Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Хотя лорд Джостар сказал кучеру ехать без промедлений, Дио поймал его на том, что тот заплатил разбойнику с дороги без каких-либо проблем, но, тем не менее, настаивал на теплой еде и уютной постели в ту же ночь. Под конец, даже имея доступ (и эффективно используя) к маршрутам для знати, дорога из Лондона заняла три ночи и четыре дня. Когда лошади пересекли асфальтированную дорогу и поскакали галопом в сторону сельской местности, солнце было на полпути к горизонту. Его приглушенные лучи говорили последним дням зимы, что пора открыть небу золотистую лиственную кладку. Кучер потянул за вожжи лошадей и карета остановилась. Лакей заторопился открыть дверь; Дио заметил, как лакированный стул был установлен на земле для удобства. – После тебя, – сказал лорд Джостар. Дио тихо поблагодарил его перед тем, как выйти из кареты, и увидел ухоженный вход с великолепным фонтаном в центре. Граф передал единственный небольшой багаж племянника лакею, сжал плечо Дио и подвел его к фойе. – Я не хотел никого обидеть, – начал лорд Джостар, прочищая свое горло, и , как по волшебству, передняя дверь открылась перед ними. – Но со временем, я надеюсь, ты сможешь назвать это место домом. – Спасибо, – повторил Дио. – Добро пожаловать, Граф! – две дюжины служащих выстроились перед ними, одновременно кланяясь. Страх Дио резко был развеян легкомысленным криком с парадной лестницы. – Отец! – темноволосый мальчишка (который был выхарканной молодой версией Джорджа Джостара) преодолел лестницу за два счета, пес в черно-белое пятнышко следовал за ним. – Джоджо! – поприветствовал Граф, распахнув руки и позволив сыну его обнять. – Мне жаль, что был в отъезде так долго, но – не просил ли я тебя не пускать Дэнни в дом? – Прости, отец, – мальчишка, Джоджо рассмеялся, отступая назад и обнимая большую собаку. – Но ему было так одиноко без тебя! Лорд Джостар совсем не злился, игриво потрепав сына за нос, прежде, чем полушепотом попросить соседнюю горничную отвести собаку в конуру. Это было так чуждо Дио, он не знал, как отреагировать. К счастью, лорд Джостар вспомнил о нем спустя несколько секунд, положив руку на плечо своего сына и представляя тому Дио. – Дио, я бы хотел познакомить тебя с моим сыном. Вы, мальчики, теперь будете жить под одной крышей. Джоджо твоего возраста, только на пару месяцев младше, поэтому, надеюсь, вы поладите. – Привет, – сказал другой мальчишка, протягивая руку. – Я Джонатан, но все зовут меня Джоджо. – Привет, – отозвался Дио, копируя улыбку Джонатана и крепко отвечая на пожатие. – Я Дио. Приятно с тобой познакомиться. – Хорошо! – проговорил лорд Джостар, хлопнув в ладоши. – Похоже, что вы уже друзья. Что скажешь на то, чтобы поужинать, а после Джоджо покажет тебе твою комнату? – Да, пожалуйста, – произнес Дио, улыбка на том же месте. – Прекрасно! – усмехнулся Джонатан, ведя их в столовую. – Умираю с голоду. Повар поставил еду на стол: четыре блюда, не считая салата, или десерта, и фазана в начинке размером с небольшую собаку. Мистера Джостара (он настоял, чтобы Дио так его называл) заново начало разрывать на части, стоило ему увидеть, как Дио ест. Хотя было больше приборов, чем он видел в своей жизни, главные правила, что следовало есть маленькими порциями, пережевывать еду с закрытым ртом и совершать как можно меньше движений, все еще действовали. Очевидно, мистеру Джостару потребовалась жена, чтобы научить его манерам. Она умерла, когда Джонатан был младенцем, поэтому мальчишка ел, как свинья. Дио принял комплимент от графа с изяществом, подняв свою голову, и сказал спасибо в ответ. Размер особняка крайне обескураживал – он не думал, что Граф будет ругать своего сына. Главное – выжидать и держать гнев под контролем. Нет, больше чем это, ему требовалось врать через стиснутые зубы, повторно оценивая ситуацию. Мистер Джостар провел всю поездку, рассказывая Дио о детстве сестры; Дио, в свою очередь, выдумывал тонну банальных историй о временах, проведенных матерью в трущобах. То, как граф настолько легко проглотил эти выдумки – он хотел слушать их – было очередным очком не в его пользу. Несмотря на то, что в результате граф совсем забыл упомянуть о Джонатане, Дио предполагал, что его усыновил одинокий аристократ – прямой родственник – и он будет тем, кто унаследует титул. Эта идея была ему резко противна, и изначально он планировал украсть столько ценностей, сколько способен был унести. Он провел всю жизнь, ненавидя знать; стать одним из ленивой элиты – судьба хуже смерти. Это была философия Дио в тот момент. Когда ужин закончился, Джонатан покорно отвел Дио к третьей двери. Его новая комната была просторной спальней, вдвое больше родительской лачуги. Кровать с балдахином, шкаф, сундук для белья, пустые книжные полки, письменный стол, два кресла и кофейный столик. Кто-то уже занес багаж и положил его на складную подставку. Джонатан показал ему балкон и ванную с бойлерной. Последняя находилась между их двумя комнатами. – Ты знаешь, что отец рассказывал о тебе? – произнес Джонатан, после того, как закончил маленькую экскурсию. – М? – Дио приподнял бровь. – Мне жалко было услышать о твоих родителях, – продолжил мальчик, – но я уверен, они присматривают за тобой на небесах! Дио быстро сжал и разжал челюсть, заставляя себя улыбнуться в двенадцатый раз с того момента, как встретил мальчишку. – Благодарю, – он соврал. – Я так рад с тобой познакомиться! Другие дети смеются надо мной, потому что я живу здесь, – он покраснел, отвел взгляд. – Что я пытаюсь сказать: мы семья, и, может, сейчас я не смогу сделать многого, дай знать, если тебе что-нибудь понадобится! Он сжал руку Дио и подарил ему очередную большую улыбку до того, как удалиться в свою спальню. Только когда Джонатан закрыл дверь, Дио перестал улыбаться. Медленно, он поднес грязную руку к лицу, хмурясь. Он прошел в ванную комнату и тер ее до покраснения. Затем вернулся обратно в свою комнату и открыл чемодан, переодевшись в меховой спальный халат, который мистер Джостар купил ему в одной из придорожных гостиниц. Усталость подобралась к нему, и он спрятался под одеялами. Окружавшей роскоши было достаточно, чтобы вызвать рвоту. Он сдержал подступающую желчь и умудрился погрузиться в сон. На следующий день мистер Джостар прислал ему портного и после трех часов измерений с поправками, Дио объявили, что его новый гардероб будет готов к концу недели. Так как сегодня была суббота, уроков не намечалось. Поэтому Джонатан устроил ему тур по местности – сады, огороды и гробницы в частности – и Дио позволил себя увлечь. Еще не наступила весна, а цветы на грядках Джостаров уже цвели. В душной теплице, Джонатан разделил пополам свежий апельсин с ним, оживленно болтая о весенних декорациях. Дио кивал достаточно убедительно, чтобы cымитировать интерес. Но если бы была только пустая болтовня. Когда пес мальчишки, Дэнни, подбежал и Джонатан собрался его выгулять, Дио отказался от приглашения присоединиться к ним, ссылаясь на то, что устал и ему нужен отдых. Он ненавидел животных, в особенности собак, но, честно говоря, Джонатан был похуже его пса. Вместо сна, он провел день, исследуя поместье. На первый взгляд, здание казалось большим. Теперь, прочесывая комнаты и перескакивая вверх-вниз по лестничным пролетам, Дио изменил свое мнение. Поместье не просто большое – оно колоссальное. Он повернул не в том направлении и закончил необходимостью вернуться в фойе, чтобы добраться до своей комнаты. В то время, когда родительскую квартиру можно было преодолеть за целых тридцать пять шагов, в поместье Джостаров он потерял счет на одной тысяче. И затем обнаружил библиотеку – полки за полками, наполненные книгами на латинском, французском и итальянском языках – и остановился, чтобы почитать. Открытие библиотеки натолкнуло его на мысль: «Я бы мог жить здесь». Нет, больше, чем это, он начинал думать: «Я хочу здесь жить». Но эти раздумья были опасными, и он знал, что чтение, как и все остальное, должно быть с целью. Что не было главной причиной ненависти к знати: эти пустые и ленивые существа, которые делали вещи по прихоти? Те, которые прожигали свои жизни из-за мимолетных фантазий, знали самое определение, но не были в курсе значения слова «необходимость»? Да, воспоминания жужжали в голове, он ненавидел этих людей и их стиль жизни, и как небрежно богатство позволяло им действовать. Наступило воскресенье, и граф отвел их в церковь. Они сидели в специальной секции, отгороженной от других. Колокол прозвенел, служение началось, и когда хор начал петь, Дио заметил, что подпевал им. Другие жители тоже пришли. Там было трое фермеров, одетых в самую лучшую одежду, примерно его возраста. Когда начали передавать тарелку для сбора денег и мистера Джостара попросили оставить пожертвование, один из мальчишек толкнул Джонатана, а двое других подставили ноги. Джонатан унизительно упал. Хотя он быстро поднялся на ноги и даже быстрее встал в боевую стойку, драка была уже проиграна. Голос графа, негромко, но разнесся по бесшумной часовне, и Джонатан единственный, кто стыдливо опустил голову при «ни один джентльмен не будет кричать в доме Бога». С лицом, безопасно скрытым за сборником церковных гимнов, Дио улыбался. Джонатан оправданно был угрюм на обратном пути в поместье. Чтобы добавить соль на рану, отец потребовал у него написать две тысячи строк, гласящих «Джентльмен не дерется в церкви», перед завтраком. У Дио было очередное свободное время после полудня, которое он использовал, чтобы продолжить изучать поместье. К наступлению обеда, Джонатан был на тысяча пятидесятой строчке и средний палец на его правой руке горел красным цветом. Он тыкал в свою еду, толкая насаженную свинину от края к краю тарелки, и когда он потряс рукой, его отец ударил по столу в раздражении. – Почему ты не можешь быть как Дио? – прорычал граф, показывая пальцем на племянника. – Посмотри на него! Его манеры идеальны. – Но я, – попытался сказать Джонатан. – Это не, – Дио тоже начал. – Нет. После того, как я увидел поведение Дио – ты знаешь, что за эти два дня он провел в библиотеке больше времени, чем ты за всю свою жизнь, Джоджо?! – я осознал, что испортил тебя! – он достал салфетку из-под воротника и прикоснулся к глазам. – Мне жаль, Мэри, я обещал, что выращу из нашего сына джентльмена, и только посмотрите, что получилось! – Но отец…! – Нет, Джоджо, ты научишься себя вести или останешься голодным, – его отец указал на парадную лестницу. – Закончи свои дела и иди спать. Одна ночь без еды не убьет тебя. С трудом Джоджо удалось сдержать слезы, угрюмо поднимаясь по лестнице. На последней ступеньке он обернулся, в тот самый момент, когда Дио посмотрел на него. Их взгляды встретились на момент перед тем, как Дио обратно повернулся к столу. – Я извиняюсь за него, – вздохнул Лорд Джостар, посуда загремела еще раз. Дио держал язык за зубами. Когда подали десерт, граф вздохнул во второй раз. – Как я понимаю, твоя тишина значила, что я был чрезмерно резок, – он спросил, отпивая из кубка. – Мне нечего было сказать, – Дио осторожно ответил. – Что насчет твоего отца? – настоял Джордж Джостар. – Он тебя не наказывал? Перед тем, как рассмеяться, Дио проглотил крем-брюле. «Называть такого человека отцом это уже наказание», было на кончике его языка. – Мама научила меня этикету, – вместо этого произнес он. – Я вижу, – кивнул граф. – К слову, как тебе поместье? Ты доволен своей комнатой? Тебе еще что-нибудь нужно? Дио сделал паузу, задумываясь. – Все устраивает, – он начал, – впрочем… – Хм? – Ну. Мне бы пригодились пергамент и письменные принадлежности. – Тетрадь и перьевая ручка, конечно, – кивнул лорд Джостар. И затем продолжил, – хоть мой отец, пусть он покоится с миром, верил, что людям нужно было читать только Библию, я считаю, что нам не следует себя ограничивать. Моя сестра, благослови ею душу, точно не ограничивала. Мое сердце согревается, когда я вижу тот же огонь в тебе. – Для меня это большая честь, – пробормотал Дио. Ему очень сильно хотелось вырвать глотку этого человека. Как он посмел говорить о матери – как он посмотрел притворяться, что лелеял о ней память, когда годами верил, что та была мертва? Когда, вместе со всеми деньгами, он мог с легкостью отыскать родную сестру, просто отдав пару серебряников? Когда с едой было покончено, мистер Джостар сообщил ему, что обучение начнется ровно в девять часов, через полтора часа после завтрака. Уроки охватят английскую литературу, британскую и европейскую историю, латынь и арифметику. Он быстро успокоил Дио, что его сын был еще на вводном уровне по большинству предметов, и что догнать его будет не трудно. Дио пожелал ему спокойной ночи и вернулся в свою комнату. Хорошенько распаковал свои скудные пожитки, расположив их по полкам и ящикам. За один день, он пересмотрел свои стремления. Когда задул свечу и закрыл глаза, видел себя, шатающимся по бесконечным коридорам поместья. Исключая комнаты первого или четвертого этажей, он насчитал шестьдесят шесть комнат и пять ванных (как минимум) на этаж. Шестьдесят шесть комнат, каждая со своей собственной темой или целью. Была комната, полная зеркал, другая со снаряжением для упражнений, а в третьей были только подушки и матрасы, и еще одна надламывалась от приборов для рисования. И это при том, если не затрагивать клад, который был библиотекой Джостаров – с первого взгляда, Дио перечислил больше печатных книг, чем их издателей. Он вспомнил последние слова матери и сжался в клубок. Он понял, что хотел это. Хотел все это. Власть, деньги, роскошь, легкую жизнь, которая кажется самим собой разумеющимся при наследстве. И у него будет это и, имея все, свершится сладкая месть. Его мать тоже будет довольна. Ее кровь привела в гнездо Джостаров, и эта кровь позволила ему подражать воспитанности, несмотря на происхождение из трущоб – достаточно безупречно, чтобы Джордж Джостар выбрал его, Дио, вместо своего сына. И вот оно было: очевидное решение. Он будет унижать Джонатана при любой возможности, будет превосходить его в легкой атлетике, этикете, учебе, и станет единственным, кто унаследует дом из маминого детства. С собранными мыслями было легко ненавидеть Джонатана. Он недалекий, неблагодарный хам, который, несмотря на привилегии, данные с рождения, не показывал абсолютно никаких признаков класса. Одним из примеров были их уроки: Дио мог запомнить слова, предложения и даже целые страницы с ходу. Джонатану, который никогда не волновался об украденных книгах, которые мог забрать пьяный отец, нужно было перечитывать – и снова читать, по нескольку раз! И все же, он не мог ничего запомнить. Сначала Дио думал, что мальчишка притворялся глупым и вскоре покажет свой скрытый талант или начнет прикладывать усилия, видя, как Дио обходит его при любой возможности. Но Джонатан не проявил себя. Не в требуемом темпе, по крайней мере. Во время, когда весна обосновалась в сельской местности, Дио на корпус впереди сына графа, и тот даже бровью не повел. Дио обнаружил причину его беззаботной жизни на вторую неделю в поместье. Он сидел на балконе, смакуя крайне хорошее чтиво, пока Джонатан играл на крыльце с собакой. Мистер Джостар расположился на балконе второго этажа и Дио видел его под углом. Граф, он заметил, не делал абсолютно ничего. Просто сидел и смотрел вперед. Или, скорее, вниз. Джонатан кинул мяч; его пес погнался за ним. Собака вернулась к мальчишке, и он кинул мяч снова. В этот раз игрушка полетела слишком высоко и почти задела отца. Граф словил ее и кинул обратно со смехом. Его сын тоже смеялся, вновь бросив мяч до того, как помахать, и в спешке убежал. Джордж Джостар любил своего сына, понял Дио. Он любил Джонатана, потому что тот был его плотью и кровью, и он будет любить его, и он будет желать для него всего самого лучшего, не смотря на то, как ужасно он ест или как медленно учит латинские спряжения. Эта была та любовь, которая заставляла быть строгим к Джонатану и, с другой стороны, позволяла ему хвалить Дио при любой возможности. Потому что мистер Джостар волновался о Дио столько же, сколько о своей сестре. Он читал похожую историю, думал Дио, закрыв книжку и вернувшись в свою спальню. Богач усыновил нищего, чтобы тот стал пожизненным слугой его сына, практически ставшего инвалидом. И нищий в этой истории был так благодарен, и кончил тем, что служил сыну этого мужчины всю оставшуюся жизнь. Эта история была сказкой о доброте, дружбе и вечной лояльности – идеал, к которому не-наследники должны были стремиться. Но мысль о том, что он будет играть второй скрипкой для Джонатана Джостара, вызывала тошноту. Нет, он думал, тряся головой. Он не позволит этого.