Семья

Стакан с водой в руках дрожал, и поднести его к губам, не пролив ни капли, у омеги не получалось совершенно. Тихая истерика, накрывшая его, клокотала внутри, проявляясь внешне лишь в ознобе и полной отрешённости от реальности. Дети были в порядке, но это никоим образом не уменьшало чувство вины, ведь, будучи ответственным за них, Ален с задачей не справился. Если бы он не отыскал их вовремя, хулиганы натворили бы что-то, покалечили ребят, да только удовлетворения никакого испытать не получалось: досталось и Лукасу, и Вилли. Подростков же удалось сдать в полицию, но один сумел сбежать. Ален не думал, что в нём может быть столько ненависти к детям, что он может желать кому-то страшной участи, но сейчас им владело лишь одно желание – он хотел, чтоб обидчикам досталось. Как? Это не имело значения, но спокойной жизни им больше не видать. Своими руками он им причинить вреда не мог, а вот надеяться, что те получат по заслугам иными способами, не переставал. – Он позвонит, когда будет в состоянии говорить, – произнёс Рави в трубку и после завершил вызов. Он с заметным сочувствием посмотрел на друга и присел рядом с ним, не задавая вопросов. Что бы он сейчас ни сказал, Ален тупо кивнёт и даже не воспримет его слов. Сначала друг пытался до него достучаться, но после это дело оставил и решил просто быть рядом и помогать в случае необходимости. На звонок он ответил сам, но омеге не было интересно, кто же хотел его слышать в этот момент. И перезванивать он не собирался. На его глазах над дорогим ему человеком издевались, а он даже не мог помешать. Алену казалось, что он бежал как никогда медленно, только отдаляясь от группы подростков, и даже за не поспевающим за ним Парисом он совершенно не следил. Оба родителя были в панике, Парису же досталось основательнее, так как его малыш внезапно заговорил, что вынудило обоих поехать в больницу. С Лукасом ничего страшного не произошло, тот был напуган и волновался о своём друге, но травм не получил. Его же опекун вёл себя так, словно атаковали его, а не ребёнка. – Возьми себя в руки, пожалуйста, – обратился Рави к другу жёстким голосом. Ему не нравилось наблюдать близкого товарища таким, не нравилось не иметь возможности поговорить с ним и успокоить. Он даже не понимал, что именно так шокировало Алена и какие слова могли заставить его запереться в себе окончательно. Позвать на помощь было некого, Рэя он успокоил, успешно соврав о том, что омеге нездоровится, и теперь остался здесь один. Вот только, если совсем ничего не делать, то и результата ждать не нужно. – Я понимаю твоё состояние, вот только Лукасу ты сейчас не поможешь. Бедняжка еле уснул, но с ним всё в порядке. Испугался, но с этим можно справиться. Ему поддержка твоя нужна, а как от тебя её дождаться, если ты сам беспомощен? Ален понимал, но ничего не мог с собой поделать. Он серьёзно оплошал, ему стоило быть внимательнее, а не увлекаться собой и своими отношениями. Почему-то, молодой человек был твёрдо уверен, что именно тема разговора, так увлёкшая их с Парисом, была причиной трагедии. Если бы они говорили о чём-то другом, то подобного никогда бы не произошло. Но Ален так гордился собой, так хотел поделиться с кем-то своей радостью, что забыл обо всём на свете. Конечно, Лукас был прав в своих обидах. Омега забыл бы о нём совершенно и превратился во второго папу, который оставил бы его ради любовника. Почему омега сам не замечал этого? Не видел, что творит? Даже малыш оказался прозорливее его самого. – Это нужно прекращать, – произнёс Ален слабым голосом, всё же поднеся стакан к губам. Он сделал небольшой глоток, но тот не принёс никакого облегчения. Казалось, дрожь лишь усилилась. – В моей жизни может быть только один альфа, и выбор должен пасть в сторону ребёнка. Я осознанно забрал его из приюта, хотел воспитать и подарить семью, в итоге же… – Зачем жертвы? – вздохнул Рави, наконец добившись ответа, но никак этому не обрадовавшийся. Он был рад за своего друга, с улыбкой наблюдал за его изменениями, но в то же время испытывал тревогу. Ален словно сам создавал себе преграды, а после корил себя за то, что не мог справиться с трудностями. Это был не просто глупый поступок, а ещё и разрушительный. Он хотел построить семью, не потеряв ничего, а после просто прогорел в этом. Опять же, по причине собственной глупости. Рави мог бы разложить ему всё по полочкам, но дало бы это эффект? Вмешиваться в чужие отношения он не любил, но сейчас нужно было спасать друга. Он откроет ему глаза, а дальше оставит Алена с этой информацией. Если даже тогда он пойдёт по неверному пути, Рави останется лишь отступить. – Ты стараешься разделить эти две части своей жизни, как если бы они не имели друг с другом ничего общего. У тебя есть ребёнок. И у тебя есть любимый мужчина. Не думается тебе, что обычно они неотделимы друг от друга? Ты не стал их знакомить, опасаясь реакции Лукаса, а по итогу сделал лишь хуже. Мальчик тоскует по отцу, но отца рядом нет, Ален. И мы не знает, появится ли он. Ты понимаешь это? Или ты готов отыскать его родителя, расписаться с ним и жить так, словно вы изначально пара? Бросить ради этого своего альфу? – Мне нужно личное пространство, возможность почувствовать себя омегой, а не родителем. – Так, может, стоило строить свою жизнь в иной последовательности? Рави был слишком резок, и это обижало омегу, но он не мог ему возразить. Потому что друг был прав и совершенно верно видел его проблему. Казалось, что у Алена есть веские причины, чтоб не знакомить Лукаса и Рэя, но на деле он просто трусил. Сколько историй он слышал о том, что отношения распадались из-за ребёнка? Чужого ребёнка, которого альфа полюбить не мог. Или когда дети превращались в сущий кошмар, мстя родителю за его неверный выбор. Да, подобное встречалось везде, редкостью не было, но в своей семье омега такого видеть не хотел. Его подростковые мечты о прекрасном муже и потрясающем сыне никуда не испарились, в любви Ален оставался пятнадцатилетним подростком. А теперь от него требовали серьёзных решений. – Я не смогу, это выше меня. Проще просто расстаться, пока всё не зашло слишком далеко, иначе я сорвусь. Рэй мне близок, но не до такой степени, чтоб я не мог с ним попрощаться. Он найдёт кого-то лучше. Без ребёнка, с опытом. Я тоже найду кого-то лучше. – Не ври себе, – фыркнул Рави. Со стороны могло показаться, что они давние враги, на деле же ближе друг друга у них никого не было. Вот только, будучи омегой эмоциональным, Рави не мог оставаться дружелюбным в такой момент. Порой нужно использовать своё негодование и сказать правду, наплевав на чувства друга. – С таким отношением к этой ситуации, ты никогда не сможешь найти мужа. Я не говорю, что это необходимо, вот только ты считаешь, что тебе нужна полная семья. Даже если ребёнок будет не ваш. И знаешь что, это благородно, нужна сила духа для этого, и я уважаю тебя за твоё решение. Но в данный момент передо мной сидит тряпка, которая боится ответственности. Что будет со следующим? Ты откажешься знакомить его с Лукасом, будешь держать их на расстоянии друг от друга, а после снова бросишь, лишь бы не позволить двум частям твоей жизни стать одним целым? Как часто? Пока Лукас не станет жить один? Прошу меня простить, но к тому моменту мало кому ты будешь нужен, потому что твоя привычка встречаться с альфами так, словно это что-то запрещённое, создаст проблемы. Ален шмыгнул носом и поднял взгляд на друга. Тот был прав, но как же не хотелось этого признавать. Уже сейчас была совершена огромная ошибка, а исправить её у омеги не было сил. Он отказался от поддержки альфы, решив в трудный для себя момент разорвать с ним отношения и облегчить себе ношу. Ведь, не беспокоясь о любви, свиданиях и прочей ерунде, он точно не потерял бы Лукаса. – Я решил, – ответил Ален твёрдо. – Нельзя так дальше. Я не справляюсь. – Лукас пережил стресс, – голос Рави не излучал ни капли дружелюбия. Омега наклонился к другу и говорил вкрадчиво, как если бы пытался подавить его своей волей, как если бы хотел вбить в его пустую голову информацию, которая там не желала помещаться. И так и было. – Ребёнку нужна ласка, он нуждается в тебе, а ты сидишь и себя жалеешь! Если ты не в состоянии взять себя в руки, то встреться с Рэем, он всегда помогал тебе и поддерживал. Пока ты сам не успокоишься, с Лукасом тебе лучше не говорить, иначе ты только хуже сделаешь. Ему сильный папа нужен. Возможно, так омеге было проще. Ругать и винить себя за ошибки, а не поддерживать Лукаса, однако смысла в этом не было никакого, ведь легче по итогу не становилось ни одному из них. И, кроме того, Ален впутывал в это Раймонда, которому переживать по этим причинам и вовсе не стоило. Он решил разорвать с ним отношения, даже если мужчина и старался для них, постоянно вытягивать омегу на свидания и принимал участие в его жизни, давая советы и беспокоясь. Решение его молодого человека наверняка причинило бы альфе боль, да только Ален об этом не задумывался. Ему было больно сейчас, до этого. И дело в его собственной голове, в тараканах, в ней поселившихся, и страхе, который не отпускал его. Признав свою слабость, омега просто опустил руки и решил пойти по пути наименьшего сопротивления. – Если бы у тебя была причина так поступить, я бы и слова не сказал. Но, глядя на тебя сейчас, я лишь думаю, что ты изначально этим альфой не особо дорожил, вот только причины от него избавиться у тебя не было. И теперь, когда твоё состояние стало столь нестабильным, ты прикрываешься им. – Не говори так, – помотал головой Ален. – Он мне важен. Но и Лукас тоже. – Заметь, перед выбором тебя никто не ставил. Надеюсь, что ты поймёшь это. Не дожидаясь ответа, Рави покинул гостиную и отправился проверить Лукаса. Сейчас он беспокоился о нём больше, чем его опекун, которого, по его же словам, ребёнок волновал в первую очередь. Омега не злился на друга, потому что не видел в этом смысла. Ален оправится и после сам себя накажет за слабость. А если в этом состоянии он умудрится порвать отношения с мужчиной, то после и вовсе будет вынужден жить со своей глупостью. Вряд ли эти отношения возобновятся, потому что, как казалось Рави, Рэй не стал бы навязываться, приняв выбор своего партнёра. А Ален, заметив это, сделал бы вывод, что больше ему не нужен. И этот круговорот глупости никогда бы не завершился. К счастью, выпив успокоительного и отоспавшись, молодой человек вернулся в норму. Он никому не звонил, ни с кем не говорил, просто принялся за свои обязанности и перестал себя жалеть. Внешне он не выглядел беспомощным, и Рави смог уехать домой, оставляя друга наедине с собой. Лукас крепко спал, восстанавливаясь после произошедшего, потому тревожить его ни один из омег не посмел. Ребёнку в самом деле нужна была защита и опека после пережитого, и в первую очередь её должен был предоставить Ален. Тот успел это понять и принять, потому перестал хандрить, хоть внутри и был опустошён. Мысли о расставании не казались столь уж глупыми, но решимость исчезла. Омега просто не мог позвонить или отправить сообщение, ему каждый раз что-то мешало. Может, здравый смысл? Ранним утром он не ждал у себя гостей, а потому Рэю, появившемуся на пороге, не обрадовался. Тот, правда, заметил это сразу, но не дал неприятному ощущению изменить собственных планов. Душа альфы находилась в раздрае, внутри него творилось нечто ужасное. Причиной тому был близкий приятель, с которым Раймонду не посчастливилось несколько раз сходить в бар. Он знал, что опьянённый мозг принимает любые слова как истину, что он слишком внушаем и порой может перевернуть свои взгляды от одного только убедительного слова собеседника, но всё равно пил и общался с ним. А приятель кормил его страшными историями об омегах, их ужасающей привязанности к детям, собственными проблемами. Рэй слушал, пил, слушал и снова пил. Он принимал его слова, но, рассказывая об Алене, пытался доказать, что его партнёр не такой. В словесной битве победить ему было не суждено, а битв таких они провели много. Ален изменился, и это пугало. Когда он стал ненасытен в сексе и наплевал на романтику, альфа принял это, но не перестал анализировать его поведение. Да, это был стресс, это была реакция на враждебность Лукаса, и всё должно было наладиться после того, как ребёнок успокоился, но тревога не покидала мужчину. Он явился в эту квартиру, не боясь выдать себя и столкнуться с сыном, который его сразу узнает. Он хотел знать, что всё хорошо, что Алену лучше и что он не нуждается в помощи. Вот только встретили его холодно. Омега выглядел уставшим, но не это беспокоило Рэя, а безразличие в его глазах. Тот будто увидел человека, который не имеет к его жизни никакого отношения. Нет, вот так просто отпускать свой шанс альфа не собирался, ему нужен был этот омега. Ему нужен был его сын. – Позволишь войти? – спросил Раймонд, когда не последовало даже слов приветствия. Омега словно очнулся и, кинув взгляд в квартиру, с неохотой позволил мужчине вступить на порог. Но дальше его не впустил. – У тебя что-то важное? – спросил Ален. Голос его показался альфе пустым, но он не помнил, чем вызвал это, что успел натворить. Может, омега узнал о его обмане? Нет, это было невозможно. Раймонд старался не выдать себя, всегда вёл себя так, словно они просто встречаются, ребёнок не вызывал у него большого интереса. Внешне. Но у любого резкого изменения есть причина, и ему нужно было знать, что произошло. – Может, поприветствуешь? – альфа подошёл ближе, но на поцелуй ему не ответили. Ален не отворачивался, но вёл себя так отстранённо, что касаться его не хотелось. – Я могу узнать, что происходит? Рави сказал, что ты плохо себя чувствуешь, я решил тебя навестить. Если ты слаб, я могу просто поухаживать за тобой и оставить в покое. Вот только у меня складывается ощущение, что не болезнь заставляет тебя так себя вести. Ален не мог ему ответить. Сейчас он не владел той уверенностью, которая позволила бы ему прогнать мужчину, порвать с ним отношения и запретить приходить сюда и искать его. Омега был счастлив рядом с ним, но это счастье ему слишком многого могло стоить. Отказаться от чего-то во имя чего-то большего вполне нормально, и он вынужден сделать это. Рави сказал бы, что решения, принятые в состоянии полнейшего опустошения, нужно сто раз обдумать, но Алену не хотелось ничего обдумывать. Он знал, что будет правильно. – Ты понимаешь, что ведёшь себя странно? Мне казалось, что я не чужой тебе человек, чтоб не иметь права переживать о тебе и желать помочь. Тебе так не нравится то, что я пришёл? – Да. Мне не хотелось тебя видеть. Я собирался написать тебе. Но позже. – И что бы ты написал? Ответа на этот вопрос омега не знал. Он столько раз начинал писать сообщение, но ни разу не смог сформулировать свои мысли и решиться отправить его. Недостаточно чувств, недостаточно конкретики, всё было не тем. Он словно оправдывался в письме, выглядя жалко, а потому решил обождать и набраться смелости. Обдумать, решиться. Пока он сомневался, его слова не выглядели уверенно. – Ты должен понять меня, – начал Ален, не глядя на своего собеседника. Ему даже сейчас было трудно сказать всё прямо. Особенно сейчас. – Я был готов к ответственности и трудностям, Лукас стоил тех проблем, которые у меня возникли, да и в них был виноват только я. Как молодой опекун, который решился на усыновление, я должен был подойти к воспитанию со всей серьёзностью, но появился ты. Я не справился, начались недопонимания. Мне казалось, что будет сложно вернуть доверие ребёнка. Вот только он отходчивый и понятливый не по годам, он простил мне мою глупость. А я его подвёл. У меня не получится защитить его, пока ты рядом. Я не смогу стать для него хорошим родителем. А другого шанса у меня уже не будет. Раймонд не верил, что у него хотят отобрать ребёнка, что ему отрезают все пути к сыну. Всё выглядело именно так, как рассказывал приятель: привязанность Алена была сильна. – О чём ты говоришь? – переспросил альфа. Он надеялся, что не услышит прямого заявления о расставании, что его не отвергнут. Кроме того, отчаяние в голосе Алена вызывало вопросы. Что произошло? Почему он решил, что не может защитить ребёнка? Почему у него не будет шанса? – Рэй, подумай сам. Я молод, верно? Я забираю ребёнка из приюта, хоть у меня впереди есть ещё долгие годы, есть возможность найти мужа иметь с ним общих детей, так? Вот только её нет. И детей своих у меня не будет, а Лукас мне важен. Ты отвлекаешь меня, я постоянно расстраиваю ребёнка, он не хочет принять мои отношения, я ему нужен. У тебя будут другие омеги, а сын у меня один. Не ожидавший такого откровения альфа даже не нашёлся с ответом. Задумывался ли он о причине, по которой его сын оказался у столь юного и привлекательного омеги? Ни разу. У него была главная цель, и ничего другого его не интересовало. Свидания? Это часть плана. Постель? В этом пункте есть свои плюсы. Но он рассчитывал на скорый успех, а не поражение прямо на финишной прямой. И пусть его мысли эгоистичны, пусть он бесчувственен, но возвращение сына для него важнее. Ален бесплоден? В таком случае, отдать ребёнка для него будет не просто трагедией, а концом жизни. Как бы там ни было, а тянуть до свадьбы Рэй не желал, жениться второй раз и вовсе не собирался. – Ты совершенно не хочешь на меня положиться? – спросил альфа с тоской. – Я в самом деле думал, что между нами многое изменилось. С тех пор, как я встретил тебя впервые в ресторане, ты открылся мне, стал не просто симпатичным поваром, а личностью с историей, страхами, прекрасными сторонами. Я не готов тебя отпустить. Тебе сейчас тяжело, и потому ты хочешь избавиться от проблем, но я не проблема. – Есть вещи, которые ты не можешь понять. Если омега думал, что этим завершит разговор, то ошибался. Отступать Раймонд не хотел и, если не уговорами, то ласками он напомнит, что этот молодой человек к нему привязан. Мужчине хватало ума, чтоб это заметить и почувствовать, а Ален своих эмоций не скрывал. Даже сейчас он не мог сопротивляться поцелую, даже если сначала и пытался холодно на него не отвечать. Чем нежнее его обнимали, тем быстрее он поддавался. Сложно было отказаться от ощущения полной защищённости, которое дарили руки Рэя, и омега не отказывался. Теперь он точно не смог бы прогнать мужчину, не смог бы сопротивляться ему. Даже если к детской спит Лукас, он бы позволил ему, увёл бы в спальню… Но Раймонд ограничился лишь поцелуем. – Я дам тебе перерыв. Обдумай всё, успокойся. Скажем, неделю, да? Ты постараешься решить свои проблемы, вернуться в стабильное состояние, а затем я тебя заберу на свидание. И мы оба забудем о твоих словах сегодня. Никто ни с кем не расстаётся, никто ни от кого не уходит. Я был рядом и рядом останусь. И, если за эту неделю ты поймёшь, что не справляешься, если тебе понадобится моя помощь, ты мне позвонишь. Морально, материально, физически или ещё как, но я тебя поддержу. Положив голову на крепкое плечо, Ален слушал и не мог поверить, что собирался отказаться от этого. Рэй снова его спасал, снова вытаскивал из трясины. Омега не был столь силён. Сейчас небольшой перерыв казался самым верным решением, и молодой человек пообещал себе, что справится за это время со всем, что его тревожит.

* * *

– Ты же понимаешь, что теперь твой план провален? – усмехался альфа, глядя в почти пустой стакан. Он отражался в напитке, и это показалось его пьяному мозгу весьма интересным. Рэй, кажется, выбыл из игры и решил остановиться на пятой порции, а вот ему было мало. Под такую историю стоило бы повысить градус. – Бесплодный… Ты хоть представляешь, что это значит? – Раймонд почти выл. В его голосе была слышна злость, хоть и причины для этого толком не было. Вот только мужчины понимали друг друга. – Что его можно иметь без резинки и не бояться, – захохотал альфа, но после стал серьёзнее. Конечно, он знал. Не отдаст этот омега ему Лукаса, даже если вежливо попросить. По-хорошему, просить надо было сразу. Явиться к нему, объясниться, документы показать. По рассказам Ален этот адекватным был, понял бы, но сейчас, когда перед ним такой спектакль развернули, приходить с документами было поздно. Нет, сыграть бы на дурачка, удивиться совпадению, но не Рэй ли говорил, что уже видел своего ребёнка? Ага, и не узнал его. Нет, это болото. – Я же говорил тебе, что труба это. Теперь уж всё, или в суд подавай, или… Выкради его. Ну, типа, это же твой сын. Кто тебе слово поперёк скажет? – Это подсудное дело. – Или его в детдом сдал, а ты выкради. Прикольная парочка вышла бы, а? Весело. Рэй смотрел на друга с явным шоком, но его мозг не был способен анализировать. Он заказал себе ещё одну порцию алкоголя, после чего тяжело вздохнул и постарался придумать план действий. Стоило бы сделать это днём, одному, а не в баре с другом, но и без того достаточно он резину тянул. Свидания у него, постельные утехи. Так и о сыне позабыть можно. – Ален о нём в самом деле заботится. Я порой вину за свой поступок чувствую. – Ну, женись на нём и усынови Лукаса. Я не понимаю, в чём твоя проблема. Друг и не хотел понимать. Он хотел пить и веселиться, а вместо этого приходилось слушать чужие истории. Сначала ему было интересно, но беседа затянулась, и он отвечал просто так. Не обязательно попадать в тему, лишь бы реакция была. – Я не готов жениться. Даже на нём. С разводом потом будет только хуже, тем более. Чёрт, он же бесплодный, ты это понимаешь? Нет, я в этом не вижу проблемы, но… Он же сразу пожелает ребёнка забрать. – Слушай, я тебя слушаю и понять не могу. То он хороший, то зверь какой-то, то эгоист и мразь. Если он узнает, что ты его родной отец, то наплюёт на чувства Лукаса и отнимет его у тебя? Если так, то какая разница, причинишь ли ты ему боль? Бери ребёнка и вали, а этот омега пусть себе сидит и локти грызёт. – Бери и беги, значит? – хмыкнул Рэй и отхлебнул из принесённого ему стакана. – Прости, но это плохая идея. Ален, может, не тот единственный, но он мне не безразличен. И мне не безразличен Лукас, который этого омегу любит. Я не могу так им навредить. Друг смотрел на него без эмоций, ему было всё равно, как поступит Раймонд. Он бы сказал правду сразу, не стал бы встречаться с омегой ради такой цели. Но советовать это сейчас было поздно. Рэй в самом деле мог бы признаться сейчас, зная характер молодого повара, занимая в его сердце и жизни определённую часть. Но он трусил. Трусил поступить честно и трусил пойти против закона. Он хотел вернуть сына, но делал это как-то неаккуратно и неразумно. Он напоминал альфе глупого персонажа из сериала, но постоянно вмешиваться в его дела тот не хотел. Что бы он ни говорил, а выбор был за Своном.