Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Бог подарил графу и графине дома Джостаров двух детей, появившихся с разницей в три года. Старший, сын, родился с титулом барона. Младшая, дочь, появилась на свет, убив мать при рождении. Она была болезненным ребенком, при этом девочкой, и хотя Граф не отдал ее в начальную школу, его все равно волновали деньги. Со смертью графини наступил приток горничных, так что они вырастили девочку. Хотя оба ребенка были похожи на отца, характер девушки несомненно напоминал об умершей графине. Год шел за годом, и сына отправили в школу-интернат, как тогда было модно, граф начал проводить больше времени со своей дочерью. Он обнаружил, что она была умной девочкой, которая уже помнила все буквы алфавита, и после нескольких месяцев, проведенных под его опекой, могла прочитать Библию от корки до корки. Как и у его мертвой жены, у нее был голос соловья и сердце кролика. В момент отцовской нежности, он предложил ей долю своего имущества. Она отказалась, не имея желания следить за имением, и вместо этого он одарил ее деньгами. Граф был крайне доволен тем, что дочь использовала их для приобретения библиотеки, и когда ее старший брат вернулся из своей школы, они трое проводили много счастливых часов, читая вслух новоприбывшие тома. Графа настигла неизлечимая болезнь, которая затронула его разум, и в редкие моменты просветления, он умолял своего сына найти жену, чтобы сохранить их поместье и имя. У него был послушный ребенок; молодой человек поспешил в дом своей возлюбленной детства, без промедления требуя руки девушки, и возвратился в собственное имение после смерти отца. Осталась дочь, которая была все время вместе с ним. Она плакала, плакала из-за человека, который проклял ее рождение и не замечал бесконечные слезы, потому что одновременно он был тем, кто дал ей жизнь и научил ее читать, позволил существовать. Она рыдала, когда священник завершил последние обряды и продолжила рыдать, когда ее брат вернулся вместе с женой. Похороны закончились, воля отца была зачитана, и к ее брату переходил титул графа вместе с поместьем Джостаров без проблем. Они сыграли свадьбу через три месяца, и это было лучшим вариантом. Старший брат был самым счастливым человеком из всех, кого она видела, и когда невеста бросила букет, он упал прямо к ней, лепестки трепетали в руках. Между беспокойством, которое было в начале каждого брака, и несвязанными концами в делах отца, оставленных на них, она проводила недели, не видя брата, кроме как за ужином. Брат, забывала она спросить, а где же пара для меня? Несколько месяцев спустя, когда дела были улажены и поместье находилось в более стабильном состоянии, ее невестка рассказала о своем страхе бесплодия. Они были в браке две трети года и, несмотря на постоянные собрания, ее цветок продолжал расти. Она успокоила невестку, потому что ее брат без сомнений был влюблен в свою жену, и что дети придут сами собой, со временем. Женщина вытерла свои слезы и заверила, что пора было бы им что-нибудь испечь вместе. Это было смесью чувства, что она была третьим колесом для ее брата и его жены, и способности читать душераздирающие романы, которые оставались такими прекрасными, что заставляли ее сердце разрываться. Ее депрессия была исцелена выпавшим шансом посетить городской рынок и грядущей любовью к сыну трактирщика. Он уютный мужчина, говорила ее невестка, но только это и ничего больше. У него не было титулов и не хватало денег, тот не мог ни читать, ни писать. Но он приносил ей цветы и совершал трудные приключения до особняка Джостаров – дважды! – и она поняла, что была очарована его городскими манерами. После его поцелуя в щеку, человек, который был старше ее брата на пять лет, сказал, что попросит разрешения на помолвку. Брат был на их стороне, целуя ее руки и поздравляя с счастьем. Сказал, что времена меняются, что титулы теряют свою ценность. Поэтому, как раз на днях, он заключил деловую сделку с мужчиной без ранга, который владел половиной южных портов Англии. Что было важно, тот добавил, так это душа. Она обняла его, своего прекрасного, мечтательного брата, и он отпустил ее со слезами на глазах. Первый год их брака был мечтой наяву. Ее жених был приятным и милым; он целовал ее в щеку и приносил цветы каждые выходные. Больше чем за любовь, она оставалась благодарна за общение – настолько благодарна, что предложила научить его читать. Он согласился, но девушка почувствовала себя некомфортно, и на следующий день они узнали, что она была беременна. Та восторженно написала брату, и его ответ пришел через пару месяцев. Это было поистине радостное событие: его собственная жена, Графиня, тоже была с ребенком. С изумлением она думала о их детях, что ей предстоит стать и матерью, и тетей. Но дела в таверне начали оборачиваться плохо, и это полностью потопило ее счастливый брак. Муж стал приходить домой все позже и позже. Он просто искал работу, убеждала та себя, поглаживая свой вздутый живот. Когда у нее начали отходить воды, ее жениха не было. Она была вынуждена сама позвать акушерку, использовав последние деньги до того, как отключиться от схваток. Стоило ей прийти в себя, мальчик, чьи глаза и волосы были такие же, как у ее матери, кричал перед ней. Акушерка поздравила с удачными родами, и она чувствовала счастье, неведомое прежде. Она стала матерью, та думала, и с титулом придет новый день. Десятилетие, полное надежд, рушилось слишком спешно для одного человека. Но даже когда она пыталась выкинуть их из головы, они тут же возвращались, ее собственные демоны. Как муж отказался встретиться с ее братом. Как он обрезал все их связи. Как они в конечном счете оказались в трущобах, потому что не способны были позволить аренду. Она помнила, как прижимала сына к своей груди, едва защищая его от пьяных ударов отца. Она вспоминала прекрасную библиотеку, самую важную часть ее приданого, которая исчезла за ночь. Она хранила в памяти, как умоляла своего мужа сохранить деньги, чтобы найти новое жилье и оставить их для обучения сына. Она помнила, как потеряла своего второго ребенка из-за очередных жестоких побоев. Но чаще всего она вспоминала свое бездействие. Падение из рая, такое быстрое и внезапное, что иногда казалось плохим сном. Как будто ей стоило моргнуть, и она уже была без пенни в кармане, способная читать, но оставшаяся без книжек, и думала только о благополучии сына. Прошло много времени, как она перестала надеяться увидеться с братом снова, ее сын заболел. Его лихорадило, он бредил, не способный пить или ходить, и все, что был способен сказать ее муж – в мимолетное мгновение тот находился дома – это хорошо, ублюдок начал забирать слишком много денег. Она практически его ударила. Практически. Вместо, она продавала себя и смогла заработать достаточно, чтобы пригласить доктора. Излечение сына имело свою цену. Отчаянная измена стала известна из-за заметных симптомов венерических болезней, и муж бил ее безжалостно в ярости. Последние дни она провела, читая своему сыну. – Прости меня, – скрипучим голосом говорила та. Перед глазами начало темнеть. Слепо она потянулась в сторону. Сын схватил ее руку и прижал ладонь к своему мокрому лицу. – Мне жаль, что я не смогла дать тебе лучшей жизни. - - - Когда пальцы его отца перестали дергаться, Дио осторожно отложил украденную книгу, прошел к единственной постели и положил пальцы под челюсть старика. Хотя отвратительно прикасаться к убийце его матери, знал, что это было необходимо. Он закрыл его глаза и внимательно начал считать. После пяти минут обморока пульса так и не появилось, он убрал свою ладонь и сделал глубокий, размеренный вздох. В последних муках сознания, Дарио Брандо болтал о наследстве. Дио быстро осмотрел лачугу, которая была его «домом» всю жизнь, сколько помнил. Его наверняка выкинут на улицу следующим утром, не способного подписать договор об аренде или даже заплатить за нее. Небольшим утешением осталось знание того, что труп его отца будет выброшен в Темзу, но это всего лишь мелкая отрада. Он сделал двадцать пять шагов, которые составляли периметр комнаты. В конце концов, он сел обратно в кресло и снова открыл книгу. Это был учебник по грамматике английского языка, устаревшее издание, но его жажда слов не знала границ. Он провел ночь, щелкая взглядом от страниц к телу его отца. Хоть это и было глупо, тот поймал себя на том, что дежурил за ним, просто на всякий случай. Почему – он не знал (или точнее, отказывался признавать). Он встретил новый день с тусклым взглядом и поникшими конечностями – только разум все еще пылал от волнения. Этого он всегда ждал, внезапно понял. Со смертью отца, его жизнь наконец-то по-настоящему принадлежала ему. Прозрение было прервано стуком в дверь. Он выругался, быстро бросив три книги и все остатки одежды вместе с едой в рюкзак перед тем, как выползти из окна. Первоначальный план заключался в том, чтобы пробраться мимо любопытствующего арендодателя. На пути к побегу его остановил высокий человек – несомненно благородного происхождения – сгорбившийся в проходе двери. Дио взглянул на главную дорогу и увидел конные повозки с ожидающем кучером – ждал аристократа, определенно. Его нижняя губа затряслась. Единственная черта, которую он разделял со своим отцом, была глубокой ненавистью к состоятельной элите. Проделывая свой путь к главной дороге, он с неуверенностью задавался вопросом, что такой богатый человек делает в трущобах. Скорее всего, он искал себе девку для траха? Хотя было только раннее утро, но кто знал на какие извращение была способна знать? В свои раздумьях, ему не удалось избежать взгляда кучера. – Лорд Джостар! – позвал толстопузый мужчина. – Лорд Джостар, это он? Как испуганный олень, Дио замер на месте. Несмотря на то, что его конечности отказывались двигаться, разум несся с невероятной скоростью: кучер только показал на него; что хотел от него аристократ; если только это хорошо одетый полицейский и планировал он-- Он попытался сбежать, но мужчина отпрыгнул от главного входа. Тот приземлился перед мальчиком на свои ноги, точнее на корточки, и когда Дио попытался обойти его, аристократ протянул руку, искусно блокируя путь. – Прошу простить меня, – сказал он, вставая в свой полный рост. – Но ты Дио Брандо? – А какое Вам дело? – прошипел Дио. И затем аристократ оказался на коленях и в слезах, бормоча о том, как был вынужден открыть дверь и увидеть мертвое тело Дарио Брандо, и как ему было жаль, что он не пришел раньше. Дио отпихнул мужчину в сторону, огрызаясь. – Кто Вы? – он настаивал. – И что Вы хотите от меня? – Мое имя Джордж Джостар, – проговорил граф, сняв свою шляпу и вытащив письмо из грудного кармана. – Я старший брат твоей мамы. Я получил это письмо десять дней назад от твоего отца, который доверил мне опеку о тебе. Дио тупо уставился. С другой стороны, ему всегда казалось странным – способность его матери читать и писать – он никогда бы не подумал, что она была из аристократов. Аристократы были ленивыми свиньями, которые паразитировали на работе других. Его мать всегда хваталась и боролась за каждую крошку хлеба, за каждую тарелку супа. Аристократы могли позволить себе нанять репетитора для своего чада. Аристократы никогда не умирают в муках, тратя последнее дыхание на слабые извинения. – Лорд Джостар, – начал кучер, прочистив свою горло, – я извиняюсь за спешку, но кажется, что карета задерживает движение. «Нет», хочет сказать Дио. «Нет, не хороните этого человека». Слова застряли в его глотке, он чувствовал себя безвольной марионеткой. Его тащили из магазина в магазин, а затем и на кладбище – он ждал три дня, пока священник проведет последние ритуалы над телом матери. А отец может гнить в комфортных условиях на самом дорогом клочке земли спустя двадцать четыре часа после смерти. «Почему Вы его похоронили?» ему хочется спросить. «Человек, который убил мою маму, не заслуживает подобных проводов». Только начало светлеть, и они были в карете, когда к Дио снова вернулся его голос. Джордж Джостар купил ему новый комплект одежды, материал которой стоил больше, чем вся квартира. У Дио были кожаные ботинки, полосатые гольфы, подтяжки, сочетающиеся брюки и куртка, а также накрахмаленная белая рубашка. – Письмо, – заговорил он. – Я хочу увидеть письмо. – Конечно, – Джордж Джостар пробормотал, передавая конверт. Дио было тошно вновь смотреть на почерк своего отца. Мертвец не напрягался над пунктуацией, и его орфография также оставалась ужасной. Ему удалось вынести два коротких параграфа, наполненные десятилетней ложью: говорил о том, как была счастлива мать Дио в трущобах, как она отказывалась написать за помощью Графу, как удалось ее переубедить только на смертном одре, и как Дарио, будучи любящим мужем и отцом, выполнил последние желание своей жены. Это мусор. Каждое слово – абсолютная брехня. Он оторвал взгляд от письма, чувствуя желчь в горле, и посмотрел на графа Джостара, глаза того были полны слезами. – Я не хотел отпускать мою сестру. Но я знал, что этот человек сможет сделать ее счастливой, – он прикрыл веки и достал крестик. – Я уверен, что они будут счастливы вместе в раю. И Дио ненавидел его. Ненавидел, ненавидел, ненавидел его. Он не выносил, как этот человек был настолько слепым – выбрал поверить словам убийцы его сестры, игнорируя очевидную правду – и как деньги позволили ему оставаться таким же невежественным. Он решил когда и где свершит свою месть над Графом Джостаром: человек, который отвернулся от страданий его матери, человек, который подарил бесполезному отцу щедрые похороны. Человек, который надеялся – надеялся! – что его мать и отец встретятся в раю. Аккуратным движением он вернул письмо обратно и прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы выдавить пару слез. – Спасибо, – проговорил он, склонив свою голову и надеясь, что аристократ не услышит проблеск злости. – Я так благодарен Вам, Лорд Джостар. И, питая полную вражду к двуличному человеку перед ним, намереваясь погасить прошлое притворство, Дио вошел в дом, где его мать провела свое детство.