Каждому фетишисту по демону

      "Так просто? Да быть этого не может",– я ошалело несся по улицам, не веря в свою удачу. Я и не надеялся, что меня так легко отпустят. Да и что вообще отпустят. А тут:       – Конечно, иди,– спокойно произнес Илиан.       – Так и знал, что... – уже начал было возмущаться я, подспудно ожидая отказа, но тут же осекся, осознав смысл сказанного. – Что?! Правда? – переспросил уже более спокойно, стараясь сдерживать эмоции и не выдать чрезмерную радость.       – Конечно, – подтвердил Юрташ, пожав плечами, – если тебе так важны твои человеческие дела, иди, а завтра в девять вечера ждем тебя в "Клубе тайных желаний". Отметим твой день рождения по-семейному.       Едва сдержался от колкого замечания в адрес новоприобретенного семейства, выразив свое мнение по этому поводу, только едва скривившись. Вступать в дискуссии мне было некогда, свобода уже маячила на горизонте аппетитными формами.       – В девять – значит, в девять, – вроде как небрежно пожал плечами, якобы смирился с ситуацией. – Так я... пойду? – спросил, а сам уже стал бочком продвигаться к выходу.       "Демоны" молча наблюдали за моими маневрами, пока я не понял, что понятия не имею, как мне из этого "зазеркалья" выбраться.       – А как...? – не успел я до конца озвучить вопрос, как отказался прижат к груди Илиана. В носу тут же защекотало от запаха мороза, а спустя пару секунд я уже был на улице один, но все еще ощущал на себе прикосновения Илиана, который за столь короткое время умудрился меня качественно облапать.       Первой мыслью было бежать в полицию. Я уже повернул в сторону участка, но остановился и задумался. И что я скажу полицейским? Что меня похитили демоны и собираются завтра вечером изнасиловать в особо извращённой форме? Из опасений провести остаток жизни в палате с мягкими стенами вариант с обращением к властям отпадал. Стоя посреди улицы, раздумывал над тем, куда же мне податься. Домой и на работу нельзя. Там меня легко найдут и оприходуют, как и обещали. Телефона при мне не было, денег тоже. Раздумывая над безвыходностью своего положения, бесцельно слонялся по городским улицам.       К вечеру, когда ноги уже гудели от усталости, а желудок, жалобно завывая, грозился прилипнуть к позвоночнику, я так и не пришел к какому-то более или менее приемлемому варианту.       Без сил плюхнувшись на скамейку возле одного из подъездов многоэтажки, мимо которой в тот момент проходил, уже приготовился провести ночь прямо там, как обычный российский бомж: отдав свою несчастную тушку на съедение комарам и бродячим собакам. Прикрыв глаза, облокотился на спинку скамейки и тяжко вздохнул – голова сильно кружилась, не то от голода, не то от усталости.       – Даньчик?! – от раздавшегося надо мной удивленного возгласа я резко передумал помирать, открыл глаза и уставился на стоящую передо мной Настю. – Ты что здесь делаешь? Почему тебя на работе не было? И трубку не берешь! – вопросы посыпались на меня, как из рога изобилия.       – Настена! – я подскочил и кинулся обнимать свое неожиданное спасение. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, – и прижался к губам опешившей девушки в глубоком поцелуе. За тяжкими думами и общей измотанностью я не заметил, что, оказывается, ноги сами вывели меня к Настиному дому.       – Идем, дома поговорим, – прошептала покрасневшая Настя, едва отцепив меня от себя, – соседи ведь смотрят. И правда, парочка зловредного вида бабулек, сидевших у соседнего подъезда, с каким-то кровожадным интересом пялилась в нашу сторону, явно предвкушая свежую сплетню.       Сразу поговорить у нас не получилось. Настя, услышав рулады, издаваемые моим крайне оголодавшим желудком, охнув, потащила меня сразу на кухню. Дождавшись, пока я в рекордные сроки опустошил тарелку с фантастически вкусным борщом, и поставив на стол две чашечки с чаем и тарелку с домашним печеньем, села напротив и выжидающе на меня посмотрела.       Не зная, с чего начать, я старательно отводил взгляд, стараясь не смотреть Насте в глаза, делая вид, что мне крайне интересен рисунок ярко-алых маков на лимонного цвета кафельной плитке (сочетание и правда вырвиглазное).       Хозяйка квартиры первая не выдержала напряженного молчания:       – Расскажешь уже или так и будем в молчанку играть? – спросила она, раздраженно позвякивая ложечкой о края чашки.       – А покрепче ничего нет? – спросил я вместо ответа, тоскливо посмотрев на стоящую предо мной кружку.       – Что, все настолько плохо? – в голосе Анастасии явно слышалась тревога. Девушка прекрасно знала, что алкоголь я употребляю крайне редко и с большой неохотой.       Я кивнул.       – Обещай, что не вызовешь санитаров после того, что я сейчас тебе расскажу, – произнес, наблюдая, как девушка нетвердой рукой разливает по рюмкам коньяк. Рука Насти дрогнула, и крепленая жидкость расползлась по желтой скатерти коричневым пятном.       – Господи! Да что же такое с тобой случилось?! – залпом Настя опрокинула в себя рюмку, даже не поморщившись, как заправский алкоголик, занюхав рукавом. – Или говоришь, или я правда вызываю санитаров, – рюмка стукнулась о столешницу. Я вздрогнул и, опустошив свою стопку, принялся рассказывать: о новоявленных родственниках, об их странном происхождении и о том, что меня ожидает завтрашним вечером. Говорил, а сам думал о том, насколько бредово звучат мои россказни.       – Фух! – облегченно выдохнула Настя, когда я, замолчав, посмотрел на нее, ожидая реакции на услышанное. – А я уж было подумала, что-то серьезное произошло. А ты всего лишь, оказывается, из "наших". Думала, мне показалось, когда почувствовала твою ауру.       К горлу подкатила тошнота, а в глазах заплясали блестящие пятна.       – Настенька, не надо так шутить, – жалобно пропищал я, все еще надеясь, что она просто жестоко шутит, – мне и так хреновей некуда.       – Никаких шуток, Ждан, – по вполне серьезному выражению лица девушки с прискорбием понял, что она вовсе не шутит.