Королева Средиземья

Сделай то, чего ты больше всего боишься, и обретешь свободу. © Роберт Тью

Наверное, было неправильно и глупо пробираться через холодные Мглистые горы вместо того, чтобы пойти через Лотлориэн. Здесь, в горах, люди, волшебники, хоббиты, эльф и гном были вынуждены прокладывать себе путь через толстый слой снега, и потому им пришлось замедлить ход. Однако Арагорн успел продумать этот вариант: в эльфийском лесу все, включая леди Галадриэль, — а она-то наверняка уже знает и о том, что уже случилось, и о будущем, — стали бы интересоваться, кто с ним идет. Никто из их группы не знал истинного происхождения Гермионы, так что дунэдайн решил пока сохранить тайну. Кроме того, Арагорн не решался напрасно обнадеживать людей: ведьма ясно дала понять, что не собирается за них сражаться. Казалось, ей совсем не хочется задерживаться в Средиземье хоть на мгновение дольше нужного, и было бы неправильно верить в ту, что выбрала собственное благополучие взамен счастья других. Арагорн часто замечал, как Гермиона отказывается помогать своим спутникам, и потому считал ее испорченной эгоисткой — по крайней мере, именно это он твердил сам себе, когда вдруг понял, что не может скрывать симпатии к юной волшебнице, чья привлекательность не оставила его равнодушным. Гермиона защищала свою жизнь, но, увидев Арагорна в опасности, спасла его от ран и гибели. Зачем она так поступила? И почему ее близость заставляла странника ощутить себя слабым, неуклюжим и глупым? Каждый раз, думая о ней, мужчина чувствовал, как учащается биение его сердца. Это сводило с ума. Арагорн не понимал, почему такое происходит с ним, ведь он просто не мог влюбиться в эту девушку! Она слишком эгоистична, да и неуместны в такой ситуации его чувства. Нет, нет, конечно же, нет. Наверное, он просто слишком взволнован мыслью о том, что та, о которой долгие годы не было вестей, неожиданно вернулась. Теперь, пока будущее Средиземья под угрозой, он должен защищать ее — вот и объяснение! Никому из остальных Арагорн не сказал ни слова о том, кто Гермиона на самом деле, и этому тоже нашлась причина: ему просто хотелось узнать девушку лучше, понять, о чем она думает, чего боится… Втайне он надеялся, что ведьма хорошо знает Средиземье, если росла в этих местах — в таком случае, можно было бы заговорить с ней о том, чтобы она попыталась здесь остаться. Но если Гермиона и ее друзья-волшебники попали в Средиземье впервые, то об этом не может быть и речи. Размышления Арагорна были прерваны воплем: Фродо споткнулся в снегу и покатился вниз по склону. Хоббит упал прямо в руки мужчины, который тут же поймал его и помог встать. — Все в порядке? — спросил Боромир. Фродо кивнул в ответ. Арагорн окинул взглядом своих спутников. Все те, кто раньше жил в Средиземье, выглядели вполне бодрыми, за исключением Фродо, волшебники же валились с ног от усталости. Гермиона снова выбилась из сил: она не привыкла к столь продолжительным нагрузкам. Девушка едва ли могла выспаться, да и пешком она успела пройти больше, чем за всю свою жизнь, когда примкнула к Арагорну, который возглавлял их группу. Когда кто-нибудь принимал решение, именно Арагорн точно знал, правильное оно или нет. Гермиона едва ли понимала, почему все следуют за странником, однако вынуждена была признать, что действует он как прирожденный лидер. — Нам нужно отдохнуть, — произнес Арагорн, и Боромир кивнул в знак согласия. Они разбили лагерь у еще не замерзшей реки. Гермиона отправилась набрать из реки воды, чтобы потом вскипятить ее и выпить чаю или кофе. Ведьма отчаянно нуждалась в тепле: все время перехода она дрожала от холода и сильной усталости. — Выглядишь ужасно, Гермиона. — Спасибо, Гарри, за чудесный комплимент, — усмехнулась девушка. Лучший друг присоединился к ней, и теперь они вместе сидели за столом и пили горячий чай. Рон сидел на кровати в одиночестве: он все еще был немного не в себе. Он вовсе не радовался тому, что попал вместе с друзьями в другой мир, и обвинял во всем Гермиону, так как именно она привела их в Средиземье. Однако сейчас он уже мог общаться с ней нормально. — Знаешь, мне интересно, — начал Гарри, — как ты смогла использовать такое сильное заклинание. Я никогда раньше не видел, как ты или даже кто-то другой делал это. Гермиона вздохнула с неуверенностью. — Гарри, пожалуйста, давай поговорим об этом завтра утром. Я устала и очень хочу спать. С тобой все в порядке? — Да, я понимаю. Ты правда выглядишь ужасно. — Ты уже говорил это, — девушка опять вздохнула, но с усмешкой. — Сам ты тоже не красавец. Ладно, спокойной ночи, — она встала из-за стола и потянулась. — Спокойной ночи, Миона. Спи крепко. — Спасибо, и ты. Гермиона легла в постель, выключила свет и уже через минуту провалилась в глубокий сон.

***

— Арагорн! — дунэдайн выглянул посмотреть, кто его звал, и увидел Боромира, шедшего к нему. — Хоббиты спят, Гимли тоже, и волшебники, кажется, притихли. Арагорн бросил взгляд в сторону палатки, где спали маги. Он не мог отделаться от мыслей о ведьме. Почему он так занят ею? Конечно, он не влюблен в нее, однако было в Гермионе что-то, заинтересовавшее его. Воин хотел бы поговорить с ней наедине: так много нужно обсудить и объяснить… — Что это было? Как Гермиона умудрилась так драться с орками? — Боромир спросил то, о чем боялись спрашивать другие. — Не знаю, — признался Арагорн. — Я подозреваю, кем она может быть на самом деле. Глаза Арагорна расширились в удивлении. Конечно, нельзя было думать, что никто, кроме него, не заметит чего-нибудь подозрительного… и все же он надеялся, что никто больше не знал правду. Поэтому странник просто кивнул с отрешенным взглядом взглядом. — Ты ведь знаешь, кто она, не так ли? Арагорн кашлянул: дым от трубки попал в легкие. Дунэдайн чувствовал себя загнанным в ловушку; он не ожидал, что Боромир спросит его об этом. — Итак, ты знаешь, — задумчиво протянул Боромир. — Знаю, — сказал Арагорн. Он не знал, что еще можно ответить на это. Боромир пристально посмотрел на друга: — Скажи, Арагорн, Гермиона — правда Морвен? Странник выдохнул. Нужно сказать правду, но стоит ли разглашать эту новость? Стоит ли Боромиру знать? — Думаю, да, — осторожно ответил он. — Я не был уверен, но после всего, что произошло в Мории, я все понял. — Я знал! — Боромир опустился на камень рядом с Арагорном. В его глазах читалось удивление и восхищение. — Она вернулась! — Да, — кивнул странник. — И видимо, ненамеренно. — Наверное, и все же это знак. Она может помочь нам выиграть войну и покончить с тиранией. Если люди узнают, они пойдут в бой вместе с нами, за нее! — с каждым сказанным словом Боромир казался все более взволнованным. Арагорн поднял руку, призывая воина успокоиться. — Не так быстро, дорогой друг. Она не хочет остаться в Средиземье и только и говорит о том, как бы поскорее вернуться домой. Она отрицает свою истинную сущность и отказывается от своего призвания. Я попытаюсь напомнить ей о ее обязанностях, но не думаю, что она изменит свое решение. Ее не было здесь слишком долго, и она не хочет, чтобы ее узнали. Боромир поднялся с камня, на котором сидел, с недовольством во взгляде. — Думаю, ты неправ. Она просто не знает, можно ли нам доверять. Тебе стоит поговорить с ней завтра и сказать, что мы знаем, кто она. Может, она согласится биться на нашей стороне? Она уже сделала это в Мории и спасла нас. Дунэдайн решил не рассказывать другу о том, что заметил в Мории: там Гермиона вступила в битву только затем, чтобы выжить. Но даже если и так, Боромир мог оказаться прав: наверняка Гермиона хотела убедиться, что стоит на правильном пути. Возможно, она не была уверена, что они не убьют ее, как только узнают, кто она на самом деле. — Утром я поговорю с ней, — пообещал Арагорн, слегка кивнув. — Спасибо, друг! — гондорец хлопнул его по спине. Едва Арагорн успел сказать хоть слово, как Боромир рассказал обо всем половине их группы. Странник вздохнул и снова закурил трубку. Слишком поздно что-либо предпринимать: к рассвету все узнают тайну Гермионы. Люди, хоббиты, эльф и гном станут надеяться, что наконец-то придет избавление от старых магов, державших в страхе все Средиземье. Если ведьма не захочет остаться, их мечты будут напрасны… и все же есть шанс, что Гермиона поможет им. Ей даже не обязательно участвовать в боях. Достаточно будет того, что люди узнают: Морвен вернулась, чтобы вновь занять престол. Они обретут надежду, им будет, за что сражаться. «Новости передаются быстро», — подумал Арагорн и очень скоро убедился в этом, услышав смех и веселые голоса в лагере. Гермиона не знала, что происходит: все это время она спала, как младенец, будучи уставшей, как никогда в жизни. Проснувшись, она первым делом отправилась к реке набрать воды. Все еще немного сонная, девушка шла через лагерь. Остальные уже зажгли костры. Хоббиты ели, Гимли говорил с самим собой, но никто его не слушал, Леголас сидел рядом с ним и проверял лук и стрелы. Ни Гарри с Роном, ни Арагорна с Боромиром не было видно. Ведьма пожала плечами, не думая, где они могут быть. Заметив Гермиону, хоббиты, эльф и гном тут же отложили свои дела и уставились на нее. Девушке показалось, что все они избегали встретиться с ней взглядом. Это было странно, но Гермиона предположила, что они просто слишком устали. — Доброе утро, — с улыбкой сказала она. — Доброе утро, — ответил Гимли, кивнул и уставился на землю. Остальные сделали то же самое; хоббиты опустили головы еще ниже и пробубнили что-то. Ведьма удивилась. Она готова была поклясться, что различила среди бормотания Сэма слова «Ваше Величество». «Не может быть!» — подумала Гермиона. Наверняка она ослышалась! Девушка отогнала эту мысль подальше и ушла к реке. Там она быстро умылась, боясь, что не сможет больше двигаться, если проведет еще немного времени в холодной воде. На пути обратно ей встретился Боромир, который тоже вежливо кивнул и даже слегка поклонился. Озадаченная, Гермиона смотрела ему вслед. Что они делают? Может, после битвы в Мории они узнали, кто она? Или это просто такое приветствие? Она зашла в палатку и поискала взглядом Гарри и Рона: может, они знают что-нибудь о странных обычаях жителей Средиземья? Но, к сожалению, друзья Гермионы еще не вернулись. Девушка взяла книгу с полки и уселась за стол. Хотела она читать, или же ей нужно было просто отвлечься от страха, она не знала. Едва открыв книгу, Гермиона услышала, что кто-то вошел в палатку; порыв холодного воздуха ворвался внутрь. Ведьма подняла взгляд от книги и увидела Арагорна, стоящего у входа и глядящего на нее с изумлением. — Утра, — сказала она с улыбкой, стараясь не обращать внимания на его пристальный взгляд. — Гермиона, — голос мужчины звучал неуверенно. Не глядя ей в глаза, он склонил голову. — Не надо! — вежливо прервала его Гермиона. Арагорн поднял взгляд и посмотрел на нее в растерянности. — Все так делают сегодня утром, и я даже не знаю, почему. Кажется, я схожу с ума, — ведьма была встревожена. Дунэдайн понял: она все еще боится, что ее тайну раскроют, и потому прячется за ненастоящим именем. Но почему? Он ведь спас ее во время боя в шахте. Этого должно быть достаточно, чтобы понять: он не убьет ее и не продаст врагам. Арагорн медленно выдохнул, готовясь к разговору. За несколько мгновений они обменялись взглядами. Гермиона ждала в нетерпении, ее сердце забилось быстрее. Она знала, что случилось, но не была уверена, готова ли она услышать это. «Хватит!» — мысленно одернула себя ведьма. Слишком затянулся этот неловкий момент! — Что с тобой? — садясь обратно, спросила Гермиона. — Хватит так смотреть на меня! Ты меня пугаешь! — она сказала это почти в гневе. Она не знала, что происходит, и это ей совсем не нравилось. Эти слова задели Арагорна: никто и никогда не говорил ему, что он выглядит пугающе. Ведьма поднялась со стула и медленно подошла к нему. — Ты Морвен, та самая принцесса! — выпалил Арагорн. Выражение лица Гермионы изменилось, теперь она выглядела ошеломленной и напуганной. Она стояла в центре палатки, дыша слишком часто. Арагорн понял, что оказался прав, ведь Гермиона сама только что неосознанно подтвердила это своими эмоциями. — Ты родилась здесь, и потому нашла этот мир! Гермиона не желала слышать ничего больше, но не могла вымолвить и слова. — Я знал это с первого дня, как только увидел тебя, — Арагорн произнес это отсутствующим голосом, глядя в пустоту. — Только не говори Гарри и Рону, пожалуйста! — только и вымолвила Гермиона. Она не знала, как парни воспримут эту новость: все-таки они были ее друзьями уже десять лет и все же не знали, откуда она. — Они уже знают, — ответил странник. Ведьма встревожилась; слезы навернулись на глаза. Что сказать на это? Что делать?.. Во взгляде Гермионы было столько боли, что и Арагорна стали разрывать противоречивые чувства. С одной стороны, было бы прекрасно привлечь ее на свою сторону, тем более когда он уже знал, на что она способна; с другой, он вовсе не хотел, чтобы во время боя с ней что-нибудь случилось. — Все в порядке, мы не тронем тебя, — поспешил успокоить девушку Арагорн. — Я уже спас тебя однажды, помнишь? — Да. Но скоро все узнают, что я здесь. Все захотят, чтобы я заняла трон, и ты заставишь меня сделать это, а я не хочу. В смятении Арагорн широко раскрыл глаза. — Я никогда никого не заставлю делать что-то против воли! — воскликнул он в негодовании. — Ты последняя из династии великих правителей, и это налагает на тебя некоторые обязанности. Но я никогда не заставлю тебя стать королевой! Гермиона взглянула на него с недоверием: — Тогда почему ты меня сюда привел? Почему обещал, что научишь сражаться? Надеялся, что я передумаю, не так ли? Арагорн подумал, что эта девушка совсем не глупа. Он выдохнул, чтобы немного успокоиться. — Конечно, я думал, что ты нам поможешь и переменишь свое решение, но я не стану тебя принуждать. Знаешь, я сражался на их стороне, — в его глазах промелькнуло странное выражение, будто он вновь вернулся в прошлое. — В душе твоя мать знала, что всю твою жизнь тебя будут преследовать, но тем не менее, ты не уйдешь от судьбы. — Она ошиблась! — Гермиона едва сдерживалась, чтобы не повысить голос. — Она не могла знать наверняка! Мне было всего лишь десять! Там, где я жила, люди заботились обо мне, любили меня и никогда не прогнали бы, что бы ни случилось. Я не могу причинить им боль — вот моя судьба! — Морвен, твои родители любили… — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — закричала девушка. — Никогда больше не называй меня так! — Ладно, прости, — дунэдайн поднял руки, показывая, что не хочет ссориться. Кажется, он был прав: она боится того, что было в прошлом, и отказывается от своей настоящей сущности. Арагорна печалило то, что он не ошибся и насчет ее характера тоже, ведь Гермиона и правда оказалась невежественной эгоисткой. — Я не знаю, кто ты и почему ты помогаешь мне, — продолжила она, — но ты зря тратишь время, если хочешь свергнуть волшебников. Я не стану драться, так что можешь убить меня прямо сейчас и занять трон сам. Арагорн замолчал в неверии; он был ошарашен ее словами. — Ты не доверяешь мне? «Нет, не доверяю», — хотела сказать Гермиона. В душе у нее были плохие предчувствия насчет этого человека, наверняка потому, что он, обладая характером лидера, мог хотеть стать королем. Девушка чувствовала, что Арагорн привлекает ее, и тем не менее знала, что не может верить ему по непонятным причинам. Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но тут же закрыла: говорить было нечего. Кивнув с отсутствующим взглядом, странник покинул палатку, и Гермиона ощутила, как в животе у нее что-то перевернулось. Арагорн не знал, что она пережила и через что прошла, он не мог понять, что она чувствует. — Нет, стой! — позвала девушка, но Арагорн уже стоял в дверях. — Останься, пожалуйста! Нужно объяснить, нужно извиниться за все то, что она наговорила… Но было поздно, Арагорн уже ушел к остальным. Он слышал, как Гермиона звала его, но решил не возвращаться. Его расстроило ее поведение и то, что она говорила с ним, как ребенок, на все упрямо отвечающий отказом. Что-то в ней было, что он еще не сумел разглядеть, но в тот момент он больше всего на свете хотел побыть один и подумать, что придется делать, если ведьма забудет о своем прошлом и оставит их на произвол судьбы. Позже этим утром, когда люди, хоббиты, маги, эльф и гном собрались в путь, Гермиона одним взмахом палочки собрала все вещи и решила немного отдалиться от их лагеря и почитать книгу. Прислонясь к дереву, она бездумно смотрела на страницы книги, в то время как мысли ее витали где-то далеко. Взгляд Арагорна не шел из головы, заставляя ее раскаиваться в том, что она натворила. Ошиблась ли она в нем? Можно ли ему доверять после всего, что случилось? Ведь он знал, чего она боится и о чем сомневается, они даже говорили об этом однажды ночью у костра. Она ясно расслышала слова Арагорна: «Я не знаю, правильно ли будет просить вас сражаться». Наверное, он беспокоился о ее благополучии, и все же хотел, чтобы она шла в бой против магов, даже при условии, что там ее убьют. «Что ж, — подумала ведьма, — можно найти другой способ…» — Почему ты не сказала нам? Гермиона обернулась: около дерева, к которому она прислонялась, появился Гарри. В глазах друга девушка прочла непонимание, и это вызвало у нее еще большее чувство вины. — Мы с Роном поняли бы, — Гарри не смотрел на нее, — но ты врала нам! — он медленно прошел мимо, давая ей несколько секунд, чтобы подумать. — Я не могла говорить об этом, — ответила Гермиона с грустью и чувством стыда. — Прости. Гарри сел напротив ведьмы и посмотрел на нее понимающе. Тогда она почувствовала, что может продолжить рассказ. — Я сказала, что приходила сюда с родителями, и это так, — Гермиона глубоко вздохнула, рассматривая лес, и тут же поправила себя. — Если точнее, мы здесь жили. Моя мать была прекрасным человеком. Ее звали Нимфадора, но свое имя она ненавидела и заставляла всех называть ее Тонкс по второму имени, — ведьма слегка улыбнулась. — Она отличалась от других волшебников и ведьм тем, что была метаморфомагом и могла менять свою внешность по желанию. Она любила веселиться и смешить людей тем, что меняла черты лица так, что становилась похожей, например, на свинью. Не этого люди ждут от принцесс, но все изменилось, когда ее короновали. Теперь на ней лежала огромная ответственность, к тому же, она стала матерью. А мой отец, Ремус, был очень умным. Он научил меня всему, что я знаю о жизни и магии. Я так любила его! Когда я была маленькой, он брал меня в поездки по всем землям, показывал мир и людей. Я знала, что меня ждет, когда я повзрослею и стану королевой, но теперь моей коронации никогда не быть. Когда мне было десять, на нас напали трое магов. Они были сильны с тех пор, как мои предки дали им эту силу, чтобы защищать страну, и в тот момент они нас предали. Они желали большего — править миром. Им нужно было уничтожить королевскую семью. Они предали огню все вокруг, чтобы отвлечь моих родителей и получить хоть какой-нибудь шанс против них. Сад горел, а мы с родителями стояли в самом центре огня. Мой папа сделал то, что мог бы сделать каждый любящий отец: он отправил меня на Землю, в безопасное место, — Гермиона закрыла глаза и говорила теперь очень медленно. — Я помню все так, будто это было вчера. Родители отвели меня в огромную холодную комнату с круглой дверью. Я была упрямой и не желала уходить на Землю, хотела сражаться бок о бок с папой. Но когда волшебники нашли нас, я уже не была так уверена в себе. Мне было страшно, я едва ли могла двигаться. Последним, что я видела, было то, как мама защищала меня от пламени. Отец увидел, как мы с ней посмотрели друг на друга. «Я хочу, чтобы ты ушла!» — из всего, что он сказал, я услышала только это. «Беги сейчас же!» — я слышала его крик. Он вытолкал меня за дверь, в ту же секунду побежал к маме, и вместе они стали отбиваться от огня, оставив меня одну. Пламя разгоралось, приближалось ко мне, я ничего не видела из-за слез. Я смотрела сквозь огонь, хотела побежать к родителям и помочь им, но один из тех магов преградил мне путь. Я помню, каким огромным и страшным он казался мне. Я бросилась к двери, которая вела на Землю, открыла ее и оказалась в мальчишеской уборной, где и встретила тебя, — ведьма взглянула на внимательно слушавшего ее Гарри. — В первый год я пыталась вернуться. Я искала любой способ, чтобы возвратиться к родителям, но потерпела неудачу. Говорят, мой отец закрыл все пути в Средиземье и, наоборот, из Средиземья после того, как я вышла в ту дверь, чтобы никто не мог меня преследовать: думаю, поэтому мы не можем аппарировать обратно. Через год ко мне пришел человек и дал медальон моего отца, — ладонями ведьма обхватила украшение, висевшее у нее на шее. — Он рассказал, что случилось с моими родителями тогда, а еще хотел забрать меня обратно, но я отказалась. Я не могла и представить себе жизнь в Средиземье без отца, который мог объяснить все, что было для меня важно, и без мамы, которая всегда могла подбодрить меня, когда я грустила. Я решила остаться со своими приемными родителями, и так продолжилась моя жизнь на Земле, вместе с вами. Человек, отдавший мне ожерелье, сказал, что мои родители дрались за королевство… — Гермиона сглотнула, чувствуя, как что-то сжимает горло и слезы наворачиваются на глаза, — и погибли, — ее голос дрожал. Гарри отвел взгляд, когда слезы покатились по лицу его подруги. Какое-то время она не говорила ни слова, но потом произнесла: — Ну, а потом… — не договорив, она сделала рукой жест, означавший что-то вроде «ты видел, что произошло, пока меня здесь не было». -…маги стали править миром и наводить ужас на людей, и никто не мог противостоять им, — закончил за нее Гарри. Гермиона кивнула в ответ. — Но как стало возможным то, что мы аппарировали сюда, если твой отец перекрыл все пути? — Не знаю, — призналась ведьма. — Я пыталась найти ответ в книгах, которые взяла с собой, но там не было ничего о перемещении между мирами, — она вздохнула. — Я никогда не хотела вернуться, но во время того нападения на свадьбе, когда шатер загорелся, я подумала о родителях впервые с того момента, когда мне исполнилось одиннадцать, и вот мы оказались здесь. Гермиона замолчала. Она плакала и не могла остановиться. Никогда в жизни она не оплакивала своих родителей. Тогда она просто предпочла жить дальше, не вспоминая о доме. — Мне так жаль, Гермиона, — сочувствующе произнес Гарри. Девушка не ответила. Вытирая слезы с лица, она попыталась встать. — Я все слышал. Гарри и Гермиона обернулись и увидели Рона, который только что вышел из-за дерева. — Я хотела рассказать тебе, Рон. Прости, — сказала ведьма, ощущая себя виноватой. — Я все понимаю, — ответил рыжий. — Прости, что злился на тебя. Не твоя вина в том, что мы попали сюда, — он усмехнулся, — то есть, твоя, конечно, но ты не виновата в том, что мы тут остались, — внезапно лицо Рона стало серьезным. — Правда, Гермиона, прости. Ведьма улыбнулась: — Пойдемте, посмотрим лучше, не закончили ли остальные собираться.

***

Дамблдор отвернулся от каменного сосуда. На хмуром лице было выражение тревоги. — Они все еще живы и здоровы, — объявил он. — И как они сбежали? — взъярился Саруман. — Мы послали столько орков и гоблинов в Морию! Они должны были погибнуть там. — Да, Гермиона становится все сильнее — Гендальф казался таким же взволнованным и озадаченным. — Настало время для твоего плана, Дамблдор. Волшебник с Земли не ответил. Он лишь подошел к возвышению в центре комнаты и опустился на ступеньки. — Я думаю, это сработает, — уверенно произнес серый маг. — Мы станем как никогда сильными… — Читай, — Дамблдор показал книгу, которую держал в руках, и протянул ее Саруману. — Здесь подробно описан ритуал. Белый колдун едва взглянул на страницы книги: — Должен признаться, я не большой любитель чтения. Мне просто хотелось бы попробовать. — Ладно, — сдался старший маг. — Но не забывайте, что случилось с моей рукой, когда я попытался сделать это. — Да, помню. Я не идиот вроде тебя. В ответ Дамблдор закатил глаза, но ничего не сказал. — Начнем! — Саруман с силой захлопнул книгу и взглянул на Гендальфа, который казался неуверенным. — Уверен, что не хочешь первым пройти ритуал? Или, может, опробуем его на курице? — Ты боишься, друг мой? — спросил белый маг со злобой. — Я всегда могу превратить тебя в курицу! — Нет, я готов, — быстро ответил серый колдун. Губы Сарумана растянулись в зловещей ухмылке. Не медля ни секунды, он навел кончик посоха на волшебника, стоящего перед ним, и что-то прокричал. Его сила резко подняла Гендальфа в воздух и рванула к стене. В таком положении он провисел несколько мгновений, после чего упал на пол и остался неподвижным с широко раскрытыми глазами. — Похоже, он мертв, — равнодушно заметил Дамблдор, стоя поодаль. Саруман подошел к Гендальфу, который казался мертвым, чтобы понять, что с ним случилось, как вдруг серый колдун открыл рот, жадно вдыхая воздух. Его внешность поменялась: кожа и волосы казались более яркими, а в глазах заметно поблескивали искры огня. — Работает, — торопливо выдохнул Дамблдор. Он не верил, что его план подействует. — Твоя очередь, — Саруман не скрывал самодовольной ухмылки. — Если не боишься, конечно. Однако серого мага было не так просто спровоцировать и запугать; с безумной улыбкой он взглянула прямо в глаза верховного колдуна и выпрямил спину. — - Сделаем же это.