Дом.net

Джин нервно расхаживает по кабинету, заложив руки за спину, он, то вскидывает голову, устремляя взгляд куда-то за потолок, то опускает ее и закусывает уже припухшую нижнюю губу. Вот уже пять минут он пытается ответить на вопрос: «Что у вас происходит?» - хотя бы самому себе. Ответа не находится, сидящий в кресле Рэп Монстр покачивает носком ботинка в такт его шагам. - Понимаешь, - говорит он, наконец, обернувшись к розоволосому, - я его почти не вижу. Пока я работаю, он где-то шарахается, возвращается домой поздно с учебы, мы почти не разговариваем. Но до этого года все было в порядке, а теперь мне звонят, говорят, что он пропускает уроки, ходит без формы, пререкается с учителями и из школьного совета его исключили… А сегодня вообще с урока ушел. Ты его видел? Он весь в синяках, словно бы его избили, а куревом от него за милю разит! Это что нормально?! Ему только шестнадцать! – Джин в бешенстве топает ногой и смотрит на друга, ну, поддержи меня. Однако, Монстр только пожимает плечами. - То есть, пока родители в командировках, а ты работаешь двадцать четыре на семь, подросток в самый пик переходного возраста отбился от рук? Удивительно, - он смеется и качает головой. – Джин, ты в каком мире живешь? - В нашем, - буркает друг. – Там, где людям не прощают слабости и ошибки, там, где твой шаг –всегда в бездну. – И я не хочу, чтобы у брата были проблемы. - Ты не знаешь, есть ли у него проблемы. А судя по боевому раскрасу очень даже есть, и очень даже значительные, однако, ты интересуешься не этим, а тем, что он уроки прогуливает. - Школа очень важна! – возражает парень, упирая руки в бока. – Без образования он не продвинется по жизни. - Здоровье тоже важно, как психическое, так и физическое! – Намджун даже вскакивает с кресла, и напирая на Джина, тыкая в его сторону пальцем, говорит, словно начитывает очередную партию. - Ты не знаешь, какой у него любимый цвет или видео игра, не знаешь, есть ли у него друзья, и чем они занимаются, гуляет ли он с девушкой, читает ли книги, есть ли у него враги или проблемы с физикой. Когда он последний раз говорил тебе привет, когда последний раз сообщал куда уходит. Когда ты просыпаешься не дома, знаешь, с кем он, а когда возвращаешься, уверен ли, что он ел? Все что ты знаешь о нем – рейтинг успеваемости и повешенная на балконе мокрая спортивная форма. - Видел его новые кеды, знаешь сколько они стоят? Кто, по-твоему, на них заработал?! Я же не для шлюх горбачусь, а для него! - Джин! – рычит Намджун, – Ты как отец, забыл, что тебе тоже было шестнадцать, забыл, как это важно быть своим, высказывать свою точку зрения, доказывать всем и себе в первую очередь, что ты кто-то, что ты чего-то стоишь. Ты даешь ему деньги и уходишь, но деньгами не купишь отношения. И реши уже, наконец, что тебе важнее – знать, что он скатился по учебе или почему он скатился? Не ври самому себе, если ты хочешь играть в папочку, то играй и не злись на то, что он пытается привлечь твое внимание так. Сокджин стоит с раскрытым ртом не в силах что-либо возразить. Ким прав – он так разогнался, что не успел затормозить на повороте, и не заметил, как перескочил порог отношений с братом. - Обо мне и Чимине ты знаешь практически все, - добавляет Намджун, подходя к столу и рассматривая лежащие там документы. – Мы лежим перед тобой на столе в папках с расписанием концертов и фотосессий, а твой брат звонит тебе один раз в месяц. Семья или работа, друзья или любимый – каждый из нас делает выбор, тут главное не промахнуться. - По-твоему, я промахнулся? – старший поворачивает голову к окну, где за горизонт уже ползет солнце. – Выбрал не то? - По-моему, ты еще даже не пытался выбрать, - Ким берет со стола папку с фотографией Чимина и перелистывает ее. Сам Чимин где-то в курилке, добивает очередную пачку и ненавидит себя за сегодняшнюю ночь, а Намджун думает, что ему надо было идти в психологи, раз он такой все понимающий и прощающий. Однако, психологи получают куда меньше рэп-звезд, а потому о проблемах он рассказывает в агрессивно-матерной манере с микрофоном на сцене. *** Дверь в комнату Чонгука закрыта изнутри, тонкая полоска света выбивается испод двери, тонкий запах дыма заставляет морщится и прожигает нутро старшего брата гневом: «Дома курить! Да он совсем оборзел!» Младший выкуривает уже, наверное, пятую сигарету подряд, от дыма тошнит, а каждая новая затяжка обжигает огрубевшую кожу пальцев, словно он держит между средним и указательным пальцами маленький уголек, а не завернутый в плотную бумагу табак. Родные стены давят, собственная комната, заваленная приставками, "спешл идишинами" любимых игр, редкими книгами, брендовыми вещами, наушниками и прочим дорогостоящих хламом, давит на сердце, вызывая острую клаустрофобию. Подготовка к контрольной по английскому на завтра похерена, как и в прицепе, все домашнее задание - слова не выучены, учебник по физике вышвырнут в окно, ибо нефиг быть таким сложным. Чонгуку холодно в толстовке и джинсах, его морозит изнутри. Очень хочется погладить кота или зарыться пальцами в белые волосы Юнги… Нет, стоп. О Юнги больше вспоминать нельзя, несколько дней это же не повод, да? Стук в дверь. - Гуки, - это скребется Сокджин. – Открой, давай поговорим. Парень спрыгивает с подоконника, тушит сигарету и плетется открывать. Брат морщится от дыма, протягивает ему кружку с кофе, старается мысленно его не убить. - Слушай, курить дома - это моветон, - стараясь подавить гнев, натянуто улыбается Джин. Младший пожимает плечами, берет кружку с горячим напитком и возвращается к подоконнику. - Мне звонили со школы, ты совсем распустился, - ничего не выражающий взгляд Чонгука изучает белую стену, как несколько минут назад изучал людей за окном. Он глух к словам брата, потому что уже давно оставил попытки наладить с ним контакт, он глух к своим собственным доводам и убеждениям, потому что с собой вообще невозможно договориться. – Что у вас там происходит? Тебя исключили из совета, ты дерешься на переменах… У тебя проблемы с кем-то? Это шутка да? У него проблемы с целым миром и ебнутым на голову инопланетянином. Но разве об этом расскажешь человеку, которому интересна только работа и табель успеваемости. Поэтому в ответ только пожимание плечами. - Я знаю, - говорит Джин, опустив глаза,- что слишком мало уделяю тебе внимания, но пойми меня, пожалуйста, я же работаю. Я работаю для тебя, чтобы у тебя были все эти вещи, - он обводит рукой комнату. - Не надо куксится и говорить, что тебе плевать на них, для вас же сейчас так важна эта глупая гонка за понтами, так вот они твои понты, в чем проблема-то? - Мне не нужны твои деньги, - Чон притягивает колени к подбородку и изучает взглядом почти пустую пачку сигарет. - Да?! – не выдерживает брат. Намджун был не прав, с этим мелким невозможно договориться, так что, какую бы прогрессивную психологию он не загонял, пойдем по-старинке. – А на сигареты тебе тоже не нужны, а деньги на телефон кто тебе кладет, а гитару, на которой ты бренчишь по ночам, кто тебе купил? Сам что ли?! Не помню, что бы ты работал. - Надо было бы, заработал бы, - Гук снова смотрит в окно и таки берет очередную сигарету. – Твоя братская забота пришла с опозданием на несколько лет, теперь мне уже все равно, что ты про меня думаешь. Я могу вообще уйти из дома. Сокджин захлебывает словами, выпендерж мелкого переходит все границы. - Хочешь уходить? Хорошо. Начнем с малого, - он вырывает сигареты из рук Чонгука, берет телефон со стола и кошелек. – У моего друга вечный недостаток официантов в баре, поработаешь у него, и если не взвоешь через неделю… Мы снова поговорим. - Нам не о чем разговаривать! – Чонгук почему-то нервничает, у него забрали телефон – ну и что? У него забрали сигарету – пофиг, а вот кошелек… Если Тэ снова взбредет в голову его побить? И денег откупиться нет… - Вот поработаешь, тогда и поговорим, - ухмыляется Джин, выходя из комнаты. Через неделю младший взвоет и поймет, наконец, что чувствует старший, возможно, тогда он добьется какого-то взаимопонимания. - Урод, - обиженно бросает парень, кидая в закрытую дверь кружку с уже остывшим кофе. Или нет. *** Утро субботы приносит с собой яркое, слепящее солнце и стойкий запах чьих-то грязных носков. Пио с трудом переворачивается на живот на твердом полу, где вчера заснул вместе с двумя пьяными человекоподобными существами - Кеном и Хосоком – под невнятную зачитку рэп-партии последнего. Чокнутый неугомонный дуэт Дабл-Тэ (Тэхен и Тэиль) умостились на кровати, переплетя руки и ноги, однако сейчас там сопел только хозяин дома, Тэиля не было. Красноволосый поднялся, дотащился до ванны, чтобы вылить на лицо холодной воды, снизить головную боль и сбросить остатки сонливости. Обыск кухни на наличие кофеина результатов не дал – несколько пустых банок, прокисшие сливки, три кубика сахара и окаменевшие останки булки – все, чем оказался богат буфет Кима. Раздосадованный Пио плетется на балкон, прикидывая, всю ли пачку они вчера скурили. Нет, все-таки, жить без родителей очень-очень опасно, так и спиться не долго. На балконе курит, щурясь на солнце, и довольно улыбаясь, Тэиль. В ушах затычки наушников, а на низенькой табуретке примостилась кружка с дымящимся кофе – Тэ кофе не пьет, значит, это награда первому проснувшемуся. - Доброе утро, - улыбается Тэиль потрепавшему его по голове Пио. – Что-то вы совсем раскисли вчера, чуть Хоби не порешили. Да уж, вчера в самый разгар веселья Хосок неожиданно попытался вразумить лидера, объяснить, что приглашать Чонгука - очень херовый вариант, потому что, когда их будут выпинывать, его папочка отвалит огромные деньги, а им придется шароебиться в поисках работы. Заткнуть его удалось только громким Пиовским: "Пиши свой рэп, голос улиц, и завали хлебало, а то хлебать будет нечем". Пио пожимает плечами и делает первый глоток крепкого горячего кофе без сахара. Без сахара пьет только он, следовательно… - Благодарю за кофе, ты знаешь, как возродить меня из мертвых. А сигареты еще остались? – в ответ Тэ лишь качает головой и достает из кармана джинсов свою собственную пачку ментолового Парламента. Тэиль старше всех в этой компании, он в последнем классе старшей школы и ему уже восемнадцать, поэтому, несмотря на низкий рост и до ужаса миловидное личико, которое становится еще милее с этими его вечными очками-пустышками, ему продают алкоголь и сигареты. - Конечно, знаю, - парень докуривает и выбрасывает бычек с балкона. Он кутается в огромную синюю толстовку, под которой, скорее всего, ничего нет, и снова улыбается. Вот, что все время бесит в нем – его бесконечные улыбки. Потому что он улыбается, когда идет дождь, и бежит плясать под дождем; улыбается, когда палит солнце, и задирает майку, крича, что пора загорать; улыбается, когда получает хорошие оценки или побеждает в очередной олимпиаде, когда вытягивает какую-то сложную ноту в песне или наоборот, отчаянно лажает… В каждое его улыбке – лучик света, этот лучик он дарит каждому. Он улыбался, даже когда они расставались. Пио ловит эту мысль и старательно запихивает обратно. Нет, об этом думать сейчас нельзя, не к месту, они просто друзья, столько воды утекло. Просто это кофе без сахара, это его «конечно, знаю», эти его ужимки и откровенные провокации – просто друзья себя так не ведут. Просто друзей нельзя хотеть. - Сегодня такой хороший день, пожалуй, мы пойдем гулять, - задумчиво изрекает Тэ, постукивая указательным пальцем по нижней губе. – Как думаешь, лидер нас отпустит? Мы – это понятное дело – он и младшая сестра Тэхена. - Ты так носишься с ней, - Пио курит, рассматривая виднеющийся вдалеке Намсан. Он говорит это спокойно, даже насмешливо, но Тэиль, конечно же, читает ревность, вырывающуюся из груди. - Она еще настоящая, - кивает брюнет, поправляя свои круглые очки. – Редко встретишь настоящих людей во взрослой жизни. Это по больному, это - чтобы напомнить. Вот только Пио помнит. - Но я же сказал тебе, - красноволосый отвечает спокойно, потому что эта тема уже заезжена до дыр. – Для тебя я же был настоящим. - Когда? Когда говорил, что работаешь, а сам шел к Минхеку? – усмехается Тэ. – Давай не будем поднимать эту тему. Я обещал, что никому не скажу, кто ты такой, я не говорю. А настроение мне с утра портить – можно и по зубам схлопотать. И надо бы возразить, сказать, что-то вроде, это было для нас, для Тэхена. Но человеку, который отвернулся от него, бросив на прощание: «Нормальные люди врут о том, что у них есть деньги, а ты… На голову явно ебнутый, извини, такие сложные дела не по мне», - сложно что-то доказать. Приходится только скрипеть зубами и терпеть. Взаимопонимания нет по определению. Смотреть на Тэиля долго – пытка нервам, а потому, Пио докуривает и выходит. На кухне кто-то громко хрустит каким-то салатом, отрытым, очевидно, в холодильнике. Проверить кто - желания нет. Пробираясь через все еще спящих друзей, в поисках телефона, он натыкается на лист с лирикой Хосока, валяющийся на полу, рядом с самим рэпером. «Я принимаю тебя со всеми твоими мыслями, со всеми твоими ужимками, каждой твоей улыбкой. Вот только с твоим профилем страницу накрыло ошибкой… 404 not found… Типа, просто слишком». Да уж, если бы его настоящего хоть кто-то принял. Но даже любимый, которому открылся, на которого надеялся, отвернулся. Ты настоящий, читаемый как открытая книга, никому не нужен. Пио хмыкает слишком громко в тишине комнаты. - Уходишь, - сонно бормочет Кен, открывая один глаз. - Да, дома ждут. Дома ждет учтивый дворецкий: «Господин Пё, ваш отец просил вас зайти», - с низким поклоном, ловя на лету брошенную сумку. Дома ждет черно-белый костюм и галстук, потому что перед отцом не появишься в толстовке и дранных джинсах, дома мелкая собачка-крыса, шастающая в тапочках и простерелизованная, словно перед операцией. Дома потолки с эксклюзивными люстрами и светлые тяжелые шторы. И, конечно же, дубовая дверь в кабинет отца. - Доброе утро, - с низким поклоном. - Твои красные волосы смотрятся ужасно,- презрительный взгляд сверху вниз. - У нас был договор по этому поводу, - сжать кулаки, не скрипеть зубами ,– Уже ничего не поделать. - Никогда этого не пойму, - отец покачивает головой, ему в такт покачиваются деревья законом. - Впрочем, я не за этим тебя звал. Твои оценки как всегда на высоте, но я слышал, что глава школьного совета тобой не доволен. Надо бы возразить, сказать, что клевета все это, что Минхек, скотина, просто злится, что беспокоиться не о чем… - Я все улажу в ближайшее время, - но взгляд в пол, голос ровный. - Не разочаруй меня, его семейство - очень выгодный партнер. А потом только тонна домашки, которую надо осилить, чтобы потом можно было спокойно гулять с ребятами, затычки-наушники с орущей песней на повторе: «Life, fall in love…» Чонгук ингнорит три смс-ки подряд, должно быть, он обиделся на ту холодно брошенную фразу о его собственной персоне. Но Пио должен был сказать, что Чон им не нужен, чтобы другие начали его защищать. Ему надо было отвернуться от него, чтобы дать парням возможность разглядеть мальчика получше. Однако, взаимопонимания между ними тоже не наблюдается. Может быть, его просто нет.