Останься

      Ты был дорог мне…       Дороже, чем кто-либо.       И я никогда не смогу простить тебя за то, что ты сделал.       Никогда…       — Аннулируешь контракт?.. — я беспомощно повторял эти слова снова и снова, чувствуя учащающуюся дрожь в коленях, — Но ты не можешь уйти. Ты ведь… Ты не можешь. Не можешь.       Его решение звучало словно приговор. Приговор, вынесенный мне за то, что я просто не сумел удержать его. Не сумел превратить группу в нечто самое ценное и самое дорогое его сердцу. Не сумел заставить его полюбить Еxo, и теперь…       Теперь я был обязан понести самое тяжкое наказание из всех.       Должен был остаться здесь без него.       — Почему?..       Лухан безмолвно переступал с ноги на ногу, окружённый огромными чемоданами и разбросанными по полу брендовыми вещами — среди этого хаоса он выглядел маленьким принцем со своим собственным королевством за спиной, которое я начинал ненавидеть за медленное и безвозвратное исчезновение.       Падающий свет из окна плавно обрисовывал хрупкий силуэт парня, придавая ему образ некого божества с прекрасным личиком, чей испуганный взор был направлен на меня. И он заставлял меня ломаться.       Ты хоть осознаешь, какую ошибку совершаешь, чёрт тебя побери?..       На глаза наворачивались слёзы.       — Я ведь спрашивал тебя… — мой голос неустойчиво вибрировал, выдавая всю слабость, выплескивающуюся наружу, — Спрашивал миллионы раз, но ты обещал остаться. Почему ты изменил решение так внезапно? Почему, хён?       Его волосы светились, а оленьи глаза становились всё шире.       — Если бы я рассказал раньше… — он громко сглотнул, — ты бы повлиял на моё решение, — и сделал неуверенный шаг ко мне, — А оно и так далось мне нелег…       — Конечно! — яростно выкрикнул я, не давая ему закончить, — Конечно, мог повлиять! О чём ты говоришь, чёрт возьми! Я рассчитывал на это! А ты лгал мне прямо в лицо! Нагло лгал, хён!       Я был так зол и так беспомощен, что просто не был в силах осознать, что всё это происходит наяву.       Лухан всё ещё не сводил с меня виноватого взгляда, а я… Я хотел сделать ему больно. Хотел заставить его страдать и корчиться от боли. Словом, поступить с ним так же, как он поступил со мной.       Я хотел беспощадно колотить его кулаками. Со всей силы. До тех пор, пока он не одумается. Хотел бить его несмотря ни на что.       — Я даже причины не знаю! Что с тобой не так?!       — Сехун… — парень пробормотал, — я…       — Хочешь бросить всё, чего мы добились вместе?! — моя боль уже ручьями вырывалась наружу. — Вот так просто отказываешься от того, над чем мы нескончаемо долго работали?!       Лухан испуганно отпрыгнул от меня, настигая багаж и со звонким грохотом падая вместе с ним. Но я продолжал, давая волю ярости, швыряя одну из сумок парня в стену и сворачивая остальные:       — ПРЕДАТЕЛЬ!       Я прокричал это так громко, что у меня разболелось горло. Я почувствовал горький привкус крови во рту, но бессознательно продолжал громить вещи хёна.       Кто-то силой вытягивал меня из комнаты, больно сжимая предплечья. Сквозь слезы я видел, как в спешке поднимается с пола Лухан. Чондэ закрыл своим телом обзор, не позволяя мне накинуться на того, из-за кого я совсем потерял рассудок.       — МЫ БЫЛИ ОДНОЙ КОМАНДОЙ! — я срывал голос, — КАЖДЫЙ КОНЦЕРТ! КАЖДОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ, МАТЬ ЕГО, МЫ КРИЧАЛИ, ЧТО ЕДИНЫ!       Мне так больно…       — ЕДИНОЛИЧНИК! — гневно я пытался высвободиться из хватки мемберов, — РАЗЖИЛСЯ НА ПОПУЛЯРНОСТИ EXO И В КИТАЙ НАМЫЛИЛСЯ?! ПРЕДАТЕЛЬ!       Меня оттягивало сразу несколько человек, выводя из комнаты, но я упрямо вырывался, напоминая конченого психопата, продолжающего свои тщетные попытки спастись из походящей на тюрьму больницы. А причина моего внезапного сумасшествия оторопело пряталась за спиной Чена.       — Да послушай меня! — Лухан внезапно шагнул в опасную зону моего взрывного безумия, — Дай мне всё объяснить, блин!       — ВИДЕТЬ ТЕБЯ НЕ ХОЧУ!       — Сехун! — он подходил всё ближе и ближе, но Сухо с силой оттягивал его за руку, — Просто выслушай меня!       — ПРОВАЛИВАЙ!       Ты был так дорог мне, хён…       Ты ведь знал об этом, правда?       Ещё со времён стажёрства я всегда наблюдал за тобой со стороны, как настоящий фанат, желающий знать все мельчайшие подробности о своём айдоле, пусть ты ещё и не был представлен зрителям. Ты был простым парнем, ничем не выделяющимся из толпы — был обычным азиатским мальчишкой, любившим гонять мяч во дворе за домом. Собирал этот нелепый черный хвостик на самой макушке и бегал наровне с ветром, словно бы мог управлять им, но это моя стихия, хён. Моя…       Твоё миловидное личико привлекало внимание всех и сразу. Ты заставлял влюбляться в себя с первого взгляда и, казалось, пользовался этим, разбрасываясь теплыми улыбками налево и направо.       Ты так красив, чёрт возьми…       Нас ошибочно связывали братскими узами, и, Боже, как это льстило мне… Но ты — парень китайской крови, а потому, несмотря на всё зияющее в твоих глазах дружелюбие, всегда пытался держаться своих земляков.       Ты был добр ко мне. Любил поболтать, плюя на языковой барьер. Это мне в тебе и нравилось: твой забавный акцент придавал тебе милый вид плюшевой игрушки, которую хотелось затискать. Но из-за разницы в возрасте всё, что мне оставалось делать — это лишь наблюдать со стороны и ждать, когда ты коснёшься меня сам. Я обожал эти моменты, боясь шелохнуться лишний раз, чтобы не спугнуть дикого оленёнка.       Со временем я привык к тебе. Покладистость твоего характера не знала границ, и потому ты позволял мне делать то, чего я действительно хотел, несмотря на то, что макнэ. Мы стали лучшими друзьями, а потому, после дебюта фанаты быстро сделали из нас пару. Каждый раз, замечая нас вместе, они пищали это выдуманное слово «ХунХан», переходя на настоящие ультразвуки, едва только мы касались друг друга пусть и случайно. И даже компания была не прочь прибегнуть к подобному роду фансервиса ради повышения рейтинга. Мы оба в голос смеялись над глупой фантазией фанатов и продюсеров, но в такие минуты где-то внутри меня сердце меняло свой привычный ритм, выбивая из-под кожи пот: почему я смеюсь, ведь мне так больно?..       Я проклинал это подразделение на «К» и «М», заставляющее нас видеться всё реже. Ты продвигался в Китае, а я следовал за тобой, как по горячим следам, выслушивая от ведущих рассказы о том, как ещё совсем недавно на этом самом месте сидел ты и ловко увиливал от раздражающих вопросов о личной жизни, отвечать на которые не просто не хочется, но и нельзя в виду контракта и сумасшедших фанатов.       Но временами мы воссоединялись… И эти моменты были самыми запоминающимися в моей жизни. Самыми лучшими.       — Не смей жрать мой рамён! — я с громким топотом бегал за тобой по дому, когда ты с упаковкой моей лапши в руках несся прочь, хохоча и жуя на ходу.       Мы просто дрались в шутку не из-за чего, издавая много шума и раздражая отдыхающих мемберов. Но именно так мы становились ближе.       — Не разговаривай так с хёном, сикилявка! — будучи спортсменом, ты оправдывал фамилию, спасаясь от меня словно парнокопытное от свирепого хищника, — Сейчас доем, и как забубеню тебе промеж помидоров за неуважение!       — Что, блин? — я остановился, тяжело дыша. Смех разрывал меня на части, — Ну ты разозлил меня, Лу-гэ. Я долго терпел, но ты ведь и святого выведешь! — с этими словами я демонстративно направился в твою комнату и с грохотом запрыгнул на кровать.       Все в общежитии знали, как ты терпеть не можешь сие действо, и делали так лишь из вредности. Нам нравилось смотреть, как менялось выражение твоего лица — из испуганного милого оленёнка ты превращался в медведя, для которого габариты противника не имели никакого значения — ты мог безжалостно выпнуть с кровати любого, а после всё с той же смазливой мордашкой вытереть об обидчика ноги.       Я прыгал на твоей койке, пинал подушку и с издёвкой наблюдал за тем, как в твоих глазах разжигается пламя ярости. Быстро избавившись от полуфабриката, ты больно схватил меня за лодыжку, стараясь отбросить в сторону, но я не дался так просто — и мы оба рухнули на матрас.       — У-у-у… — без комментария Бэкхёна никогда нельзя было обойтись, — Да они же просто потрахаться хотят.       — Всё ребят, расходимся! — поддержал его Чанёль, — Даём мужикам уединиться!       Я гордился, что наши отношения позволяли переходить эту грань приличия и погружаться в океан неадекватности. Ты выглядел таким правильным и застенчивым, но всегда поддерживал моё озорство смехом и придавался подобному роду слабоумия вместе со мной.       Однако…       День изо дня я чувствовал ревность… Дикую ревность от осознания того факта, что причина твоей заботы, твоей доброты ко мне — лишь моя принадлежность к макнэ. Ты был мил со всеми и никого не обделял вниманием. Это ли не причина для ревности к мемберам?..       Мне всегда было интересно, о чём вы шепчетесь с Лэем на своём, но ты никогда не рассказывал…       Не рассказывал так же, как и то, что собираешься покинуть группу.       После ухода Криса я знал, что ты можешь испытать тот же соблазн — китайские продюсеры активно сманивали тебя на Родину, предлагая сольную карьеру и условия выгоднее наших. Но на все мои вопросы ты лишь отрицательно мотал головой:       — Успокойся ты. Не собираюсь я уходить, — ты терпеливо повторял это каждый раз, когда я снова и снова заводил эту пугающую меня тему разговора.       Пусть ты и говорил так… твоё поведение внезапно стало меняться. Всё чаще ты погружался в глубокие раздумья. Всё чаще твоя улыбка выглядела выдавленной и жуткой — даже дома ты превращался в того наигранного парня со сцены, который претворялся, что любит то, чем он занимается.       Ты мог обманывать фанатов, хён, но не меня. Я знал, что тебя что-то тревожит.       Именно поэтому я продолжал спрашивать. Я думал: быть может, мне удастся вытащить тебя из бездны собственных сомнений. Быть может, я смогу убедить тебя остаться в Корее. Это то, на что я рассчитывал…       Но вот я узнал о твоём уходе.       Я хотел выяснить причину. Хотел посмотреть тебе в глаза и поговорить, но… Видя то, как ты в спешке собираешь вещи, даже не оповестив ни о чём мемберов, которых мы привыкли называть семьёй, я просто не смог стерпеть это.       Каждый из нас считал тебя другом. Каждый из нас безумно любил тебя… А ты просто выпнул нас из собственной жизни и с этой смазливой мордашкой вытер ноги о наше доверие. Снова.       Мне больно.       И я зол…       Конечно, зол…