Семья

Время, которое предстояло провести в раздумьях, тянулось долго и было наполнено переживаниями. Отпустить случившееся не помогали никакие известные омеге способы, а общение с Лукасом со временем превращалось в пытку для обоих. Эмпатия ребёнка не радовала в эти моменты, ведь свои чувства Ален желал скрыть, а уязвимость делала его лишь более раздражительным. Попытки мыслить рационально и напомнить себе же о главной цели проваливались, но искать поддержки было некогда. Парис, оказавшийся в сложной ситуации, был слабее, и потому нуждался в стабильном товарище, которого и играл омега. Осмотр у врача прошёл успешно, но восстановление голоса обещало затянуться. Надежда была хрупкой, однако опускать руки заранее никто себе не позволил. И Ален всегда радовался за друга, старался быть ему не только опорой, но и советчиком. А после, оставшись наедине с собой, собирал собственные чувства в кучу. Рэй предлагал помощь, но воспользоваться ею омега не смел. Его до сих пор угнетала их прошлая встреча и то, как просто он сдался рукам альфы. Любой конфликт можно было решить так, и это убеждало Алена в мысли, что мужчина просто не хотел его понимать и принимать его выбор. Их ситуации в жизни были слишком разными, и пережитый опыт никак не дополнял друг друга. Возможно, у них и вовсе не было ничего общего с самого начала, и только взаимная симпатия держала их вместе. Ален как мог держал альфу подальше от своей жизни, но и мало знал о Рэе, факты о котором могли бы поместиться на один блокнотный лист. Прошло мало времени, и им предстояло познакомиться ближе, узнать друг о друге больше, но именно сейчас Ален не ощущал этой необходимости. Он не был уверен, что в самом деле хочет и дальше продолжать эти отношения. Они были приятны, но несли за собой так много проблем, справиться с которыми омега не мог. Подобного рода размышления он проводил каждый вечер, приходя к неутешительным выводам. Он осознанно забрал ребёнка из приюта, дал ему семью, которая оказалась не так хороша, и у него оставалось совсем мало времени, чтобы восстановить хорошие отношения. Лукас рос и выстраивал собственное представление о мире. Он до сих пор многого не знал и многим интересовался, оставаясь любопытным ребёнком, который умел красиво говорить, но всё же не был взрослым. О нём нужно было заботиться, его нужно было учить, с ним нужно было говорить. Превратиться во второго плохого папу он не смел себе позволить. Лукас снова говорил об отце. Он вспоминал его рассказы о поездках, подарки, фотографии. Описывал это с детским восторгом, порой поспешно и невнятно, но поразительным образом точно вспоминая все сложные слова, которым его научили. И Ален, глядя на него, впервые посмотрел на ребёнка. Именно на ребёнка, который обладал бурной фантазией, драматизировал и порой просто придумывал себе что-то в голове. У которого могут быть воображаемые друзья, который говорит с игрушками и любит картинки в книгах, катается на качелях с друзьями своего возраста и строит башни в песке. Обычный мальчик практически пяти лет, у которого за спиной был опыт сложной жизни без родителей. Помнил ли он своего папу на самом деле? Был ли тот дом, в котором они искали его отца, когда-то и его собственным домом? Был ли этот отец вообще? Лукас так им восхищался, любил его безмерно и уверял, что отец любит его не меньше, но этот мальчик оказался в детском доме. И его оттуда не забрали. Чем больше Ален думал об этом, тем сильнее становился его страх. Нет ничего странного в том, что дети выдумывают себе жизнь, которой у них не было, путая её с реальностью, но Лукас был уверен в своих словах. В них был уверен и сам омега, когда его глаза были скрыты за толстыми стёклами розовых очков. Он был счастлив и бесконечно благодарен всем на свете за возможность иметь своего ребёнка, воспитывать его и в будущем услышать от него заветное «папа». Он просто отказывался анализировать услышанное, не обдумывал полученную информацию. Критическое мышление словно отключилось на все те месяцы. А теперь поток мыслей буквально уничтожал всё то, к чему молодой человек так привык. Если бы об этом узнал Рави, то в первую очередь посоветовал бы успокоиться, пойти к психологу и упорядочить у него свои мысли. После сильного стресса, который так и не отпустил, Ален был очень пессимистичен, что никогда не шло на пользу человеку. Думать всегда следовало холодной головой, не накручивая себя и не делая выводы самостоятельно. К сожалению, процесс уже был запущен, и картинка для Алена собралась. Мрачная, пугающая. Он провёл логические связи и самостоятельно убедил себя в их неоспоримости. Для него теперь всё стало ясно. И в первую очередь стоило разобраться с этим. Отказаться от свидания оказалось просто. Когда же за сообщениями последовали звонки от Рэя, Ален просто отключил телефон и закрылся в своём панцире, где его никто бы не достал. Лукас тихо играл в гостиной, очень сосредоточено строя город из конструктора, и никак не мешал мыслям своего опекуна. Совсем недавно они пообедали, потому теперь Ален мог позволить себе пару часов безделья. Такой вечер его устраивал полностью, только тоска грызла изнутри и не давала почувствовать удовлетворения в полной мере. Рэй не заслужил такого отношения, но ничего лучше Ален предложить пока не мог. Пожуй, он объяснится с альфой позже, после того как приведёт свои мысли в порядок и наконец выйдет из этого гнетущего состояния. Уединение казалось лучшим вариантом для восстановления внутреннего баланса. Разговоры с друзьями всегда помогали лучше, но Парис был занят со своим сыном, всячески стараясь быть с ним рядом и поддерживать. А Рави уехал из города на несколько недель, которые обещали тянуться вечно. Он писал, рассказывал о своих делах, о произошедшем в пути, но Ален воспринимал это дистанционно. Он как будто не пропустил через себя ни одной строчки. И только Лукасу он подарил натянутую улыбку и согласился принять участие в его городской жизни, управляя машинами. – На мой день рождения отец обещал мне большой набор, – поделился Лукас со смесью радости и грусти. Вспоминать столь хорошие моменты ему всегда нравилось, пусть и выглядело это как манипуляция. Не раз мальчик напоминал, что его прекрасный отец мог бы жениться на Алене, что тем самым их семья стала бы самой счастливой из всех. Ален кивал, уже не слушая, только ещё больше беспокоясь. В прошлый раз он попытался найти отца Лукаса в их доме. Тогда думать о разговоре с соседом он не стал, но теперь прокручивал его снова и снова. Он не мог быть уверен, что мальчик там жил. И да, ради собственного спокойствия ему следовало бы ещё раз туда поехать, но Ален знал, что не отыщет ничего нового. Он просто будет всеми силами возвращать мальчика в реальность.

* * *

Отключение телефона не прошло для омеги бесследно. Стук в дверь раздался внезапно, и Ален взглянул на уснувшего рядом Лукаса, которого этот шум мог разбудить. Но мальчик даже не пошевелился, потому омега без страха оставил его одного. Конечно, он не мог не догадаться, кто именно приехал к нему домой. Обувшись и накинув поверх домашней одежды пальто, молодой человек вышел из квартиры и закрыл за собой дверь, готовый к предстоящему разговору лишь наполовину. Он знал, что убедить Рэя в правоте своего поступка не сможет, но надеялся, что ему дадут отсрочку. Ещё одну. – Я всё обдумал и пришел к выводу, что нам не стоит сейчас видеться, – начал Ален, не дожидаясь вопросов. – В данный момент мне нужно справиться с проблемами, которые у меня уже есть. – И ты решил, что обращаться ко мне за помощью не станешь, – заключил Рэй ровно, практически не выражая своих эмоций по этому поводу. Ему было неприятно, ид ля этого не было необходимости замечать его недовольный взгляд, в котором скрывалось много чувств и вопросов. Ален в глаза альфе старался не смотреть, потому что услышать его ответ было бы не так страшно, как видеть всё, что под ним подразумевалось. – Ты бы и не помог. Есть вещи, с которыми ты не справишься даже при большом желании, и даже мне они могут не поддаться, однако я обязан вытянуть и себя, и ребёнка из этого. Мы должны сделать это вдвоём, без посторонних. – Я не знаю ни одной такой причины, которая не позволила бы мне оказать тебе поддержку, – возразил альфа с ноткой раздражения в голосе. Он чувствовал, что его отталкивали, и первой мыслью было, что Ален прознал о его родстве с Лукасом, а потому потерял к нему доверие. Тем не менее, Рэй понимал, что это должно было случиться, что скрываться постоянно он не имел никакого морального права. Но не поздно ли было сейчас для чистосердечного признания? Когда омега уже настроен против него, когда он готов прогнать его и скрыться в квартире прямо сейчас. И этим своим поведением он вызывал страх у Рэя за своего сына, который мог лишиться любого внимания, пока его опекун бродит в лесу собственных переживаний. – Я не член семьи… – Именно! – вскинул Ален голову, прерывая Рэя и совершенно не желая слушать его. – Я не собираюсь тебя в это впутывать, да и тебе бы не стоило так настойчиво пытаться мне помочь. Я справлюсь один, потому что самостоятельно принял решение заботиться о брошенном ребёнке, который никак не может смириться со своей жизнью в детском доме, не может признать, что его собственным родителям он не был нужен. Я его семья, и это моя забота. – Разве его отец… – Нет у него отца! Как дети в фантазиях оживляют игрушки и дают им имена, так и этот мальчик просто выдумал себе прошлое, которое хотел бы иметь. Он ждёт человека, который так и не появится. Я забрал его из детского дома, я забочусь о нём, а того человека, может, и не было никогда. Пожалуйста, не вмешивайся. Просто останься в стороне и не заставляй меня тебя ненавидеть. Если у Рэя и был ответ, то он разбился о закрывшуюся перед ним дверь. И альфа остался один, переваривая услышанное, которое повергло его в шок дважды. Его отвергли, ему перекрыли доступ к сыну. И мужчина был уверен, что, если бы мог развить тему отца, то получил бы категорическое «не отдам!» в ответ. Ален был настроен враждебно, и теперь выглядел совсем другим человеком. В его словах не было даже капли той нежности, которую Рэй получал от него. Все их свидания показались сплошным фарсом, притворством. А настоящего Алена он увидел перед собой только что. Был ли он ему рад? Нет. И желание отобрать ребёнка никуда не делось, вот только нужно было найти бывшего мужа, который подтвердил бы незаконную передачу сына в детский дом, нужно было призвать самого Алена и уговорить отказаться от опекунства. Нужно было сделать так много, и этот судебный процесс длился бы вечно. Рэй потерял сына за несколько недель, и вернуть его теперь не мог. Вернее, мог, но… Это было сложно. Аллен же образовавшуюся внутри пустоту старался заполнить самой мыслью о том, что он не был один. Прижав к себе спящего Лукаса, омега сдерживал слёзы и уверял себя, что всё сделал правильно. У него есть причины вести себя так, и он совершенно точно сможет справиться один. Конечно, попросить альфу уйти можно было иначе, с ним можно было поговорить мягко. Но почему-то сам интерес Рэя к его проблемам Ален воспринял как угрозу. И теперь мысленно ругал себя за грубость, параллельно ища ей оправдание. Он всегда мечтал о понимающем и сильном мужчине рядом, но оказался не готов к нему. Или же просто не умел ценить то хорошее, что у него имелось. Рави сказал бы, что это лишь такая фаза, с которой нужно бороться, но его не было рядом. И Ален мог рассчитывать только на себя.