Останься

      Почему даже в собственном сне я вынужден умолять Лу остаться? А он продолжает мило улыбаться и исчезать во мраке моего подсознания…       Просто не уходи, хён…       Останься.       Со мной.       Внезапный грохот рядом вырвал меня из дрёмы. Лицом я лежал на мокрой подушке, свернувшись клубочком в уличной одежде — пока я спал, кто-то заботливо укрыл меня покрывалом. Солнце слепило, а тяжёлые веки и гудящая голова напоминали о литре пролитых вечером слёз. В груди всё ещё горело. Я медленно поднялся, рассматривая угол комнаты, словно мог разглядеть в нём Лухана, растерянно просящего прощения за свой необдуманный поступок. Но я его не было.       Пусто.       Как и в моей душе.       Словно из меня выскребли все остатки жизни, все эмоции. Всё, о чём я мог думать, был лишь уход Лухана. Но…       Господи, пусть всё это будет лишь плохим сном.       Из гостиной доносилось грохотание и встревоженные разговоры мемберов. Их обеспокоенные голоса давали мне ясно понять, что произошедшее — не моё воображение, и Лухан действительно уходит.       Потирая затёкшую шею, я взглянул на прикроватную тумбочку. Пластмассовый прозрачный стаканчик с чаем, на дне которого аппетитной горсткой красовались желейные шарики, привычно радовал глаз с утра — Лу всегда покупал для меня обожаемый мной бабл-ти, если уходил по делам до того, как я проснусь. И, несмотря на вчерашнюю встряску, этот раз не был исключением.       Я громко сглотнул.       Сегодня стаканчик шёл в комплекте с неподписанной запиской, где на скорую руку было выцарапано: «Пожалуйста, позвони, как проснёшься — нужно поговорить».       То ли всё ещё языковой барьер придавал грубый оттенок словам Лухана, то ли он действительно написал это так, словно желает оправдаться, нежели прояснить случившееся, дабы я не ненавидел его всю оставшуюся жизнь.       — Не хочу я с тобой разговаривать… — прошептал я хрипло.       Обида не позволила мне взять напиток в руки, поэтому я, бросая неуверенный взгляд на стакан шоколадного цвета в последний раз, направился в гостиную, откуда продолжали разноситься разговоры мемберов.       — Не время слезы лить, — мэнеджер подтолкнул Кая в сторону двери, — Вы опаздываете. И не забывайте про указание SM — никому ни слова. Даже вида не подавайте.       — Не уверен, что смогу…       Кёнсу был первым, кто заметил моё присутствие. Он смотрел на меня глазами полного презрения, словно тем, кто собирался расторгнуть контракт с компанией и предать группу, был никто иной как я. Я сжался под его пристальным взглядом, но лишь тогда заметил, что незнакомое мне лицо выкатывало из комнаты хёна его багаж. Одна часть меня хотела вцепиться в него руками и ногами, громко рыдая, что всё это глупая ошибка, другая продолжала злиться: ну и катись на все четыре, предатель.       Однако самого обладателя сумок среди членов группы я разглядеть не сумел.       Сердце отбивало в груди бешеный такт.       — Проснулся, СеХалк? — Бён тоже обратил на меня внимание и выдавил слишком неуверенную усмешку.       Я беспомощно похлопал ресницами, подходя ближе:       — Почему его вещи... — и указал пальцем на закрывающуюся входную дверь. Мои руки заметно тряслись.       — Бэкхён вчера видел билет на самолёт, — пояснил коротко Сухо, — Лу улетает сегодня ночью.       Воздух вокруг стремительно начал тяжелеть.       — Как?.. — я поджал губы, — SM просто так его не отпустит… Он ведь… Контракт ведь…       — Видимо, решил не дожидаться их окончательного решения.       — И что, он вот так… просто… улетит?       Все молчали.       — Если самолёт только ночью, то где он сам? — я наморщился, — Почему он не следит за своими вещами?       Парни переглянулись. Минсок тихо пробормотал:       — Мы всё осмотрели — ни билета, ни документов нет. Вещи тоже только что все увезли. Ничего его в общежитии не осталось, — брюнет вздохнул, уводя взгляд, — Полагаю, он уже не вернётся.       — Но вы сказали, что самолёт только ночью! — я выкрикнул, — Где он будет шататься всё это время?!       Чондэ схватил меня за плечи, стараясь унять — и неожиданно для самого себя я стих, рассматривая встревоженные лица мемберов. Только Бэк продолжал язвить:       — Всё из-за Великого психопата по имени «О Се Хун». Если бы ты на него не набросился с кулаками, то сидел бы он сейчас перед нами и ведал причину, которую, кажется, теперь мы узнаем только от SM, а они наплетут, дорого не возьмут.       — Да что вы несёте? — хмыкнул Кёнсу, — Просто позвоните ему.       Я пробормотал:       — То есть, это я во всём виноват? Вы все злитесь на него, но обвиняете меня?       — Мы-то не колошматили его почём зря, как припадочные.       — Я его и пальцем не тронул!       — Уверен? — Бён издевательски вскинул бровь, — Когда мы прибежали, он на полу валялся вверх тормашками.       Сухо раздражённо оттолкнул парня в сторону, заставляя замолчать:       — Слушай, — он тяжело выдохнул, — Лухан и без того находился в тяжелом положении — он знал, что мы не с цветами его будем провожать. Но из-за того, что ты на него набросился, да ещё и всякие оскорбления начал выкрикивать, теперь он думает, что мы все его презираем. Чувствует себя под давлением. Да, мы злимся. Да, мы тоже расстроены. И да, нас тоже бесит эта «миссия» компании делать вид, что ничего не произошло и не высказывать своего отношения в прессе по поводу ухода Лу, будто нам плевать. Но мы едины. Если он уходит, значит есть на то причины. Я не говорю, что мы должны поощрять его решение, но… хотя бы поговорить с ним обязаны. Сейчас именно в эту самую минуту ему нужна наша поддержка как никогда.       — И… — Чондэ пробубнил, — Чунмён не имел в виду, что в его уходе есть твоя вина. Лухану тяжело, ведь не каждый день он принимает такие решения.       Я стоял в растерянности. Мои колени подкашивались, и я хотел выдать новую порцию слёз на плече одного из мемберов. На плече у Лу. Я бы умолял его вернуться обратно, пусть и знаю, что уже ничего не выйдет. Но…       Неужели я действительно совершил ошибку? Я действовал импульсивно лишь от обиды, ведь чувствую себя эгоистично брошенным.       — Я позвоню ему, — тихо произнёс я, снова удаляясь в комнату.       Неудивительно…       Я всегда боялся, что настойчивый промоушен загубит все связывающие нас узы, пусть он и поднимает рейтинг. Из-за плотного графика мы видимся с мемберами всё реже — одни сутками снимаются в дорамах, другие проводят долгие часы на радио и различных развлекательных шоу. В последние дни времени не хватает даже на сон, о каком общении с участниками вообще может идти речь?       Неудивительно, что отказаться от группы стало слишком простым решением.       На звонок Лухан ответил не сразу. Я услышал этот усталый голос, словно он одиноко умирал где-то на улице, свернувшись в клубок, и мне стало больно. Он действительно сильно переживает, а потому не может вернуться в общежитие. Я не должен относиться к нему с презрением только из-за того, что наши взгляды на будущее различаются.       С шумом выпивая купленный парнем чай, я запоминал названный адрес, где мы должны были встретиться — больница.       А ведь, и вправду… В последнее время хён слишком часто жаловался на своё здоровье. Из-за постоянных мигреней даже отказался выступать в Тайланде... Может ли это быть главной причиной его ухода? Ведь… если так, то история Криса повторяется.       К счастью, лишь сегодняшний вечер был обременён моим расписанием, потому уже спустя некоторое время, замаскировавшись под заурядного жителя Сеула, я стоял у ворот в больницу и наблюдал за тем, как медленно меняет свой цвет небо — оно затягивалось тучами, превращая мир в чёрно-белый фильм. Дул прохладный утренний ветерок, тревожа отмирающие листья деревьев. Часть он прихватывал с собой и с тихим гулом уносил прочь.       Хочу улететь вместе с ними...       — Сехун-а! — Лухан выбежал из здания совершенно неожиданно.       Пусть он и прятался за солнцезащитными очками и капюшоном, но продолжал излучать обаяние, покоряющее сердца окружающих, невзирая даже на то, что голос его продолжал звучать слабо.       Он запыхался — видимо, пришлось сбегать по лестнице.       — Долго ждал?       Я молча помотал головой, вновь возвращая свой взор на страдающие деревья.       Странно, но в эту самую минуту, мне казалось, что я стал одним из них — обессиленно стоял посреди улицы, а ветер жестоко обрывал каждое прописанное в моей голове слово, унося в мир боли и беспомощности.       Да… я совершенно не знал, что мне стоит сказать.       Хён находился на приличном расстоянии от меня, подобно любовным сценам аниме-мультфильмов. Мы оба растерянно молчали под шум жёлтой листвы, проносящейся мимо нас.       — Спасибо за чай, — неуверенно я решил взять инициативу в разговоре.       Лу упёрся плечом в забор и постарался улыбнуться:       — Да ладно…       Его куртка шуршала.       — Так ты… — я пробормотал, вслушиваясь в шорох, — ...действительно улетаешь сегодня?       Парень виновато молчал. Он смотрел мне в ноги, приоткрыв рот.       Что творится сейчас в твоей голове, хён?       Расскажи мне.       Поделись со мной.       Но он продолжал молчать, всё ещё опустив голову. Гневно я тоже упёрся спиной в забор, тяжело вздыхая и стараясь не вскипать снова:       — Но ты же собирался вернуться сегодня домой, правда?       — Собирался, — парень внезапно кивнул, — Я кое-что забыл.       Ребята сказали, что в общежитии от него ничего не осталось — лишь воспоминания, которые всегда будут терзать мысли каждого из нас.       — Забыл по-попрощаться со всеми, — пробубнил Лухан, запинаясь от волнения, — Послушай, Сехуни… Мне, правда, жаль, что так вышло. Я знаю, что ты злишься. Я ведь… — он тяжело выдохнул, словно набирался уверенности, и продолжил тише прежнего, — Когда ушёл Крис, я тоже чувствовал себя преданным. Я думал, как такое возможно? Ведь мы столько сил вложили в проект, столько наград получили, столько фанатов ждали от нас нового… Как? Как можно бросить всё? Я решил, что Ифань никогда не был привязан к нам, раз так легко отказался от всего, но…       Лу прикусил губу, замолчав.       Лучи солнца с особым трудом пробились сквозь толстый слой туч и пали на лицо парня. Благодаря этому свету я смог разглядеть остановленный на моём лице взгляд друга. Он выглядел так болезненно и так виновато, что мне захотелось обнять его.       — Я был неправ, — он страдающе оскалился, снова опуская голову, — Это чертовски трудно. Сейчас я понимаю его. Понимаю, как он разрывался между группой и собственным здоровьем. Понимаю, как он страдал...       Я молча слушал.       — Всё из-за компании, — хён приподнял упавший на глаза капюшон, — Она гребёт нами деньги. Мы не люди для них. Лишь средство получения состояния — с утра до ночи мы только и делаем, что пашем на SM и рейтинг. А после создания BTS у Сумана вообще башню снесло, — казалось, он начинал злиться, — Даже если мы сдохнем в процессе, они из могилы нас достанут и будут сутками крутить по ящику загнивающий труп — всё ради рейтинга.       Его тон повышался с каждым произнесённым словом, но Лу и сам уловил вырывающуюся из его уст злобу, потому внезапно замолк, поджимая губы. Он в очередной раз глубоко вздохнул и снова поднял на меня глаза:       — Моё состояние всё хуже, — продолжил он спокойнее, подходя ближе, — Врач не перестаёт отчитывать меня за то, что я не следую его указаниям взять передышку, но компания не позволяет мне отдыхать. Я разговаривал с ними неоднократно. Мне даже пришлось привести менеджера с собой на приём, но Суман и слушать меня не хочет.       Конечно, Лу… Твое милое личико поднимает нам рейтинг, привлекая всё больше и больше фанатов. Как Суман может вот так просто позволить тебе перестать появляться на экранах?       — Я просто очень разозлился, — хён пробормотал растерянно, — Разозлился из-за его слов, что ему плевать даже если я буду в муках блевать на сцене кровью — я должен продолжать улыбаться ради фанатов. Должен продолжать петь со счастливым видом. Но не ради фанатов, а ради рейтинга. Я был так зол, что впал в состояние аффекта…       — И с горяча решил разорвать контракт? — тихо перебил парня я.       Лухан неуверенно кивнул:       — Поэтому я купил билет в Китай — я хотел уехать как можно скорее, — он прохрипел, — И не успел рассказать вам.       Неужели всему виной мимолётная злоба?       — Знаешь, — на лице у парня проскочила едва заметная улыбка, — у меня было слишком много предпосылок отказаться от всего намного раньше, ведь я так часто думал об этом после ухода Криса. И только ты заставлял меня сомневаться в своих выводах. Благодаря тебе чаша моих весов склонялась в сторону Exo…       Но всё же у меня ничего не вышло...       Внезапный удар грома заставил Землю содрогнуться в ужасе. Оленёнок закусил губы, пряча руки в карманах.       Ты ведь лжёшь мне, хён… Твое здоровье лишь стало конечной точкой.       Я обречённо смотрел парню в лицо. Он продолжал кусать губы, ожидая моего ответа.       Такой красивый, хоть и скрывался за очками. Такой родной и бесценный…       Солги мне ещё, Лу. Заставь меня поверить в твою бескорыстность.       Заставь простить тебя.       — Неужели сегодня я просто распрощаюсь с тобой?.. — мой голос продрожал.       Заставь меня мучиться.       — Похоже на то…       Заставь страдать.       Ведь тебе всегда было плевать на меня...       — Но у меня же нет причин беспокоиться за тебя, правда?       Я всего-лишь макнэ, удостоившийся твоей вынужденной заботы.       Всего-лишь человек, которого ты безжалостно превращаешь в своё прошлое.       — Потому что... — Лу в очередной раз выдавленно улыбнулся, и я заметил, как на его щеку упала первая капля дождя, ласково стекающая к подбородку, — ...я отдаю тебя в руки Чунмёну.       Заставь меня вот так просто исчезнуть из твоей жизни.       Дрожа, я вывернул руку ладонью вверх, стараясь поймать дождь, но, несмотря ни на что, оставался сух.       Я вздрогнул.       — Я так ревновал тебя к нему… — Лухан сжал плечи, делая шаги назад.       Очередная капля пала ему на вторую щёку.       Ты плачешь, хён? Ты, правда, плачешь?       В эту самую минуту, смотря на его искренние слёзы, мне захотелось улыбнуться. Но учащающееся биение сердца резво выбивало из меня ответную иллюзию дождя, искажающую лицо душевной агонией.       Я поймал парня за руку, вглядываясь в глаза сквозь толщу затемнённых стёкол. Его зрачки суетливо бегали по моему лицу. Я ощущал дрожь его тела, словно сквозь него пропускали ток — ещё немного и парень заискрится, сжигая меня дотла, ведь я и сам трясся, постукивая зубами. Мне было холодно. Безумно холодно..       Что тебе вообще известно о ревности, хён? То жалкое ребячество, которое ты испытываешь, и рядом не стояло с тем, что чувствую я. Я ревновал тебя ко всему, что было способно вызывать твою улыбку.       Но я так же ненавижу всё то, что способно вызвать у тебя слёзы…       — Лу... — мой голос вибрировал       Я никогда не смогу рассказать тебе о том, что чувствовал.       Но ведь ты и без этого знаешь, правда?       — ...ты такой страшный, когда ревёшь, — мои глаза так же переполнились водой, и я дал ей свободу, тихо хихикая.       — Ты тоже, — ледяной рукой хён стёр боль с моего лица и привычно дотронулся до подбородка, приподнимая голову.       Внезапно я почувствовал прилив энергии. Словно во мне проснулась сама жизнь.       Ты всегда заставлял меня гордо смотреть на проблемы с высоты своего роста — ведь именно так они казались смехотворно пустыми.       Да… Уже ничего не изменить. Мне придется отпустить тебя. Придется пожелать удачи. Потому как, это именно то, чего хочет твоё сердце, а моё… Моё жаждет биться в такт с твоим.       Тот факт, что я даю тебе свободу, не означает, что перестану любить тебя. Правда?..       — Если Сухо будет распускать руки, — Лу усмехнулся, — я приеду. И уничтожу его.       Но почему мне по-прежнему больно?       — Только ради этого я попрошу его о такой вольности, — слёзы продолжали стекать ручьями, но уже в голос мы оба смеялись.       Мне жаль, что из-за расписания я не смогу провести с тобой твои последние минуты в Корее. Жаль, что не смогу посмотреть тебе вслед. Но… С этого самого момента я буду следить за тобой. Буду твоим самым верным фанатом.       Я прижал к себе оленёнка, осознавая, что это наша последняя встреча. Это наши последние минуты, проведённые вместе.       Это наши последние совместные воспоминания.       Насколько бы сильно ты ни уставал... Несмотря на все трудности, ожидающие тебя в сольной карьере... Если это то, ради чего ты бросил группу, хён, пообещай мне, что сделаешь всё, чтобы стать сильнейшим конкурентом Exo. Это будет наша битва.       Битва, в которой мы станем сильнее.       Пообещай мне быть сильным, хён. Пообещай, что справишься.       Пообещай, что будешь помнить о нас.