Вирус

Локи толкнул калитку ногой, от чего она открылась со страшным скрипом, и прошёл в запущенный сад, заросший сорными растениями и огромными цветами. Присмотревшись, я понял, что это розы и были они какого-то кроваво-красного цвета, словно обрызганные свежей кровью. Я прикрыл калитку за братом, который не позаботился об этом и прошёл дальше, вдыхая свежесть дикой природы, от которой кружилась, как в детстве, голова. В воздухе пахло грозой. Локи, словно волшебник, достал из своих многочисленных карманов заржавленные ключи и вставил их в замочную скважину. На мой недоумевающий он взгляд он пробормотал: - Когда ты взял меня за Стену, я прихватил их с собой, потому что не надеялся на нашу долгую, совместную жизнь. Мне казалось тогда, что ты будешь пользоваться мной до тех пор, пока не встретишь молодого симпатичного студентика с упругой задницей, и он тебе даст за очередную пятёрку или зачёт. И, в конце концов, мне был дорог наш старый дом, в котором мы выросли, где жили наши родители, где мы впервые занялись…потрахались. Я не мог видеть выражения его лица, но мне казалось, что в этот момент в глазах брата были слёзы. Возможно, только казалось. Локи, наконец, прекратил возиться с замком и открыл дверь. В нос ударил запах плесени и жилища, которое стало обиталищем мышей и крыс и где долго отсутствовали его истинные хозяева. Брат достал из сумки фонарик и включил его, освещая стены коридора с полуразодранными обоями, которые были все в подтёках от дождя, видимо, сочившегося из дырок в крыше, образовавшихся за то время, пока мы не думали о нём. Сердце моё сжалось от жалости к дому и обиды на себя за пренебрежительное к нему отношения. В этот момент мне показалось, что дом – живое существо, которое дышит и помнит. Локи поморщился и, нащупав выключатель, попробовал зажечь свет. Но электричество, как и следовало ожидать, отсутствовало. Я шагнул внутрь, следом за братом, доставая из сумки свой фонарь и освещая длинный коридор и идущую за ним спальню родителей с широкой постелью, покрытой синими простынями, которые теперь, при свете, имели непонятный серый оттенок. Локи, грубо оттолкнув меня, прошёл прямо в комнату и, начал осторожно ступать по ковру, выполняя какой-то дикий, ему одному известный танец. Наконец, глаза его радостно загорелись и он быстрым движением руки сорвал ковёр, который отшвырнул в мою сторону, обдав меня пылью и удушливым запахом полусгнившей ткани. Под ковром оказалась дверца старого погреба, где родители обыкновенно хранили наши запасы на зиму: варенье, солёные огурцы, компоты и прочие вкусности, которые они делали своими руками. - Что ты делаешь? – спросил я, задыхаясь от приступа кашля, который вызвал во мне пыльный ковёр. – Зачем тебе в погреб? Локи молча открыл крышку и посветил внутрь, не обращая на меня ни малейшего внимания. Затем, он не спеша наклонился, проверил крепость заржавленной железной лестницы, и стал осторожно спускаться вниз. Я подошёл ближе, освещая ему путь. Наконец, он спрыгнул вниз и стал мерить шагами пространство погреба, очевидно, что-то выискивая. Я подумал, что, возможно, осталось что-то от родителей, что он мечтает найти и не стал препятствовать брату. Наконец, Локи издал радостный вопль, и я услышал стук стекла о стекло. Когда брат стал подниматься, я различил две бутылки дорогого красного вина в его руках. - Так вот, что ты искал здесь! – крикнул я, вне себя от гнева. – Я…я думал, что тебе дорога память родителей и ты ищешь что-то, оставшиеся от них. А ты… Ты просто чудовище! - Я не имею права выпить? – хриплым голосом осведомился Локи и подошёл к шкафу, доставая пыльные стаканы, которые облепила серая паутина. Брат молча вышел на улицу. Я знал, что он пошёл к колодцу, поэтому не препятствовал ему. Через несколько минут Локи вернулся, неся в руках два чистых стакана и, усевшись прямо на грязные простыни, открыл бутылку вина, используя штопор, встроенный в его компас. - Ну, и чего мы стоим? – иронически осведомился брат, разливая вино в два стакана. – Не хочешь выпить с убийцей своих родителей? - Локи, я.. Ты будешь до конца жизни вспоминать об этом эпизоде? – спросил я, подходя к нему ближе, но, не решаясь присесть на грязные простыни. - Брезгуешь? Боишься запачкаться? Может, тебе не стоит пить с таким ублюдком как я? С убийцей. И брат, не всматриваясь в свой стакан залпом проглотил его и налил ещё, не стесняясь моего пристального взгляда. Я же, прежде чем пить, вдохнул запах этого божественного напитка. Это было красное, полусухое вино двадцатилетней выдержки. Я любил дорогой алкоголь и был приучен родителями правильно его пить - сначала нужно сделать один глоток, чтобы почувствовать терпкий, изысканный вкус и аромат. А потом - закрыть глаза. Я вспомнил отца и мать, с которыми мы сидели в дорогих ресторанах и пили изысканные вина. Пока я думал о своём, брат пил уже третий стакан и, направив на него свет фонаря, я понял, что он быстро опьянел. - Может, тебе хватит? – неуверенно спросил я, поглядывая на неестественный блеск глаз и румянец на щеках своего пьяного младшего брата. - Ты собираешься запретить мне? – спросил Локи, наливая себе четвёртый стакан и выпивая его, глядя мне прямо в глаза. – А ты кто такой? Ты просто мой любовник, который трахает меня время от времени. Да, и ещё считает себя моим благодетелем, потому что когда-то (это было очень давно) вытащил меня из вонючего кафе, где я занимался продажей наркотиков и употреблял их сам. Какого чёрта ты так поступил со мной! Я не хотел жизни респектабельного врача и любовника стареющего, лирического поэта, которого весьма устраивает его положение в обществе и набившие оскомину древние истины о боге, дьяволе и президенте за Стеной. Нет, да ты и не тянешь на роль любовника! Ты тянешь на роль богатого старика, содержащего молодую любовницу. - Я. Твой. Брат.- сквозь зубы прошипел я, схватив бутылку Локи за горлышко и намереваясь отобрать её у брата. – И я запрещаю тебе много пить. Отдай мне! - Как это трогательно, не правда ли? – проговорил Локи, заплетающимся языком. – Такой весь правильный старший брат не даёт погибнуть младшему. Спасает его. Трахает. Все довольны. Конец фильма, да? Но я так не хочу! Я не хочу! Я хочу жить своей жизнью, а не по твоей указки. Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! Ты всё понял? Я никогда тебя не любил! - Локи, успокойся, прошу! – сказал я, садясь рядом с ним и обнимая его за плечи. – Я не хотел…Я всего лишь… Ты мне очень дорог. После смерти родителей мы остались одни и я не хотел потерять единственно по-настоящему дорогого мне человека. И стал я помогать тебе, отнюдь не из-за того, что…что я хотел с тобой заняться любовью. Просто, мы с тобой родные братья. Пойми, Локи, я… я тебя люблю. Не так как мужчина любит свою возлюбленную, а чище, лучше. Я никогда не позволил бы себе просто поцеловать тебя в губы, если бы ты не разрешил мне сам. Если бы ты тогда первым не начал. Брат усмехнулся и какая-то гадкая ухмылка исказила его прекрасное лицо, а потом вдруг разрыдался, уронив голову на руки. - Тор, прости. – сказал он, не отнимая рук от своих заплаканных глаз– Я был несправедлив к тебе. Да, и ты единственный человек, которому я доверяю. Ты должен знать о том, что я задумал. В моей сумке лежат необходимые ингредиенты для того, чтобы создать вакцину против вируса. От японца я узнал секрет вируса и теперь я думаю, точнее я уверен, что смогу создать вакцину. Завтра я начну заниматься этим. А ты? Простишь ли ты меня, Тор? Любимый… Он вдруг отнял руки от лица и посмотрел на меня таким взглядом, от которого мне стало не по себе. А потом приложил свою мягкую ладонь к моей щеке и погладил меня нежно, словно существо бесконечно ему дорогое. На миг я даже поверил, что это действительно так. Я потянулся к его губам, от которых исходил удушливый запах дорогого алкоголя и сигарет, но Локи вдруг резко оттолкнул меня и крикнул: -Убирайся! Я хочу остаться один. Я не стал противоречить ему и вышел на свежий воздух. Мне было душно и плохо наедине с ним и хотелось хоть на миг оказаться в своей комфортно обставленной квартире известного учёного. Отдохнуть. Я закрыл глаза и представил свою прежнюю жизнь с Локи до того, как он заразился этим проклятым вирусом. Всё у нас было хорошо. Мы жили вместе. В тепле и покое. А что ожидает нас теперь? Мы – изгои. Даже если Локи найдёт вакцину– как мы сможем вернуться? И сможет ли Локи вылечить сам себя? Я подошёл к колодцу и всмотрелся в его тёмную воду, которая заставляла меня мечтать о вечном покое. Но я не мог оставить брата одного. Я нужен ему. И буду с ним до конца. Я прошёл вглубь вишнёвого сада и нашёл старую скамейку, которую делал ещё наш отец. Очистив её от навязчивых вьюнов, я сел и устремил взор в небо к тому неведомому богу, в которого когда-то веровал всей душой. До смерти родителей. Мысленно я попросил его помочь нам. Помочь моему брату. Ведь мы ни в чём не виноваты перед ним. Когда я пришёл домой Локи уже спал, держа не открытую бутылку вина в руке. Я лёг рядом с ним, обнимая его за талию и прижимая к себе, словно маленького. Так мы с ним часто спали в детстве, здесь, на родительской кровати, если оставались одни. На следующее утро я проснулся поздно и не обнаружил брата рядом. Я встал и вышел в коридор. Бросив взгляд на кухню и увидел там брата, который, к моему удивлению уже сделал уборку и что-то готовил там на столе, будучи одет в белый халат. - Что ты делаешь? – спросил я, подпирая спиной дверной косяк, и чувствуя себя почему-то лишним. - Оставь меня в покое! – ответил брат, оборачиваясь ко мне с лучезарной улыбкой. – Я занимаюсь созданием вакцины. Я ничего ему не сказал и вышел в сад подышать свежим воздухом. Так прошла примерно неделя. Локи закрывался в кухне со своими аппаратами, а я стал заниматься садом и практически очистив его от сорняков, обнаружил там огурцы и помидоры, которые в будущем обещали дать хороший урожай. Я стал за ними ухаживать, чтобы в дальнейшем сделать запасы на зиму, если, конечно, мы доживём до зимы. Однажды, я зашёл на кухню без стука. Мне просто хотелось увидеть брата и поговорить с ним. Локи целыми днями закрывался и разговаривал со своими колбами и пробирками или делал в тетради какие-то, только ему ведомые вычисления и пометки. Я увидел, что он что-то разглядывает в микроскоп и подошёл сзади, положив свою ладонь на его маленькую руку. Погладив пальцы брата, я заметил, что верх указательного имеет вид чёрного угля, оставшегося на месте костра и бессознательно отдёрнул руку, словно обжёгшись, поняв, что это сухая гангрена. Локи обернулся ко мне с понимающей и виноватой улыбкой и спрятал руку в карман своего белого халата.