Королева Средиземья

Можно забыть сам травмирующий опыт, но только не чувства, сопровождавшие его. Они всегда возвращаются, чтобы напомнить тебе, что о них ты забыл. © Buchjj

Гендальф нетерпеливо ходил туда-сюда, будучи слишком взволнованным, чтобы сидеть. Белый маг не отрывал от него взгляда. Он несколько раз пытался успокоить соратника, но все было напрасным, и сейчас Саруман был близок к тому, чтобы сойти с ума. — Гендальф, сядь, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, стараясь не накричать на него. Серый колдун не ответил, что еще больше разозлило Сарумана. Он навел на друга конец посоха, из которого вырвался яркий свет, и Гендальф упал там же, где стоял, раскрутился несколько раз и приземлился прямо на стул у противоположной стены комнаты. Он попытался встать, но невидимые силы будто приковали его к стулу. — Я же сказал, сядь, — глаза у Сарумана были безумные. Он ненавидел, когда кто-то переставал ему повиноваться. Однако Гендальф не собирался подчиняться Саруману. Он медленно передвинул посох вперед и разрушил силы, которые связывали его. Вновь появился свет, и белый маг скрючился. С громким стуком он свалился на стол. Чернильницы и книги, стоявшие там, попадали на пол. — Круцио! — вопил Гендальф, и Саруман извивался на полу, захлебываясь криком боли. Через минуту Гендальф прекратил пытку. Белый маг со стоном поднялся и поднял к воздух конец посоха, но Гендальф стоял в такой же позе, уже успев освободиться от невидимых пут. Оба были готовы к битве. — Друзья мои, вы как всегда гостеприимны, — раздался голос из дверей. Волшебники опустили посохи, и Гендальф облегченно выдохнул: третий маг прибыл. — Спасибо, что пришел, Дамблдор, — сказал Саруман, когда все утихомирились. Альбус Дамблдор был самым сильным волшебником Средиземья, он наводил больше всего страха. И Гендальф, и Саруман уважали его, но звали только по фамилии, потому что имя Альбус казалось им слишком мягким и ласковым, что не соответствовало Дамблдору. Бородатый и седой, как Гендальф с Саруманом, третий колдун был не из Средиземья. Так же, как и Гарри, он носил очки, но не круглые, а в форме полумесяцев. Дамблдор попал в Средиземье много лет назад через портал, который сразу же уничтожил. Он многому научил остальных магов, особенно они любили применять заклятие Круциатус. — Почему вы не можете найти их сами? — спросил Дамблдор, когда ему объяснили ситуацию. — Мы бы справились, если бы среди них не было того, кто своим присутствием затемняет все вокруг. Дамблдор нахмурился: — Хм, на такое способны только очень сильные маги. — Я знаю, — согласился Саруман. — Поэтому нам нужно понять, кто явился в наш мир. Я ничего не вижу, потому что все покрыто туманом, но ты сможешь что-нибудь разглядеть. Дамблдор достал палочку и опустил ее в жидкость, налитую в неглубокую миску. С виду ничего не изменилось, но перед взором мага появились нечеткие картинки. — Я вижу только ауры и чувства, — продолжал Саруман. — Но ты можешь увидеть все. — Да, да… а сейчас будьте тише, пожалуйста. Я не могу сосредоточиться, — с этими словами Дамблдор повернулся к миске, чтобы разобрать свои видения. Чем дольше он смотрел, тем больше хмурился. — Что там? — спросил Саруман в нетерпении. Встревоженный Гендальф шагнул к сосуду, чтобы разглядеть, что там, но ничего не увидел. Ему оставалось только ждать, что скажет Дамблдор. Казалось, прошла вечность, но вот Дамблдор выпрямился и заявил: — Я видел ведьму. Гендальф со страхом взглянул на Сарумана, который отступил к своему каменному трону. Лишь одна ведьма могла попасть в этот мир, лишь у одной женщины было достаточно сил, чтобы противостоять магии Сарумана. Сердце Гендальфа застучало с бешеной скоростью, он выпустил из легких весь воздух, чтобы потом вновь вдохнуть. — Морвен! Третий маг слегка кивнул, подтверждая слова Гендальфа. Дамблдор немедленно узнал ее. Да, она стала старше, но ошибки быть не могло — это Морвен. Белый колдун опустился на трон. — Она здесь! — на его лице появилось выражение страха. — Мы все знаем, что это значит. Нам пришел конец! Дамблдор не пошевелил ни единым мускулом, он лишь стоял перед сосудом, слушая диалог соратников. — Она не должна была вернуться! — продолжал Саруман. Он помнил, как отец Морвен закрыл врата сразу после того, как она исчезла. Ее родители сделали невозможным путешествие между двумя мирами, они наложили специальные чары, чтобы никто не мог переместиться из одной реальности в другую. Сам Саруман использовал специальное заклятие, чтобы не позволить попасть в Средиземье непрошеным гостям извне. — Но она здесь! — выкрикнул Гендальф. — Это уже понятно, — со злостью произнес белый колдун. — Я недооценивал ее. Казалось, Морвен даже стала сильнее. Она не просто сгущала тени своим присутствием, но еще и обходила магические преграды. Дамблдор закатил глаза. Диалог ему наскучил: эти двое слишком уж сильно испугались маленькой ведьмы. — Она не знает о нашей силе, — произнес он, все еще глядя на затуманенную субстанцию. — Она еще недостаточно сильна. — Может, и нет, но скоро все ее узнают, вдобавок к этому она теперь заодно с Арагорном, — объяснил Гендальф. — Если мы не начнем действовать немедленно, они спровоцируют восстание. — Да, ничего хорошего, но это не должно быть помехой для нас, — сказал третий маг. — Арагорн долго пытался устроить революцию. Если люди не узнают, что Морвен вернулась, то против нас они не выступят. Они слишком боятся. — Так что же нам делать? — спросил серый колдун. — Для начала пошлем орков, чтобы убить ее и всех, кто странствует вместе с ней. — А если это не поможет? — Тогда мы объединим свою мощь. Гендальф был ошарашен, ведь они никогда не совершали подобного. Всем было известно, что это очень опасно. Если что-то пойдет не так, последствия будут ужасающими. Точных сведений о том, что может произойти в таком случае, не существовало, и это не обнадеживало. Саруман покачал головой. Даже ему не понравилась такая идея. — Я знаю, что все это очень рискованно. Но подумайте — если после всего этого мы останемся живы, никто не сможет убить нас! — Дамблдор поднял палочку и прижал ее к виску. Светящаяся нить появилась прямо из его головы и опустилась в миску. Тогда он опустил палочку, дав нити слиться с остальной серебристой субстанцией, и повернулся к соратникам. — Здесь мои сила и ум, — последнее слово прозвучало несколько саркастично. — А сейчас мне нужны ваши таланты. Гендальф глядел на происходящее в смятении. Он думал, что подобная идея не так уж и хороша, ведь видение показало ему смерть всех троих. Маг не знал, как будет выглядеть их гибель, если она произойдет, но был уверен — если они будут сидеть, сложа руки, их жизни закончатся очень скоро. Объединение означало победу или смерть.

***

— Беги, Гермиона! БЕГИ! Отец стоял перед ней, охваченный пламенем, и кричал, чтобы она уходила, но ноги не слушались Гермиону, будто были приклеены к полу. Ей хотелось бежать, кричать во весь голос, но ничего не происходило, словно она вдруг потеряла голос и способность двигаться. Ведьма хотела спасти отца, а вместо этого стояла и смотрела, как он сгорает заживо. Его голос все еще был слышен, даже когда тело полностью исчезло в огне. — Гермиона, беги! Сейчас! — как будто кто-то поставил на повтор одну и ту же запись в ее сознании. — Прямо сейчас! Уходи! — НЕТ! Гермиона проснулась от звука собственного голоса, открыв глаза в тот момент, когда чуть не упала с кровати. Ей все еще чудились отблески пламени, в ушах стояли вопли отца. Это продолжалось в течение нескольких минут после того, как девушка очнулась в холодном поту, ощущая, как ей не хватает воздуха. Стоило выйти наружу: может, небольшая прогулка поможет ей успокоиться. Гермиона быстро натянула джемпер и штаны и вышла из палатки. Стоя на улице, она глубоко вдохнула свежий воздух, и это помогло привести мысли в порядок. Этот ужасный сон снился ей уже долгое время, но сейчас, в Средиземье, ведьма видела его каждую ночь. Не то что дома, где такое случалось лишь изредка. Из-за недостатка сна Гермиона чувствовала себя слабой. Ночью она не отдыхала, и потому не могла набраться сил. Веки отяжелели, девушку тошнило и трясло, но разум был ясным. Гермиона подумала о том, что уже долго не посещало ее мысли. Ведьма пошла куда глаза глядят, надеясь, что прогулка утомит ее и позволит заснуть без сновидений.

***

Пони заржал, и Арагорн вынырнул из своих мыслей. Он оглянулся, что посмотреть, не идет ли кто, но лес был тих. — Что случилось? — спросил он животное, как будто тот мог ответить. Тогда странник подошел к пони, чтобы успокоить его. — Никто не идет. Пони по кличке Билл был старым и слабым, но это была единственная лошадь, которую Арагорну удалось купить в Пригорье. Дунэдайн вылез из палатки, пока Леголас, Гимли и хоббиты спали у костра. Он не знал, спят ли волшебники, потому что они остались в другой палатке. Арагорна удивило, как Гермиона смогла принести целую палатку в крохотной сумке, но еще больше его изумил тот факт, что сумка, казавшаяся маленькой снаружи, была просто огромной внутри. Как можно более тихо он подошел к дереву, где был привязан пони, чтобы покурить трубку. После происшествия с ведьмой он чувствовал себя растерянным, а мысли о ее руках вновь вызывали дрожь. Эта дрожь была не противна ему, а наоборот, приятна, и вместе с этим его желудок крутил сальто. Арагорн не знал, откуда появилось это чувство. Он был знаком с этой девушкой всего один день, но за это время она успела прочно засесть у него в голове, вероятно, из-за того, что он хотел узнать о ней больше — так он убеждал сам себя. Придавать большое значение чувствам странник не считал нужным: ведьма слишком молода, а еще она из другого мира, и это значит, что она когда-нибудь туда вернется. Арагорн все еще пытался поверить, что для него Гермиона — лишь неплохой способ выиграть затянувшуюся войну против угнетателей. Нужно было вести ее и двух ее друзей в замок, чтобы народ обрел надежду, глядя на них. Было бы прекрасно, если бы маги сами решили сражаться на одной стороне с ними, но Арагорн все еще помнил, какая боль стояла в глазах Гермионы, когда она говорила, что не желает участвовать в войне и хочет лишь попасть домой. Чувство вины возросло за последние несколько часов, проведенных в раздумьях о ней, и мужчина уже не мог не ощущать симпатии к ведьме. Кроме того, если его догадки насчет ее происхождения подтвердятся, все будет еще более запутанно. В своих подозрениях Арагорн не сомневался, потому что раньше никогда не слышал имени «Гермиона». Волшебница чрезвычайно напоминала ему маленькую Морвен; Арагорн не был знаком с ней лично, но знал родителей и видел ее портреты. И лицом, и всем остальным девушка напоминала мать Морвен. Но может, он ошибся, и Гермиона — обычная странница, которая переместилась в Средиземье совершенно случайно? Как бы то ни было, Арагорн не верил в совпадение. Нужно было использовать возможности, данные судьбой. Треск ломающейся ветки вновь отвлек его от размышлений. Странник оглянулся, чтобы понять, кто идет. Сидя на скале, в лунном свете он разглядел красивое лицо ведьмы, которая будто приросла к земле. Дыхание его участилось — он не ожидал, что девушка будет наблюдать за ним. «Чертова ветка!» — подумала Гермиона. Ну почему ей повезло наступить на этот сучок? Она и не думала, что Арагорн будет здесь, в тихом местечке, куда она шла, чтобы поразмышлять. Мужчина курил свою трубку, и Гермиона не могла не посмотреть на него немного. Его движения были мягкими и задумчивыми, однако это прибавляло его виду уверенности, Арагорн очаровывал ее все больше и больше. Девушка не забыла тот короткий момент, когда он взял ее руки в свои. Она была так сконфужена, что даже не понимала, чего хочет — смеяться или плакать. Его руки были теплыми и сильными. С другой стороны, Гермиона все еще не доверяла ему, а Арагорн, казалось, знал, что делает. Девушке нужно было стать осторожнее, чтобы не поддаться его уловкам, ведь все, чего он хотел, это втянуть их в свою битву. Собираясь уйти обратно в палатку и остаться незамеченной, Гермиона наступила на ветку, и Арагорн повернулся. Ведьма мысленно прокляла себя, опустив голову от стыда. — Что ты здесь делаешь? Почему не спишь? — его голос звучал решительно. Гермиона почувствовала стеснение. — Не могу заснуть, — она почти шептала, думая, что Арагорн не слышит, но он кивнул. — Я тоже, — взгляд странника смягчился и стал более отрешенным. Гермиона не двигалась, разрываясь между желанием сесть с ним рядом или убежать прочь. Арагорн едва заметно покачал головой и вздохнул: — Я не знаю, правильно ли будет просить вас сражаться. Гермиона не поверила услышанному, ведь она считала, что этот человек желал только одного — чтобы они вступили в войну. А может, это очередная его уловка, как тот случай, когда он взял ее за руки. Тогда девушке и вправду подумалось, что он беспокоится о ней. Хотя, глядя на лицо странника сейчас, Гермиона засомневалась в его холодности и бесердечности. Кажется, Арагорна одолевали сомнения, и на миг он взглянул на ведьму с тревогой. К сожалению, этот момент длился недолго. Мягкость исчезла с его лица, и вот перед Гермионой уже был прежний Арагорн, более жесткий и требовательный. — Иди спать. Тебе нужно отдохнуть. Девушка взглянула на него в негодовании. Как он мог говорить с ней так, будто она была маленьким несмышленым ребенком? Она и сама может решить, спать ей или нет! Слова, сказанные Арагорном, уничтожили ее зарождавшуюся симпатию к нему. Гермиона поняла, что не ошибалась насчет него, и в его сети она больше не попадется. У нее есть свой разум, и сражаться она не будет, а только позволит ему довести их троих до портала, ведущего на родину, а потом исчезнет. Ведьма отвернулась от мужчины, пока он все еще сидел и курил трубку, и взглянула на него еще раз в негодовании, когда тот отправился в свою палатку.

***

Раз, два, три, четыре — четыре! «Неплохо», — подумала Гермиона, глядя, как брошенные Роном камешки подпрыгивают на поверхности воды. У нее самой камни никогда не подскакивали больше, чем два раза. Девушка всегда хотела научиться делать так же, но до сих пор это не представлялось ей возможным. Они уже достигли реки Гватло. Река эта была широкой, что давало возможность вымыться. Братство решило дать волшебникам немного отдохнуть, так как солнце нещадно палило, а иностранцы к такой жаре явно не привыкли. Гермиона опустила ноги в воду, чтобы охладить их, глядя тем временем на друга. Рон все еще был с ней немногословен, и девушка хотела поскорее от этого избавиться. Смутившись, она подошла к нему по неглубокому месту реки. — Рон? Мы можем поговорить? Рыжий не ответил, продолжая кидать камешки, и Гериона вздохнула. Она не знала, с чего начать, но единственный способ преодолеть вражду состоял в том, чтобы рассказать правду. — Послушай, Рон, я должна сказать тебе кое-что, о чем тебе нужно знать. — Миона, я не хочу ни о чем говорить. — Но позволь мне… — Все нормально. Я знаю, ты не виновата в том, что мы здесь оказались, ладно? — его голос звучал раздраженно. — Но, Рон… — Хватит, Гермиона! Не сейчас. Я наслаждаюсь тишиной, а бросание камней помогает успокоиться. Тебе надо попробовать. Ведьма взглянула на него со злостью. Она хотела все рассказать другу, но тот просто оборвал ее. Расстроенная, она схватила камень и швырнула его в реку. Громко шлепнувшись, камешек пошел ко дну. — Что это было? — засмеялся Рон. — Ты выглядишь словно обезьяна, у которой проблемы с координацией. — Ой, помолчи! Я не умею. — Что ты не умеешь? Делать так, чтобы они подпрыгивали? Для этого тебе нужен плоский камень. Пойдем, покажу. Рон подошел и стал показывать, как правильно бросать камешки. Постепенно Гермиона успокоилась. По меньшей мере, Рон нормально разговаривал с ней, и девушке нравилось проводить время с другом. Смеясь, швыряя камни и глядя, как плещется вода, они не заметили, что Арагорн наблюдал за ними на расстоянии. Он только успел умыться, когда увидел их вместе — Рон стоял рядом с Гермионой, контролируя движения ее рук, чтобы она смогла правильно бросить камень, и смех друзей эхом отражался от того места, где стоял странник. Глядя на них двоих, Арагорн почувствовал грусть и зависть. Хотелось бы ему, что Гермиона и в нем видела друга. Он видел ее лицо той ночью, когда отослал ее в палатку, и даже предположить не мог, что она о нем подумала тогда. Но чувства слишком захватили его, и странник забылся, говоря с ведьмой; он вовсе не планировал рассказывать ей о своих сомнениях насчет битвы. Нужно держать Гермиону на расстоянии, и потому Арагорн больше не допустит, чтобы эмоции рушили его планы. — Арагорн, нам надо идти. Дунэдайн отвлекся от своих размышлений. Он не заметил, как к нему подошел Леголас, который сейчас стоял перед ним, потому что был слишком занят наблюдением за привлекшей его волшебницей, чтобы видеть, что происходит вокруг. Эльф был прав, они обязаны прийти в Гондор вовремя, но, вспомнив обиженный взгляд Гермионы ночью, Арагорн понимал, что она не на его стороне. Ей нужно больше времени. Странник представлял, как трудно было магам оторваться от дома и оказаться с теми, кто хотел втянуть их в войну, и не стал бы ни о чем спрашивать, если бы эти трое перестали в них нуждаться. Мужчина взглянул на Гарри, который заснул в тени дерева. — Не сейчас, — сказал он эльфу. — Сейчас уже день, — ответил Леголас. — Мы пойдем, но только когда они будут готовы. Эльф посмотрел на друга в замешательстве: он не мог понять этого решения. — Почему это так важно? — громко спросил Гимли, подходя к ним. Этим он выразил все мысли Леголаса. — Они могут швырять камешки где угодно. — Друзья мои, — Арагорн посмотрел им прямо в глаза. — Вы хотите, чтобы они остались с нами, не так ли? Взгляд Гимли выражал понимание. — А еще нам нужно, чтобы они за нас сражались, — продолжил дунэдайн, и Леголас едва заметно кивнул. — Так вот, мы должны дать им немного отдохнуть. Кстати, я собираюсь заняться тем же. Он отвернулся и направился к камню, покрытому мхом, на котором лежали его вещи. — Я пойду, поохочусь на кого-нибудь, — сказал странник, кладя нож обратно в ножны. — Когда вернусь, сможем отправляться. Арагорн помчался прочь от реки, подальше от Гермионы с Роном. Если и есть что-то, что поможет ему отвлечься от ведьмы, то это охота, и кроме того, всей их команде в любом случае нужно будет что-нибудь поесть. Леголас и Гимли провожали Арагорна взглядом, а потом посмотрели друг на друга, ухмыльнувшись. Они решили помочь другу и с улыбками на лицах побежали за ним.