Каждому фетишисту по демону

      Балконная дверь распахнута настежь. Холодный, промозглый ветер треплет грязные, изорванные занавески. Тем не менее серый туман, густым киселем плотно застилающий пространство за немытым окном, кажется, неподвластен движению воздуха. В голове звучит отдаленно знакомый голос, но никак не могу разобрать - чей. Он зовет меня. Делаю шаг в сторону балкона. Под босыми ногами неприятно хрустят стеклянные осколки, но боли в ступнях я не чувствую, а рассмотреть, поранил ли ноги, почему-то никак не получается. Пересекаю балконный порог и ныряю в туман. На пару мгновений все заволакивает мутно-серой пеленой. Голос становится громче и все настойчивей повторяет: «Иди ко мне, иди, я здесь…» Еще пара шагов в неизвестность, и выныриваю из туманной дымки, оказываясь в огромном зеркальном кубе. Обернувшись вокруг своей оси, понимаю, что из этого места нет выхода. Источника света не видно, но в помещении светло. Во всех четырех зеркальных гранях танцует мое отражение, создавая мои бесконечно повторяющиеся копии. Но я стою, не двигаясь, а отражение словно живет собственной жизнью, продолжая выгибаться в неистовом танце. Закрываю глаза, пытаясь избавиться от неправильной картинки, но, к моему ужасу, продолжаю наблюдать за своим взбесившимся отражением сквозь веки, ставшие отчего-то совсем прозрачными. Бежать некуда, здесь нет ни одной двери. Отшатнувшись назад, упираюсь спиной в зеркальную стену и тут же слышу мягкий шепот в самое ухо: "Время пришло", — а потом мою талию обхватывает в замок пара рук — моих собственных рук. От охватившего ужаса дернувшись, вырываюсь из захвата и оборачиваюсь — мое отражение, улыбаясь, протягивает мне руки. Я кричу, но не слышу собственного голоса, хотя и чувствую, как напрягаются голосовые связки, а в легких заканчивается кислород. Я кричу, а мое отражение заливается диким хохотом. Не в силах более выносить происходящие, с немым воплем кидаюсь на свой дубликат, занося кулак для удара. Безумный смех сменяется звоном тысячи осколков, погребающих меня под собой, сквозь который прорывается уже другой, не менее пугающий голос: "Ждан... Дан..."       — Юр, он не просыпается, — было первым, что донеслось до моего слуха.       Лежать было мягко. Я словно утопал в пушистом облаке, приятно пахнущем лавандой вперемешку с уже знакомым мне запахом морозной свежести. Открывать глаза было страшно. Не до конца схлынувшие ощущения от приснившегося кошмара смешивались с леденящими душу воспоминаниями о произошедшем накануне. Да, я прекрасно помнил и встречу в темном переулке, и неестественно подросший локон из альбома, да и не был дураком, чтобы не понять, что происходящие со мной события «слегка» выбиваются за рамки нормальности. Но порефлексировать над ситуацией мне не дал диалог, происходивший над моей якобы спящей тушкой.       — А что ты хотел? Я же предупреждал тебя, что еще рано, он не готов. Тяжело было подождать пару дней? — голос второго из участников разговора звучал слегка раздраженно и заставил меня вздрогнуть, вспоминая приснившийся кошмар, и тем самым выдать свое пробуждение.       — Очнулся! — издал радостный возглас обладатель необычных волос, когда я, переборов страх, все же открыл глаза. — Привет, помнишь меня? — спросил он, улыбаясь, нависнув надо мной так, что кончики длинных волос касались моего лица, слегка щекоча и обдавая морозным запахом.       Подавив желание закричать и снова провалиться в беспамятство, неуверенно кивнул.       — Уйди, Илиан, не видишь, ты его пугаешь?       Черноволосый исчез, зато в поле зрения появилась другая физиономия, от вида которой кричать хотелось не меньше: серо-зеленый цвет глаз, прямой нос с узкими крыльями, средней полноты губы с немного нечетким контуром, да даже светло-русые волосы, мягкими волнами обрамляющие овальной формы лицо, - все это было точь-в-точь таким же, каким ежедневно я видел себя в отражении зеркала. Затаив дыхание, я разглядывал свою копию, пытаясь отыскать рациональное объяснение странному явлению, но ничего толкового в голову не лезло, кроме бредятины про брата-близнеца, да вот только я собственными глазами видел свою медицинскую карту, в которой черным по белому было написано, что я являюсь единственным ребенком от первой беременности.       — Прости, что напугали тебя, сынок, — после минутного молчания заговорила моя копия, видимо, решив, что предоставил мне достаточно времени для ознакомления со своей персоной.       На услышанное "сынок" я смог ответить только сдавленным "Кря", сопровождаемым начавшейся икотой. Слишком уж молодо выглядел мой клон для того, чтобы годиться мне в отцы. Умом я понимал, что такого быть не может, но интуиция, в свою очередь, сиреной завывала о правдивости слов моей копии.       — Не бойся, мы не причиним тебе вреда, — продолжил увещевать меня "папаша", пока я все так же ошарашено пялился на свое-его лицо. — Как бы странно это ни звучало, я действительно твой отец, мое имя Юрташ, но, думаю, тебе привычней будет звать меня Юрием.       — Ну уж точно не "папочка", — фыркнул я. Отчего-то страх сменился злостью. — И где же, позволь узнать, тебя носило двадцать пять лет? Пластические операции себе делал, ботоксом кололся? — в душе недоумевая, откуда в моем голосе взялась такая язвительность, я продолжал сыпать колкостями, стараясь побольнее ужалить словами.       За спиной Юрташа раздался смех.       — Ты посмотри, и правду говорят, яблоко от яблони...       — А ты вообще кто такой? Чего привязался как банный лист? — перекинул я свой гнев на ухахатывающегося черноволосого, — даже приподнялся на постели, чтобы удобней было огрызаться, краем глаза отметив незнакомую, но довольно богатую обстановку большой светлой комнаты.       — Прости, забыл представиться — Илиан, для тебя просто Илья — ледяной демон и твой нареченный...       Договорить Илиану помешала смачная оплеуха, прилетевшая от стоящего рядом Юрташа.       — Прекрати шугать ребенка! — слышать подобное от парня, хоть и назвавшегося моим отцом, но выглядящего одинаково со мной, было весьма комично, и я рассмеялся. Хотя не так, истерически заржал, хватаясь за сведенные спазмом мышцы пресса и размазывая по лицу выступившие слезы.       — А ты... кто такой? — сквозь смех спросил я у Юрташа. — Тоже, небось, демон какой?       — Можно и так сказать, — пожал он плечами. — Джин, демон, называй, как тебе больше нравится. Я исполняю самые сокровенные желания людей, забирая взамен самую малость — годы жизни.       — Это что, розыгрыш такой на день рождения? — с надеждой в голосе спросил я. — И где же прячутся остальные?       — Поверь, Ждан, мы более чем серьезны с тобой.       «Да они же самые настоящие психи, маньяки!» — осенило меня. Нужно было срочно спасать свою шкурку. Подскочив, я взглядом стал искать пути к отступлению, но никакой другой двери, кроме распахнутой настежь балконной, не обнаружил. К ней и кинулся, пулей выскочив на открытый балкон, едва успев затормозить, чтобы не кувыркнуться через перила. Набрав в грудь побольше воздуха, со всей силы выкрикнул:       — Помогите!!!       Судя по высоте, этаж был где-то третий, на улице день-деньской, но снующие по тротуарам люди не обратили на мои вопли совершенно никакого внимания, продолжая невозмутимо спешить по своим делам. Я повторил попытку, и снова безрезультатно. Кричал я до тех пор, пока не охрип, но ни «пожар», ни «насилуют, милиция» не заставили ни одного из многочисленных прохожих даже поднять голову. Будто меня и вовсе не существовало.       Обессилев, я опустился на пол, опершись спиной о балконные перила, и обхватил трясущиеся колени руками. Было страшно, но страх уже казался каким-то притупившимся, накатила апатия — видимо, я попросту смирился с происходящим.       — Проорался? — спокойно спросил появившийся в дверном проеме Юрташ.       Я вяло кивнул.       — Тогда поднимайся. Пора поговорить серьезно, без истерик.       С трудом встав на ноги, обреченно поплелся за «папашей» внутрь квартиры. В тот момент я чувствовал, что жизнь моя кардинально меняется, и что «как прежде» уже не будет никогда, вот только неизвестно - в лучшую или худшую из сторон.