Дом.net

Денег нет, и это настоящая трагедия. Такая пустая ирреальность собственного бытия. Куда-то идти, что-то делать, с кем-то разговаривать. Коммуникации с внешним миром неизбежны и оттого мучительны. Потому что Юнги бы предпочел затянуться сигаретой, запить ее соджу и исчезнуть. Позволить сигаретному дыму заполнить шрамы в искалеченном сердце, а алкогольной одури затуманить сознание. Юнги не любит приходить в себя, не любит осознавать, где он, почему он один. Но денег нет. Выпитые наркотики – алкоголь и кофе, отсутствие перманентной дозы никотина, не в крови даже, на языке, отдается мерзкой колющей болью в районе груди. Умирающее, там снова начинает отбивать биты чувственное сердце. Он уже отвык от этого ритмичного буханья внутри себя. Табличка «Посторонним В.» - на лице, в глазах зеркальное отражение пороков человечества, речитативом из уст приговор этому прекрасному миру, но в кармане стабильно лежит пачка сигарет, а под кроватью - заначка на опохмел, только в таких условиях все не так уж похоже на шизофрению. Но денег нет, соджу тоже, а последняя сигарета была докурена два часа назад. И это большая проблема, потому что проясняющееся сознание порождает видения. Рыжие макушки, проявляясь пятнами в толпе, туманят, пробирают до дрожи. Потому что в каждой макушке – Чимин, в каждой синей кожаной куртке – его спина, а тонкий профиль случайной барышни – его профиль. Все эти вспышки, отравляя легкие и кровь горечью утраты, заставляют стискивать зубы от боли, чтобы не закричать. Денег нет, и, блять, пиздец. Юнги перерыл всю свою захламленную квартирку-комнату в поисках мелочевки, которую он мог по пьяни или под кайфом высыпать из штанов, разбросать по полу. Насобирать удалось только пять тысяч вон. Тогда вопрос встал ребром: купить сигареты или поехать на метро? И несмотря на острую нехватку никотина в организме, побеждает природная лень. Продержаться день без сигарет не такой уж и великий подвиг, потому, хотя бы, что на улице всегда можно стрельнуть у добродушных прохожих, и еще, потому что на сегодняшнем батле он точно победит, а значит, будут деньги на пачку и не только. Отсутствие мало-мальски сильных соперников обычно дико угнетает, потому что отбивает охоту к саморазвитию и непредвзятость оценки собственных возможностей, но когда ты на грани смерти от невысказанных, забитых чувств, это даже на пользу. Можно не придумывать какие-то новые сравнения и рифмы, можно даже не пытаться сделать вид, что тебе не все равно. Просто дотянуть до вечера и с последним поездом поехать в клуб. Там добрый друг-бармен Зико угостит парой шотов, прикурит любезно одолженную кем-то сигарету, и пожелает не сдохнуть в бою, в своей типичной манере совершеннейшего мудака. Вот только серый кот, кличку которому так и не придумали или уже забыли, надоедливо трется об ноги, мурчит и ластится. Ни сил, ни желания играть с ним нет. Юнги пинает надоедливую скотину, притягивает колени к подбородку, поудобней устраиваясь на хрупком деревянному стуле, дотягивается до лежащего на столе маленького ноутбука. В страдающую похмельем голову предательски лезет лирика, и Юнги слишком хорошо знает, что если ее вот прямо сейчас не записать, она будет засорять голову весь день. Hey, dude Какого черта прицепился, Уйди. Пусть моя память растворится в бутылке виски. Преодолев законы физики, мои биты сломают стереотипы, в которых всё ты. Как надоело, стоп. Я доживаю до субботы. Живу. Лакаю виски или просто кофе пью, Какая разница? Ты крутишь своей задницей Перед большими мальчиками, Аргументируешь наркотики любовными страданиями, Как заебало. Я набиваю на груди пустые символы, Татуировками по сердцу жгут твои выводы, О том, что нет меня, о том, что я скатился. Ты для меня совсем не повод похмелиться. Иди-ка в жопу, знаешь ли. Красной нитью через строчки вплетается его персональная одержимость. Рука срывается, и ненависть в будущем речитативе перетекает в диалог. Монологический диалог без права собеседника на ответ. Прости мне то пустое неумение – любить тебя до цифры восемь, что в падении… Юнги думает, что его все это откровенненько так подзаебало, и сердце ноет, и скребут по нему когтистые кошачьи лапы, разрывая на лоскуты. Похоже, стоит все же купить сигарет или лучше сразу выпить. Бутылка соджу заглушит просыпающуюся тоску на ближайший час, если повезет. С трудом заставив себя подняться и одеться, он закрывает квартиру на шаткий замок, хмыкая про себя, что любой дурак мог бы сломать этот замок, при желании. Вот только что взять человека, живущего на крыше? Банку с вареньем? Ее Карлсон-наркоман слопал уже давно и сдох от передоза. Его разложившееся тело впиталось в деревянный пол и теперь пованивает, заставляя доски гнить. Небо все так же истерит, Мин накидывает на голову капюшон и, ссутулившись и опустив глаза под ноги, быстро идет до ближайшего магазина. Однако дойти не успевает. Прямо перед ним резко тормозит черная BMW, брызги с пойманной им лужи попадают на блондина. - Замечательно,- рычит, глотая ругательства парень, и поднимает глаза, чтобы зафиксировать в сознании урода, которому он сейчас расхерачит лицо. И застывает в изумлении. Сквозь нещадно залитое дождем лобовое стекло его прожигает холодным злобным взглядом Рэп Монстр. Задняя дверь машины открывается, и из нее выходит Чимин. Ноющее сердце пропускает удар. Чимин в черной кожанке и с отвратительно рыжими волосами, на нем непередаваемо много макияжа, даже водостойкая, а какая еще может быть в дождь, подводка. Яркие стрелки на посеревших глазах, бесцветный блеск на смущенно поджатых губах, пудра на идеально-ровной коже, скрывающая румянец. Руки в широких кожаных браслетах-напульсниках и пальцы в золотых кольцах бережно держащие какой-то конверт. Один случайно пойманный взгляд потускневших ореховых глаз. Резонанс. Пак идет к нему. Каждый его шаг отдается пульсацией в висках Юнги, каждый его полувдох становится полувыдохом Юнги. Они поймали друг друга и резонируют, как одно целое. Слишком долго вместе, слишком невыносимо порознь, слишком неадекватно в редкие моменты случайных встреч. - Как мы вовремя, - Чимин смущенно улыбается. «Мы» режет слух, призрачная аура сидящего в машине Монстра плотно окутывает рыжего, не пропуская Юнги. – Я хотел застать тебя на батле… - Лучше бы застал, - бросает рычащее в ответ Мин. Его нервирует, что силы не равны, его нервирует собственное предательство, его нервирует беспомощность. - У меня к тебе серьезный разговор, - Чимин передергивает плечами. Дождь падает на его лицо, на волосы, разбивается о жесткую кожу куртки или о прочную ауру Рэп Монстра. – Давай сядем в машину. - Между нами не может быть чего-то серьезного, тем более разговоров, - усмехается Юнги, пряча руки в карманы толстовки. Сесть к Ним в машину? Да он что, враг сам себе? – Если боишься растаять, то можешь вызвать своего пса на переговоры. - Это же не меня зовут Шуга, - не остается в долгу рыжий, пропуская фразу про Намджуна. Легкое шипение в голосе и рефлекторный наклон туловища в сторону агрессора. На секунду Мину кажется, что перед ним тот самый Пак Чимин – ершистый котенок с острыми коготками и очень соблазнительным мурчанием. – Впрочем, он не будет долгим. Чимин выпрямляет спину и мотает головой, капли дождя попадают на близко стоящего Юнги, и, кажется, обжигают его. Теперь перед ним уже не котенок, а статный гепард, такой бесконечно далекий и преступно опасный. - Намджун согласился меня подвести, выкроив перерыв, - начинает Пак, очерчивая рамки диалога. – Времени мало, так что вот. Белый конверт на протянутых руках. Оголенные запястья с живыми венами, такие тонкие и белые, резко контрастирующие с загорелой кожей рук. Блондин берет конверт, стараясь не коснуться, но все же задевает ладони Чимина. Кожа горячая, несмотря на холодный дождь. Квинтэссенция. Память услужливо подсовывает ощущение горячих ладоней на своем лице, запах меда и лимона, которым когда-то пахли эти ладони. Юнги тонет в персональном вечном аде длиной в секунду и пропускает почти весь сбивчивый монолог Пака. Кажется, рыжему тоже не сладко от этого случайного прикосновения. Он сбивается, мнется, запинается через каждое слово. - … В итоге я уговорил Сокджина тебя послушать. Пожалуйста, Юнги, услышь меня на этот раз. Это отличный шанс для тебя, надо только показать ему демо… - Юнги прерывает его презрительным фырканьем. - Я так понимаю, в конверте приглашение? - А, да, - снова запинается Чимин. - Ясно, - конверт летит на асфальт и тонет в луже. Пак провожает белый самолетик отрешенным взглядом. А Юнги презрительно добавляет. – Мне ничего не нужно от ВАС. Он делает шаг чуть в сторону и вперед, чтобы пройти мимо Чимина к магазину, но тот резко хватает его за плечо и разворачивает к себе. Они так близко, что чувствуют чужое дыхание. Искры. - Не делай этого, - злобно рычит Юнги. – Я не нуждаюсь в твоей помощи! Я не ребенок. - Ты ничего без меня не можешь, - не остается в долгу Пак, голос взрывается на крик. – Ты так ничего и не изменил в своей жизни за два года! - А я должен был? Разве ты не поэтому ушел? Не потому ли, что разочаровался во мне?! – Юнги дергает плечом, стараясь сбросить руку парня, но тот только крепче стискивает пальцы. Так было всегда. Чимин никогда не позволял сбежать от проблемы, предпочитая выяснять все прямо на месте. - Нет! – рявкает Пак. – Я ушел не поэтому. Я ушел, потому что заманался слушать твое вечное нытье по поводу того, какой ты неудачник, и что я заслуживаю лучшего. Если мое лучшее тебя так волновало, то какого хрена ты теперь выеживаешься, вот оно, мое лучшее будущее! - он указывает второй рукой в сторону машины, где Рэп Монстр уже нетерпеливо стучит по рулю пальцами. - Ты обещал всегда быть со мной, - не унимается Юнги. – Теперь мне от тебя ничего не надо. Не надо делать вид, что тебе не все равно, ведь тебе же не плевать только на себя. - Да это ты только о себе думаешь! Твой кот-то хоть жив еще? Не помер с голодухи? А, кто, по твоему, принес тебе это приглашение? Если бы мне было плевать, да я бы и пальцем бы не пошевелил. - Вот и не шевели! Твоим пальцам вредно, - Юнги, наконец, вырывается. – Не нужна мне ваша милость, мы и сами с усами. Я сам всего добьюсь, понятно?! - Придурок! – искренне обижается Чимин. – Ему протягивают руку помощи, а он Мюнгхаузена играет. Сам себя думаешь из болота вытаскивать? - Надо будет вытаскивать - вытащу! – Мин топает ногой в черном кроссовке. Брызги попадают на модные светлые джинсы Чимина. Парень чертыхается, одежда-то, наверняка, дизайнерская. - Алкоголик, - обиженно бросает рыжий, гордо вздергивает носик и уходит, напоследок, больно толкнув Юнги все в тоже многострадальное плечо. - Ишь какие мы нежные, - усмехается Мин, но ловит злобный взгляд Рэп Монстра из машины, который грозит ему анальной карой. Мысленно обозвав Намджуна верной шавкой, он разворачивается, и не смеет обернуться, пока не стихает гул мотора. Конверт, который он так пафосно выкинул, мокнет в луже. Нет, это было, действительно, глупо. Но такое серьезное «мы» безумно бесит. Юнги мнется с минуту, но все-таки поднимает промокший конверт. А хрен его знает, думает он, если будет все совсем плохо, то это неплохой запасной вариант. В магазин он решает не идти, из-за этой перепалки и так потерялась куча времени, а его и так нет. Добродушный прохожий одалживает сигарету. Пара затяжек, тяжелый дым, не поднимающийся в воздух, застилающий глаза. В этой дымовой завесе проходит все остальное время. Метро до нужной станции, толкающиеся люди, морщащиеся от соприкосновений с мокрой толстовкой Юнги, истерящее темное небо, бар, понимающий Зико, очередная сигарета с уже не-табаком, пара шотов, сцена, софиты, оппоненты… Черноволосый высокий парень с очень длинными ногами в узких джинсах, бледным лицом и забавным рычащим голосом. Диалект режет уши, однако темп ровный и четкий, а слова… Да, такое Юнги не писал очень давно. Джей-хоуп - мое имя, И я начинаю смазывать, Я прервал этот круг, Раздув собственную ценность. Собирайтесь, одноликие Я покажу, как умею обращаться с ножом. *(с) Перевод песни Джей-Хоупа Он разбивал и выворачивал все контраргументы Юнги. Затянувшийся было батл закончился его сокрушительным поражением. Впервые, за долгое время, ему было реально интересно. Битва реально его встряхнула, и появилось желание снова начинать двигаться вперед. Вот только… - Денег все равно нет, - говорит он Зико, опуская подбородок на барную стойку. – Я проебался. - Извини, брат, - лучший друг сочувственно кивает, протирая бокал. – Сегодня не твой день. - Сегодня не моя жизнь, - фыркает блондин в ответ. Долгая прогулка до дома под незакончившимся дождем отрезвляет и окончательно убивает настроение, которого не было с утра. - Надо было покупать сигареты, - кивает он сам себе, плетясь по скрипучим деревянным ступенькам на крышу. До носа доносится запах вишневого табака. Черная челка на закрытых глазах, аккуратные сережки в ушах, плотный черный пакет и просачивающийся через наушники скрим какой-то рок группы. Его вчерашний подобранный котенок. Как же его… Чонгук? На легкий толчок в плечо парень открывает глаза и улыбается. - Я думал, придется сожрать кота с голодухи, ты где, блин, весь день шлялся? – ворчливо осведомляется Юнги, жестом предлагая парню подвинуться, чтобы он мог открыть дверь квартиры. - Извините, ваше высочество, - усмехается Чонгук, поднимаясь. – Я же не Флэш - с одного конца города до другого за пять минут. Пришлось повозиться с алкоголем, мне же шестнадцать. - А мне двадцать четыре, но ты на голову выше, - пожимает Мин плечами, открывая трясущимися руками дверь. – Пожрать-то что-нибудь взял? - Коту? - Я похож на кота? Алкоголь чем закусывать будем? Вискасом? - Если ты предпочитаешь вискас, - кивает Чон, доставая из черного пакета корм для кота, а вслед за ним и пластиковые контейнеры с различными яствами. Все, чем мог порадовать его ближайший «Севен-Элевен». - Мажор, - усмехается Юнги, катая по столу яблоко. – Мы столько не съедим. - Съедим, я же не соджу принес. Все, как и договаривались. Водка и кофе, - весело заявляет брюнет, нарезая сыр для бутербродов. – Вот только денег больше нет. - У меня тоже, - беззаботно пожимает плечами Юнги. Он снова удобно расположился на стуле, закинув босые ноги на стол, и уже успел забрать сигарету у Чонгука, так что вишневый дым приятно оседает на языке. Ну да, денег нет. Зато есть в кармане пачка сигарет, водка в кружке, потому что стаканов не водится, и кофе. А через час, когда полбутылки уже выпито, а остальное спрятано под кровать, есть доверчиво ластящийся шестнадцатилетний котенок, его горячие губы на шее, его теплые руки на животе. Котенок, которому завтра в школу. Есть шумящий дождь за окном, а смерти, как водится, снова нет. И все это в совокупности сносит крышу, туманит разум, успокаивает. А деньги… Не в них же счастье, в самом деле.