Королева Средиземья

Твоё будущее порождается теми выборами, которые ты делаешь в каждый миг своей жизни. © Дипак Чопра

Гермиона изучала собственное отражение в окне своей комнаты, по которому стекали дождевые капли. Покинув этот мир, она несколько изменилась внешне — глаза покраснели от слез, скулы выступали сильнее, чем обычно. После возвращения домой она сильно похудела, много плакала последнюю неделю, а в глазах ее все чаще была заметна грусть. Капли дождя подпрыгивали и ударялись о подоконник, пока девушка стояла в комнате, рассматривая свое отражение в оконном стекле. Все было как во сне. Она снова здесь, у себя дома, в своей спальне. Прошло шесть месяцев, и наконец она вернулась домой, к родителям, однако не была рада этому по-настоящему. Этот дом больше не был ее домом. Она отвернулась от окна, чтобы взглянуть на свою комнату, которая на первый взгляд казалась обычной спальней девушки-подростка — стол, кровать, книжная полка… Одно только бросалось в глаза — все книги были о волшебниках и колдовстве, а фотографии на стенах странным образом двигались. Кровать была застелена, и глядя на нее, Гермиона ощутила грусть. Ее мать — по крайней мере, та женщина, которую она могла называть своей матерью последние десять лет — всегда была здесь, с ней, когда у Гермионы были проблемы. Она всегда застилала постель Гермионы и убирала комнату, и сейчас девушка знала, что будет скучать по ней, если последует совету Рона. «Я нужен моей семье так же, как ты Средиземью», — эти слова лучшего друга эхом звучали в ее сознании. Она знала, что Рон прав, однако решение было трудным. Ее жизнь навсегда изменится, если она покинет дом. Она никогда не вернется к прежней жизни. Эта мысль пугала ее больше, чем все остальное пережитое ею, но Гермиона знала, что должна сделать это. Было бы эгоистично и неправильно с ее стороны оставаться здесь.  — Миона! Чай готов! — она услышала, как мать позвала ее снизу. — Иду, мам! — голос Гермионы задрожал, но она приложила все усилия, чтобы не разрыдаться. Не сейчас — это как раз тот момент, когда она должна быть как никогда сильной. В раздумьях она медленно спустилась вниз по лестнице, чтобы в последний раз войти в гостиную. — Иди сюда, милая, вот твой чай. Осторожно, горячо! — мать подвинула к ней чашку с чаем и посмотрела на нее. Волшебница попыталась отвернуться, чтобы спрятать внезапно набежавшие на глаза слезы. — Что с тобой? Ты такая грустная… — Ничего, мама, — Гермиона попыталась напустить на себя обычный вид. — Я рада, что я дома. Она солгала. — Я тоже рада, — мать вздохнула и обняла ее. Ведьма ощутила, как что-то болезненно сдавило горло. Она понимала, что может расплакаться в любой момент. — Присоединяйся! Что может быть прекраснее уютного вечера втроем, — мать отвернулась от нее, чтобы устроиться рядом с мужем, который сидел на диване и медленно потягивал горячий чай. Родители Гермионы не смотрели на нее — они сидели рядом, разговаривали и держались за руки. Они были счастливы, и Гермиона знала, что не посмеет омрачить их счастье. Сейчас она приняла решение — она сделает это, она должна, если хочет быть такой же счастливой, как они. Она медленно вытащила палочку и направила на родителей. Пару раз она глубоко вздохнула, чтобы произнести то самое слово, которое сотрет их память о ней. Теперь они никогда не узнают Гермиону. Глядя на таких счастливых родителей, девушка понимала, что поступает правильно. — Обливиэйт, — прошептала Гермиона, и светлая молния вырвалась из ее палочки. Держа палочку направленной на родителей, она заметила, как ее изображение исчезло со всех фотографий в комнате. Дело сделано, пути обратно больше нет. Она медленно отвернулась от людей, которые были ей так дороги, и вышла из дома. Здесь ее больше не ждут, теперь она — лишь незнакомка, и даже ее спальня больше ей не принадлежит. Она обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на дом, где выросла, а потом зашагала навстречу другой жизни, другому будущему и другому миру.