о клеенку, которой занавешено окно. - Давно оно такое? – кивок в сторону окна. - Года три,- парень утыкается в свой телефон, набирая то ли сообщение, то ли запрос в «Нейвер». - А тебе я тоже понравился? – неожиданно легко спрашивает Чонгук, чуть склоняя голову на бок. Кот передумал его кусать и просто облизывал палец, не выпуская его изо рта. - Угу, - кивает блондин, погруженный в свои мысли, но тут же вскидывает голову, его щеки слегка алеют.- Стоп. Нет. Мне все равно. Не знаю, заткнись, достал! Достаточно адекватная реакция на тебя, а Чон Чонгук? Заткнись, достал, ведь, вполне стандартно. Все бы так реагировали, у тебя было бы еще меньше сомнений о собственной значимости в рамках вселенной. - Ну заебись теперь, - от чего-то очень обидно. Даже кофе больше не хочется, даже жить.- А ты мне понравился! Детская, неадекватная обида вырывается, давайте представим, что из похмельной души. - Рад за тебя, - снова безразлично отвечает незнакомец. - Как тебя зовут?- не унимается Чонгук, с трудом вставая с кровати и принимаясь за поиски одежды. - Юнги. - Очень приятно,- честный ответ удивляет. - Это вряд ли, - Юнги поднимает глаза от телефона, разглядывает исцарапанную спину одевающегося Чонгука. – У меня кофе закончился, и ты мою водку выпил, с тебя или то или другое. Что на такое можно ответить? - Еще предложи за презервативы заплатить, - только подъебать. Но, почему-то, слова Юнги не звучат, как «ты должен мне», чуткое к любой теплой ноте ухо воспринимает их, как «будешь идти мимо магазина, захвати», как приглашение. Как повод вернуться. Вернуться туда, откуда тебя еще не выгоняли. - В следующий раз принесу. И он резко разворачивается, чтобы посмотреть на реакцию Юнги, но тот снова уставился в телефон, сделав вид, что не слышит. Убедившись в том, что его больше не жалуют, Чон собирается уже в молчании. Тишина висит, неловко портя атмосферу, кот выжидающе смотрит то на хозяина, то на его гостя. - Коту еды захвати, - как бы, между прочим, добавляет Юнги, отбрасывая, наконец, телефон в сторону. Чонгук замирает у двери, мнется, но ничего не ответив, выходит. И только спускаясь по лестнице, он позволяет, от чего-то, счастливой, безумной улыбке осветить лицо. Он что, реально собирается прийти сюда снова? Нет, ну это какой-то пиздец просто. Однако, не прыгает он только из-за того, что двигаться больно, а так, глупое сердце уже расправило наивные крылья надежды и отчаянно ими бьет, стараясь пробить грудную клетку и улететь куда-то за горизонт. Ангелов нет, думает Чон, нашаривая в карманах карту для проезда на метро. Зато есть белобрысый, явно спивающийся, алкоголик Юнги, у него умирающая квартирка на чердаке, серый кот, склонный к насильственному проявлению любви, и клеенчатое окно, которое надо бы чем-то закрыть. И, кажется, впервые за долгое время, у Чонгука кто-то, действительно, есть. Ангелы? Да кому они теперь нужны.