lotus

Это конец. Минхёка затягивает беспросветная тьма. Он может слышать слабые отголоски звуков, но всё пропускает мимо ушей. Не то чтобы у него с Хёнвоном было серьёзно, просто это было донельзя удобно. Знать, что квартира не пустая, ощущать копошение под боком рано поутру, улавливать запах сожжённой, но приготовленной специально в благодарность Минхёку еды. Они не любили друг друга, даже элементарных слов симпатии не было, а секс по пьяни замят утренним «забудем». Это была взаимная забота, понимание. Минхёк настолько привык к этой жизни, что наблюдать со стороны, как Хёнвон собирает вещи в чемодан — больно. Ли хочется отвернуться к окну, сорвать чёртовы голубые занавески, которые они покупали вместе. Но отвести глаза сейчас подобно смерти. Минхёк не знает, будет ли проведывать его Хёнвон, не сотрёт ли его номер из памяти телефона (который они тоже выбирали вместе). Ли готовил себя к тому, что Че вообще забудет его имя. — Минхёк, — у Хёнвона голос тихий и раскаивающийся, — я понимаю, это очень внезапное и необдуманное решение. Но так будет лучше. Минхёк выдавливает из себя некое подобие улыбки и усаживается рядом с парнем на пол. Он не спешит отрицать и обвинять Че — у него должна быть причина. Но смотреть ему в глаза Ли не может. — Скажи хотя бы, куда переезжаешь. — В соседний район, иногда видеться будем, не переживай. Минхёку легче, потому что он чувствует своё влияние. Раньше бы Хёнвон даже не утруждал себя объяснениями. Хоть что-то минхёковское оставит на нём свой отпечаток. — Минхёк, просто так надо. Просто есть человек, который перевернул у меня всё. Представь только: ты закрываешь глаза, а там лишь один, каждый раз, разными красками. Ты заглатываешь целиком его образ, это даже не воображение — болезнь. Я не могу упустить этот шанс. — голос Хёнвона срывается, он откидывает голову назад, буравя тяжёлым взглядом потолок. — Так надо. Ли слушает внимательно, боясь сделать лишнее движение, и почему-то верит. — Я его знаю? — Да, — Хёнвон встаёт с пола, беря чемодан, — Вы знакомы, но это будет последний человек, о котором ты подумаешь. Хёнвон улыбается — любимый образ греет душу даже на расстоянии — и медленно подходит к двери. Он сюда не вернётся, его место рядом с квартирой 17, чей владелец выгуливает собаку рано утром, да и вообще милый и добрый до умопомрачения. Шаги сейчас даются с трудом, делать Минхёка выжженным пятном его жизни жестоко, но Хёнвон ничего поделать не может. — Я потом поставлю на щеколду. Прощай, Че Хёнвон. — Минхёк на него так и не смотрит и кивает куда-то стене, когда слышит ответ. Закрывающий входную дверь Хёнвон чувствует себя последней тварью на Земле, но это любовь. Че всё же тешит себя мыслью, что этот пройденный этап пойдёт Минхёку на пользу, потому что с ним всегда были нужные люди. У Хёнвона пальцы трясутся, а сердце никак не хочет сбавить темп. Его с Кихёном разделяет лишь стена, но Хёнвон уверен, что сможет её сломать. И это не только касаемо соседства. Он всегда будет помнить их первое знакомство в общей компании, когда Ю с улыбкой наблюдал за разговорами парней. Он даже не выпил ни разу, а когда Чжухон с Минхёком начали возмущаться, сказал, что соседская собака не переносит запах алкоголя. Хёнвон тогда посмеялся от души, заставляя чувствовать парня немного оскорбленным. Но Че как-нибудь попросит прощения, а сейчас надо войти в доверие Кихёна, узнать о нём всё, что можно. Хёнвон не испытывает постоянных мыслей о Ю, не ревнует старшего к первому столбу, он просто хочет его себе. Кихён его, а он Кихёна, Хёнвон даже задаётся вопросом, когда стал настолько эгоистичным. Это происходит внезапно и неожиданно. Че просиживает выходные за какими-то веб-комиксами, которые, впрочем, всё же обычней его жизни. Чай в подаренной матерью кружке давно остыл, глаза непроизвольно слипаются. Сейчас Хёнвону сложно что-то сказать о настоящем, не говоря про будущее. Вчера он звонил Минхёку, спрашивал, как тот живёт, питается ли нормально, нашёл ли поддержку в лице друзей. Минхёк сказал, что он неплохо справляется один и ему совершенно не одиноко, но Хёнвон знает его достаточно, чтобы отличить правду ото лжи. Стоит ли беспокоиться? Минхёк сильный, справится, а Че необязательно сейчас забивать этим голову. У него равносильные проблемы, которые требуют скорейшего решения. Противный звонок в дверь давит на ушные перепонки, и Хёнвону приходится встать с кресла. В голове совсем пусто, но мягкая смущённая улыбка умеет приводить в действо. — Привет, Хёнвон. Я бы хотел пригласить тебя в гости, если ты не против. — старший от неловкости переминается с ноги на ногу. — Просто есть повод, не хотелось бы праздновать одному. Хёнвону не нужно говорить один раз, он готов переехать к Кихёну сразу и насовсем. У него на лице не одной подходящей эмоции, он знает, ему говорили. Че, наверное, выглядит совсем равнодушным, но внутри буря и прочее. Он готов зацеловать всю квартиру Ю, потому что он там так долго живёт, вся атмосфера пропиталась им. Кухня Кихёна кажется любимым местом, родней, чем родительский дом. Это, блять, не нормально. — Присаживайся, — Кихён заботливо отодвигает стул и ставит на стол две кружки с ароматным чаем, и помои из пакетиков, которые обычно пьёт Хёнвон, даже рядом не стоят. Хёнвон хотел бы сказать, что ему достаточно просто смотреть на весьма привлекательный зад, что ничего ему не надо кроме стакана ледяной воды, чтобы поумерить свой пыл. Но Кихён достаёт из духовки пирог (неприлично нагибаясь для бедных глаз), и говорит, что приготовил сам. Как уж отказаться? Пирог вкусный и именно такой, какой любит Хёнвон. Но интереснее наблюдать то, как ест Ю. Че надо срочно лечится, чтобы не разложить хозяина квартиры на его же обеденном столе. И чтоб к хуям пирог, к хуям. — Хёнвон, скажи хоть что-нибудь. — Кихён хитро щурит глаза. — Ты молчишь всё это время. Я беспокоюсь. Че еле сдерживается, чтобы не удариться головой об стенку, потому что «как же он мог так грубо поступить, где его манеры, совсем некультурно, так ведь Кихёна не завоюешь, бестолочь!». Хёнвон улыбается Кихёну виновато, нервно помешивая уже остывший чай и не смея поднять глаза, и это наверно очень глупо. А сейчас даже рот боится открыть: вдруг что не так? А потом в голове яркими неоновыми буквами: я беспокоюсь. Я БЕСПОКОЮСЬ, я БеСпОкОюСь, просто пиздец, Кихён о нём беспокоится. — Всё нормально, я просто задумался. — Че смотрит в любимые лисьи глаза и на улыбку, растопившую огромную глыбу льда — его сердце. Фанючки внутри Хёнвона поют непонятными отрывками, а голос разума пищит тихо-тихо. — А по поводу чего ты меня... -...пригласил? У меня день рождения просто, а друзья в основном имеют вторых ревнивых половинок, так что извини, если впустую потревожил. У Хёнвона широко распахиваются глаза, и он давится чаем. Нервы уже на пределе, и Че уже не подвластен самому себе. «Какое, блять, потревожил, да я тебя люблю, хватит извиняться, ты мне, чёрт возьми, нужен!» А потом Хёнвон, понимает, что произнёс это вслух. Кихён так и замирает со стаканом воды, который хотел отнести подавившемуся Че. Вода чудом не на полу, стакан цел и невредим, но внутри Ю что-то начало громко трескаться. У него непроницаемое выражение лица и в глазах явная длительная загрузка, и Хёнвон просто встаёт и уходит к себе в квартиру, не оборачиваясь, с чувством последнего мудака. Десять из десяти, браво, всё как обычно. Сидеть одному в парке неловко. И не то, чтобы Минхёк страдает до сих пор, совсем нет. У него в голове сплошное ничего, а «Десять принцев Амбера» приличное количество времени покоятся на коленках. Его дни серы и безлюдны — образно конечно, но так и есть. Минхёк один на большом игровом поле судьбы, совершенно потерянный и не знающий, куда ему податься. Ли ясно представляет, как сотни людей отворачиваются от него в одно мгновенье, а в середине толпы усмехающийся Хёнвон. Высокий, красивый и определённо сволочь. Его тормошат за плечо и он выходит из полусонного состояния. — Эй, вставай, замёрзнешь ведь. — голос приятный и совсем капельку осуждающий, и Минхёку остаётся лениво посмотреть на источник звука. — О, Хёну хён. Привет. — Минхёк встаёт с лавочки, чтобы поклониться старшему, но книга падает с колен. У Хёну реакция сейчас намного быстрее, но эта щепетильная ситуация, когда руки соприкасаются, а сердца бьются в унисон, почему-то не проходит стороной. Минхёк смущён, Хёну тоже, но оба стараются не выдавать себя. Потому что Хёну давно влюблён в этого разнесчастного Ли Минхёка и с самого начала знал про его недоотношения с Хёнвоном. Только у Хёну в голове не одной мысли, как помочь любимому справится с рутинным говном фрустрации — он может только наблюдать со стороны. Он хочет забыть Минхёка, стереть непонятный трепет в душе и постоянное ожидание встречи. Ведь, так нельзя. Хёну мужик, мать его, такие, как он, должны быть защитниками прекрасных дам и получать робкие поцелуи в качестве вознаграждения. А Минхёк мало того, что не относится к прекрасному полу чисто биологически, так ещё и не в курсе, что является причиной чьих-то постоянных головных болей. Зато такое счастье, наблюдать за ним и проявлять некое подобие заботы. Минхёк не подумает о симпатии Хёну, тот уверен. Хёну его хён, ничего личного. Книга покоится под мышкой, а такая прогулка в тишине, с кем-то, не в одиночку, расслабляет. Минхёк готов лечь по середине дороги и заснуть умиротворённым и довольным от жизни, но он сегодня и так не выбирался из царства Морфея. С Хёну сейчас даже удобнее и уютнее, чем с Хёнвоном. Хёну хороший и сам предложил довести Ли до дома, что немного странно. Минхёку кажется, что выглядит он донельзя кислым и утомлённым, что выбил бы жалость даже из засранца Чангюна. А Хёну видит крохотный маленький шанс. Они прощаются как в романтических фильмах: Минхёк неловко стоит у двери своей квартиры, не желая снова отправляться в надоевшее уединение, а Хёну мнётся и назначает «следующее свидание». Вернее, приглашает парня на какую-то вечеринку, где собирается компания всех их знакомых. Минхёк знает, что там будет Хёнвон, скорее всего с тем самым таинственным и неповторимым, и идти добровольно засаживать себе в грудь колья нет желания. Но Минхёк же будет с Хёну, который подставит плечо и поможет во всём, и тот явно не против. Минхёк закрывает дверь, а старший думает, что чего-то не хватает. Поцелуя в щёчку, наверное.