Дом.net

Если бы Чонгука спросили про дыхание, он бы промолчал. Потому что дыхание – это не просто перегонка кислорода по легким. Дыхание должно быть смыслом чьей-то жизни. Дышать вопреки, дышать за двоих, дышать, чтобы разрывало грудную клетку. Вдыхать в себя смрад и дым, и грязь, и всю человеческую ненависть, чтобы переработать, изменить на молекулярном, нет, на атомном уровне. И выдохнуть свет. Но вместо вопросов про дыхание ему выговор за отсутствие формы, ему контрольную по физике, к которой он не готов, ему насмешки и презрительные взгляды в лицо, его глазами сверлит Тэхен, наверное, уже что-то новое выдумал, его на ковер к главе школьного совета, ему устный выговор. И нет поэтики в этом белом стихе. Поэтому Чон пишет единственное имя на клочке бумаги, чтобы потом его сжечь. Потому что ему перекрывают кислород, ему нечем дышать, да и незачем. Незачем – куда более страшный аргумент. Минхек, глава школьного совета, впечатывает его в каменную стену туалета. Остальные десять представителей совета выстроились в полукруг, закрывая от посторонних глаз своего председателя. Эгоистичного папенькиного ублюдка. Человека, который пойдет на все ради сохранения престижа. Тем более престижа заведения, одним из главных спонсоров которого является его отец. - Какие мы сегодня красивые,- шипит он, удерживая Чонгука за ворот толстовки. – А что со школьной формой? Или решил построить из себя плохого? Хочешь в банду к Тэхену? В понятие «на все» входит и запугивание, унижение Чон Чонгука, который своим видом, своими оценками (скатиться за два месяца с первого места в рейтинге на третье не шутки), своими постоянными перебранками с Тэхеном, своими постоянными колкостями в сторону Школьного Совета подрывает авторитет элитной академии. И можно умолчать о том, что он сам еще несколько часов назад входил в этот совет. Никто не вступится за него, никто не посмеет сказать хоть слово против Минхека. - Не думал, что ты настолько туп, чтобы не понять элементарных вещей, - оскаливается Чонгук в ответ. Минхека он всегда недолюбливал, но открыто высказываться против, как и все вокруг, боялся, однако, теперь, будучи придавленным к стенке... Представители совета, вынесшие Чонгуку практически смертный приговор за отсутствие формы, подбадривают своего лидера улюлюканьем. Чон думает, что нет разницы между бандой Тэ и вот этим сборищем, разве что в честности. Первые хотя бы не скрывают, кто они на самом деле. - Ты подставляешь себя и всю школу, ты понимаешь, насколько серьезно ты провинился? Ладно бы это было в первый раз! Но ты регулярно нарушаешь правила, и больше закрывать на это глаза, только из-за того, что твой отец является вторым главным попечителем, я не намерен! Ты позор совета, позор семьи, ты ничем не лучше банды этих гопников! – рычит Минхек, больно ударяя Чона головой о стену. - Я предпочту оказаться в банде Тэ, чем сидеть с вами. Они намного честнее вас, - ухмылка расплывается по лицу брюнета. – Если уж говорят, что ударят, так бьют. Шаря глазами по толпе он ловит сочувственный взгляд одной из девушек. Кажется, ему сейчас придет конец. - Нарываешься, да? Все слышали!? Он сам напросился! – радостно кричит глава и с размаху залепляет кулаком в солнечное сплетение. Наглая ухмылка спадает с лица Гука, он складывается пополам, хрипит и кашляет. Задыхается. - Ну, - нетерпеливо вскидывает его за ворот толстовки председатель. – Ты готов покаяться? - Иди на хер, - глотая воздух, выдыхает Чонгук. Он прекрасно понимает, что объявляет войну, в которой не сможет выиграть без помощи, а помощи ждать не от куда. Но. Пообщавшись с Юнги, начинаешь верить во Вселенную, Бога, дьявола и святого Квон Джиена. Юнги живет на грани, каждый день как последний, и если завтра никогда не наступит, то к чему беречь себя сегодня? «Я бессмертен, - однажды бросил Юнги, вытаскивая последнюю сигарету из пачки. – Потому что каждый день пытаюсь умереть». Разъяренный Минхек тащит его к унитазу и хорошенько окунает туда головой, больно схватив за волосы. Гадкая вода попадает в рот и легкие. Одновременно хочется блевать и дышать. На клочке бумаги, случайно выпавшей из кармана толстовки, имя из трех слогов. В этом имени целый образ: рыжие волосы вечно торчком, выступающая из-под съехавшей белой футболки ключица, сильные руки, перманентно давящие на плечи, квадратный оскал белоснежных зубов в лицо, бешеные глаза волка и низкий рычащий голос. На клочке бумаги его персональный пиздец – Ким Тэхен. Эта дикая тварь перекрывает доступ к воздуху, и проще повесится, чем доказать самому себе, что надо дышать, до тех пор пока кислород не перекрыли снова. - Святые ежики! Минхек, ты что наделал?! – сквозь темнеющую реальность перед глазами он слышит испуганный возглас девочки. – Он же синеет! Ты убил его! - Этого не может быть! – парирует испуганный голос председателя. – Это нереально. Просто он вырубился. Звонок отдает гулом в ушах. Его бросают на холодный кафель. Слоновий топот ног. Чон тонет или его закапывают? Голова кружится, на грудную клетку что-то давит изнутри, пытаясь вырваться на свободу. Безысходность или желание жить? Он ничего не понимает, ничего не хочет понимать. Воздух не поступает, сердце замедляет ритм. Резкий удар по спине и первый мокрый судорожный кашель, легкие разрывает огненной болью, после пробного, нервного вдоха. Сильные руки обнимают, прижимая к груди. Рычащий шепот в ухо: «Тихо, тихо, дыши, просто дыши, все в порядке». Чонгук ничего не соображает, ничего не видит, он рефлекторно хватается за плечи человека, спасшего его жизнь. И с ужасом осознает, что ткань пиджака фиолетовая, а волосы у нежданного помощника рыжие, торчащие в разные стороны и пахнущие, почему-то, клубникой. - Тэхен - на выдохе, собственный ошарашенный взгляд отражением в чужом космосе. И пальцы сильнее стискивают плечи, потому что сил на обратный вздох уже нет. - Дыши, дурак, - нервный шепот выдохом в ответ. Чонгук фокусируется на глубоком космосе чужих глаз, и, кажется, задыхается окончательно.