Дом.net

Рождественское настроение – очень странный зверь. То он есть, то его нет, то спрячется куда-нибудь в самый неподходящий момент, когда вот уже завязывается нежно розовый бант на последнем подарке, то, наоборот, выпрыгнет, накроет удушающей волной, когда ты разбавляешь очередной стакан виски водкой. Рождественское настроение приносит с собой суету и легкий трепет. «А какое случится сегодня чудо?» и либо разочарование, которое прожигает легкие и разрезает вены, либо удушающий восторг, когда захлебываешься собственным счастьем, тонешь в слезах радости и тихо скулишь, потому что хорошо до невероятного. Чимин, пританцовывая, приклеивает на дверь ванной комнаты гирлянды, пытаясь сделать елочку. Жалкое подобие рождественского дерева получается кривеньким, хлипеньким, но противно-радостно моргающим красными, синими и желтыми огоньками. Маленькая комнатка-квартирка Юнги выглядит, наверное, очень жизнеутверждающе: все в мишуре, красно-зеленой упаковке от подарков, ленточках, с которыми увлеченно играл серый кот без имени в красном ошейнике с колокольчиком в честь праздника. Чимин сам, облаченный в теплый вязаный красный свитер с оленями и любимые кожаные штаны, нацепил на странного серебряного цвета волосы колпакт Санты и насвистывал что-то смутно похожее на любимый Never Mind, написанный Юнги. - Чонгук-и, а что мы будем готовить, ты уже придумал? – обращается он к завернувшемуся в одеяло черноволосому парню, хмуро взирающему на творящееся вокруг безобразие. Вообще-то Чонгук не любит рождество. Сначала, потому что родители всегда работали в этот день, потом, потому что узнал, что Санты не существует, а подарки покупает ему старший брат, а лет с тринадцати, когда Джин начал пропадать на корпаративах и турне со всякими звездами, запирая Чона одного дома, Рождество он просто возненавидел. Однако, по всем параметрам сегодняшний день должен был быть совсем другим. Во-первых, потому что проводить его он собирается с Юнги, во-вторых, потому что теперь у него есть друзья, которые тоже грозились зайти. Но Юнги сейчас в студии, дописывает с Намджуном какую-то очередную песню, а ему выпал редкий шанс помочь привести квартиру в надлежащий вид. Убеждения вроде: «Но она и так в порядке», и «Нет, двадцать пустых бутылок виски это не помойка, это коллекция!» - не работали, а потому он печально провожал исчезающий мусор и хмуро приветствовал рождественскую атрибутику, заменяющую милые сердцу бутылки. Он лениво сползает с кровати и подходит к Чимину ближе, чтобы рассмотреть елку. - Не знаю, какая-то она депрессивная анорексичка, - выносит он свой вердикт. Чимин только фыркает и дружески толкает его в плечо. - Это ты какой-то депрессивный, даже у Юнги сегодня Рождественское настроение! А ты с самого утра такой кислый, лимоном вчера закусывал, что ли? Чимин улыбается как кот, и Чонгуку на самом деле очень нравится его улыбка, такая открытая и добрая, сразу видно, что улыбки Чимина от самого сердца. Парень мысленно ловит ее в фокус, щелкает камерой. Как бы остановить время, чтобы передать эту улыбку? В последнее время он очень часто фотографирует, запаковывает в квадратные рамки людей и природу, проезжающие машины, бродячих котов, крыши домов и собственные помятые эмоции. Джин даже подарил фотоаппарат – черный поларойд с возможностью выбирать фильтры. Тэхену, например, очень идут черно-белые фильтры. Эстетика его плавных линий, выразительность его космических глаз – Чонгук любил ловить его в фокус на уроках и на прогулках, самым красивым он считал кадр, где Тэхен выдыхает дым сквозь сжатые зубы, запрокинув голову назад. Он был в строгом черном костюме, при галстуке и даже с перстнем на пальце виде черепа. Лучшие фотографии он вешал на стенку над кроватью, и сейчас они очень забавно смотрелись, обрамленные мишурой. Юнги не любил фотографироваться, а потому кадры с ним были сделаны украдкой, всегда цветные, потому что новый цвет его волос – мятный – безумно Чонгуку нравился. Юнги вообще открывался Чону с новых сторон: оказывается, он носит очки, когда читает, он может очень долго работать, забывая о еде, воде, целом мире. Впрочем, Чимин изменился тоже и даже как-то умудрился завоевать расположение не только Чонгука, но и вездесущего Тэхена, который перезнакомился со всеми близкими парню людьми. Чимин и Юнги резонируют, оказываясь друг от друга на расстоянии взгляда, но больше это не убивает, они нашли какую-то сломанную, вывернутую на изнанку гармонию, потеряв друг друга, стали намного ближе. Уже не любовники, но бесконечно любимые, и это совершенно иной уровень отношений, который полностью устраивает и их, и Чонгука, и Намджуна. Какие фильтры подойдут Чимину? - Хен, - Чонгук забывает про елку, достает из рюкзака свой полароид и поворачивается к Паку. – Повернись. Чимин, нахмуренный, слегка удивленный, растрепанный, на фоне дистрофичной елки попадает в кадр. Фильтр не стоит, он такой, каким его привыкли видеть: яркий, теплый и невероятно милый. - А ты не мог бы сесть на кровать вместе с этими игрушками, - просит парень кивая в сторону валяющихся рождественских украшений. Чимин на кровати в своем свитере с оленями, окруженный шариками и мишурой, открывший какую-то книгу, прячется под темно-зеленым фильтром. Такой фильтр оттеняет окружение, высветляет его и его серые волосы, подчеркивает многочисленные сережки в ушах. Чонгук входит во вкус, перещелкивает фильтры, фотографии падают на пол, Чимин меняет дислокации, одежду, выражения лица. *** Юнги замирает возле стойки с алкоголем и вопросительно изгибает бровь. Намджун, таскающий за ним тяжелую тележку с продуктами замирает тоже. Они смотрятся безумно атмосферно: невысокий, смахивающий на пятнадцатилетнего, парень в драных синих джинсах, огромном красном свитере с оленями, в черной полумаске на лице с надписью « Fuck U», с оленьими рогами на мятного цвета волосах и с невообразимо презрительным взглядом хриплым после пачки сигарет голосом рассуждающий о том, какой алкоголь лучше брать детям, и высокий беловолосый Ким Намджун в дорогом белоснежном костюме с красной бабочкой, тоже прячущий свое лицо под маской. Рэпер и его верный райтер. - А мы-то пить будем? – скидывая семь бутылок шампанского в тележку, уточняет Мин. Намджун колеблется, прикидывая расписание, но потом согласно кивает, и, спохватившись, что Юнги не умеет видеть спиной, добавляет: «Конечно, только давай не в хлам». Мин пожимает плечами и складывает еще четыре бутылки виски. Все–таки понятие «в хлам» растяжимое. - Нет, надо на работу, - и Ким добавляет еще две. - А и Зико придет, - к бутылкам добавляется вино. – Ну давай что ли и Джину что-то подарим. К вину добавляется бутылка дорогого ликера. - А сколько вообще людей Чонгук позвал, - Намджун толкает тележку в сторону кассы, мысленно проклиная собственный график и невозможность купить все это на несколько дней раньше – очереди просто гигантсткие. - Ну, он-то позвал только вас, а я решил, что мне с вами быстро надоест, и пригласил Тэхена. - А этот неугомонный всю компанию, - кивает сам себе Намджун. Юнги снимает маску, одаривает друга донельзя довольной, кошачей улыбкой, Ким улыбается в ответ, и в миллиардный раз задается вопросом, когда они умудрились настолько подружиться, чтобы справлять вместе Рождество. Когда уехали в Японию или когда Намджун в больнице увидел Чонгука, или когда Джин предложил Юнги контракт в качестве райтера, и они начали проводит вместе времени больше, чем с любимыми? *** Тэхен собирается впопыхах. Он впрыгивает в теплый черно-белый свитер с какими-то рождественскими рисунками, красится, причесывается, делает все те вещи, которые никогда не делал, и очень громко материться на друзей. Хосок, развалившись на диване, наблюдает за его истерией с равнодушным любопытством. - Чонгук на него плохо влияет со своими вечными фотографиями, посмотри, он делает из него какую-то модель! – возмущается Кен, курящий в форточку на подоконнике. - Не Чонгук, а Чимин, Пак Чимин, который с Намджуном, ну помнишь, они как-то нас подвозили? – возражает Пио, уткнувшись в телефон. – О, Минхек пишет, что приедет через пятнадцать минут. Кто откроет ему дверь? - Ты, - предлагает Тэиль, качающий на руках свое ненаглядное сокровище – младшую сестру Тэхена. - Почем он вообще приедет? Я думал, мы его не простили, - Кен выбрасывает окурок в форточку и провожает его задумчивым взглядом. - Не простили, но именно ему Санта передал подарок для нашей принцессы, - отвечает Тэхен, впрыгивая в узкие джинсы. Ну да, куклы, это святое. Особенно, когда эти чертовы куклы спец. выпуском в ограниченном количестве в Нью-Йорке! - А он нас подкинет? – Хосок не может оторваться от созерцания лидера. Он нравится ему в таком возбужденном состоянии, впервые за долгие годы, у него праздничное настроение, и своим позитивным настроем он делится со всеми, как генератор. *** Новоявленный фотограф успокаивается только когда возвращаются Юнги с Намджуном и тяжеленными пакетами. Мин целует в щеку Чонгука и бросается обнимать Чимина. Чон ловит это объятие в кадр, и с удивлением смотрит на экран: новый фильтр, который сделал Юнги черно-белым, а Чимина цветным. Пак похож на маленький огонек, который придает жизни пустому Юнги. - А никого не смущают ваши свитера? – Намджун убирает алкоголь в холодильник, прикидывая, что места для него, пожалуй, не хватит. Юнги, спрятавший нос в шею Чимина, пожимает плечами. -Просто мы знаем толк в рождественской моде! – Чимин показывает язык, и это тоже ловит фотоаппарат, но уже совсем случайно, а когда в квартиру заваливается улюлюкающий Тэхен с подарочными пакетами и громко орущей из телефона музыкой, Чонгук ловит и его в белом свитере с такими же оленями, и больших круглых очках. - Мода, - вздыхает Кен и мысленно ставит крест на своем лидере, а Хосок с интересом рассматривает фотографии на полу и видит потенциального нового фотографа, а потом очень ловко выхватывает Намджуна и занимает разговором о предстоящем батле в баре. Тэхен выбирается на крышу, чтобы поговорить с котом, а Чонгук щелкает фотоаппаратом, выхватывая из реальности и сохраняя навсегда улыбки, взгляды, всплески шампанского, секундные истории, которые потом повесит на стену. Рождественское настроение накрывает его с первым глотком шампанского и горячим поцелуем, в который его утягивает Юнги, ничуть не смущаясь посторонних.