Королева Средиземья

Пока не нашлось ничего, за что можно бороться, можно бороться и против чего-то. Чак Паланик

— Я видел вражескую армию, — объявил Арагорн, когда все, включая нескольких роханских солдат, собрались в главном зале Хельмовой Пади. — Сейчас они на пути к крепости. Взгляд ведьмы блуждал по лицам собравшихся. За последние несколько недель, проведенных в Средиземье, ее стала волновать судьба каждого из этих людей. Ее тревога росла, когда она рассматривала их лица. Взгляд Гарри, стоящего рядом с ней и Роном, был серьезным и внимательным, а Рон потирал рукой лицо и тоже был взволнован. В центре зала стоял Пиппин, удивленно переводил взгляд с Арагорна на Гермиону и хлопал себя в грудь. Мерри был рядом с ним, выражение его лица оставалось спокойным. Позади Гермионы Фродо и Сэм сидели на полу, опершись на бочки, и устало переглядывались, а Боромир ходил туда-сюда, каждый раз проходя мимо хоббитов. Леголас, Гимли, Теоден и Эомер стояли рядом с Арагорном у камина, скрестив руки. — У них по меньшей мере десять тысяч солдат, и я не знаю, какого рода войска они ведут. Они идут сразиться с нами, убить Гермиону… — продолжил Арагорн, затем повернулся к ведьме, и его лицо было хмурым. Встретившись с ней взглядом, он добавил: —…и уничтожить всех нас и твоих друзей, — сказав это, он махнул рукой в сторону молодых волшебников. — О нет, — выдохнул Боромир, услышав эти слова. — Наших воинов недостаточно для защиты крепости. Гермиона не ответила; она смотрела на камин и думала о своем. Она не сможет защитить этих людей, ведь они сами хотят сразиться в этом бою, они решились на это и не отступят. Но еще она понимала, что не сможет уйти домой и не помочь им. Она должна сделать что-то ради них: слишком долго они защищали сами себя. Маги забрали их в рабство, но теперь все изменится. — Гермиона! — голос Сэма прервал размышления девушки. Она обернулась к нему. — Уходи! — сказал хоббит. — Уходи прямо сейчас! Ведьма увидела, что все смотрят на нее в ожидании: ей стоило либо ответить, либо немедленно покинуть Хельмову Падь. — Не смотрите на меня так! Я остаюсь! — она оглядела всех и тоже с вызовом сложила руки на груди. Арагорн, услышав это, опустил голову и в разочаровании прикрыл глаза. — Я не хочу, чтобы ты и в этот раз сражался один, — добавила она более мягко, обращаясь к нему. Странник в удивлении поднял голову: ведьма хотела быть на его стороне. Он взглянул в ее глаза, глубоко вздохнул и ответил: — Хорошо, тогда оставайся. Конечно, Арагорну не нравилось то, что Гермиона останется и будет участвовать в битве, но он понимал, что не сможет уговорить ее уйти, поэтому принял ее решение. Другие тоже не возражали, но в их глазах была тревога. Теоден отвернулся от девушки и вновь принялся расхаживать взад-вперед, а Гимли громко и медленно выдохнул, выразив так свою реакцию на заявление Гермионы. — Когда они прибудут? — спросил Гарри. — Появятся, как только наступит ночь. Если удача будет на нашей стороне, то они проведут в пути по меньшей мере три дня. Все зависит от их скорости, — ответил Арагорн. — Боромир прав, — вдруг сказал Теоден, на мгновение остановившись. — У нас слишком мало людей. — Тогда, — заметил Боромир, — нам понадобится помощь. — Каков твой план? — спросил Леголас. — Я отправлюсь в Гондор как могу быстро и попрошу о помощи отца и брата. Если я поеду быстро, то завтра вечером уже вернусь. Надеюсь, этого времени достаточно, чтобы вернуться до начала битвы. — Нам нужны все люди! — возразил Теоден. — Каждый меч понадобится! Нет, мы не будем сражаться. Лучше нам бежать в горы. — Тогда мечи нам не помогут, — ответил ему Арагорн. — Они найдут нас везде, куда бы мы ни пошли. Мы не можем всю жизнь убегать и прятаться. — Это мое последнее слово! — с нажимом произнес король. — Скажу людям, чтобы они готовились к отъезду, — широко шагая, он вышел из зала и громко хлопнул дверью. — Я не согласен, — заговорил Эомер. — Я считаю, мы должны принять бой. Арагорн взглянул на него с благодарностью, и Гимли пробубнил нечто, выражающее согласие. — Пойду, отговорю дядю от побега, — добавил роханец. — Может быть, он меня послушает. — Я тоже поеду, — Боромир подошел к Гермионе и склонил голову перед ней. — Обещаю сделать все, что в моих силах, и вернуться вовремя, — сказав это, он еще раз повернулся к остальным, с уважением взглянул на них и быстро покинул зал. — Нужно зажечь сигнальные огни, — сказал Эомер, когда Боромир ушел. — Может быть, деревни и города Рохана отзовутся. Мой дядя сам сказал, что нам нужны все люди. В ответ Арагорн кивнул с отсутствующим взглядом. — Я это сделаю! — Пиппин подскочил со своего места: он радовался, что может оказать помощь хоть в чем-то. Едва Эомер кивнул ему, хоббит со всех ног побежал из зала, прокрался мимо Теодена и его солдат и полез по крутой каменной лестнице, вырубленной прямо в скале и ведущей к сигнальным огням. Гермиона последовала за хоббитом, а Гарри и Рон пошли за ней. Вместе они побежали к оборонительной стене, той самой, где несколько дней назад они ждали возвращения воинов. С того места, где они стояли, было видно, как Пиппин взбирается на гору: к счастью, он был таким маленьким, что ни Теоден, ни его солдаты не заметили его. Место, где должен был быть зажжен сигнальный огонь, охраняли двое, но Пиппин подобрался к нему с другой стороны. Гермиона в испуге задержала дыхание и схватила Гарри за руку, когда хоббит поскользнулся, однако он тут же выровнял положение. Стоя на куче хвороста, он гордо ухмыльнулся волшебникам с высоты, затем достал до масляной лампы, висящей над дровами. Лампа висела слишком высоко, и когда Пиппин попытался схватить ее своими короткими руками, веревка, удерживавшая ведро с маслом, порвалась, и жидкость тут же выплеснулась на дерево. Рон и Гермиона обменялись беспокойными взглядами, но хоббит все же добрался до лампы, бросил ее на промасленную кучу хвороста и развел костер. Пиппин еще раз улыбнулся Гермионе, но тут же понял, что скоро сгорит и сам, если не слезет с хвороста и дров. Когда хоббит вновь оказался в безопасности, Гермиона взяла друзей за руки, и так они стояли втроем, глядя на горящий сигнальный огонь. Ведьма искренне надеялась, что Рохан или даже другие страны Средиземья откликнутся на их призыв. Она видела в глазах товарищей страх и понимала, что ей нужно положить конец этой войне. Она должна попытаться освободить хотя бы эти земли от гнета магов перед тем, как сама уйдет из этого мира, и ночь битвы наступит. Солнце зашло, на землю опускались сумерки. Куря трубку, Арагорн заметил огни на другой стороне гор. Свет был не очень ярким, но дунэдайн прекрасно видел, как колебались языки пламени. Радостный и взволнованный, он помчался к главному залу, с грохотом открыл двери и кинулся к королю Рохана, спорящему с племянником. — Пиппин зажег сигнальные огни Хельмовой Пади! Рохан отвечает на них! А еще Боромир уехал в Гондор, и может, он вернется вовремя? Армия пока не прибыла, но надежда еще есть! — выкрикнул он, остановившись перед изумленным Теоденом. Король оглядел зал: люди не сводили с него глаз в ожидании ответа. Мужчина вздохнул: — Хорошо. Мы примем бой. Арагорн не смог спрятать улыбку и полный надежды взгляд от Леголаса. Эльф благодарно кивнул ему. — Подготовь все к битве. И отправь детей, женщин и стариков в Блистающие Пещеры, — наставлял племянника король. В понимающем и уважительном жесте Эомер склонил голову, а затем покинул зал. Проходя мимо Арагорна, он хлопнул его по плечу, и тот улыбнулся роханцу, зная, что подарил людям надежду. Ночью Арагорн сидел на зубцах стены, курил трубку и смотрел вдаль. Он ждал, когда на горизонте появятся какие-нибудь движения, чтобы скомандовать тревогу. Пока что этого не случилось. — Тебе стоит отдохнуть, — услышав голос ведьмы, он на мгновение задержал дыхание. Он не ожидал, что Гермиона будет бродить по крепости в такое позднее время. — Тебе тоже, — ответил он с едва заметной улыбкой, глядя, как она подходит к нему и садится рядом. — Не могу заснуть. А ты ранен, я видела, что ты был весь в крови, когда мы обнялись тогда… ну ты понял, — она произнесла это твердо, не обращая внимания на равнодушный жест Арагорна. — Если не хочешь отдохнуть, позволь мне хотя бы вылечить тебя, — добавила она. Странник удивленно посмотрел на нее. — Ты умеешь лечить? — Нет, — ведьма усмехнулась. — Но я изучала многие полезные растения и зелья, когда жила на Земле, и я всегда ношу в сумке флакон с экстрактом бадьяна. Гермиона рассмеялась, глядя на озадаченное лицо Арагорна. — Не важно, — наконец произнесла она и достала палочку. — Акцио бадьян! — она выкрикнула это, направив конец палочки на свою открытую волшебную сумку, и оттуда немедленно вылетел небольшой флакон. — Я покажу тебе, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Арагорну, который смотрел на нее с удивлением и сомнением. — Не бойся, сначала будет немного жечь, но через пару секунд тебе станет лучше. Дунэдайн с неохотой закатал рукава. Он доверял ведьме, поэтому закрыл глаза, не желая видеть, что происходило с его рукой. На руку упало несколько капель той жидкости, потом Арагорн сразу почувствовал жжение, но спустя несколько секунд боль и вправду прошла, и больше он ничего не ощущал. Наконец он открыл глаза и удивился: он считал, что процесс исцеления его ран займет несколько дней, но теперь рана заросла, от нее остался только небольшой шрам. — У тебя есть еще раны? — спросила ведьма. — Нет, — Арагорн ответил слишком быстро. — Уверен? — она пристально посмотрела на него, и он не выдержал. — Ну ладно! — выдохнул Арагорн и снял кольчугу и одежду под ней. Гермиона ощутила, как ее сердце забилось быстрее при виде обнаженного мускулистого торса мужчины. Поэтому она быстро сосредоточилась на длинном ранении, растянувшемся с левой стороны от подмышки до бедра. Рана выглядела довольно глубокой. — Это от падения с утеса, — пояснил дунэдайн, увидев, что Гермиона смотрит на него с тревогой. — Это случилось, когда камень пробил мой доспех, пока меня тащили со скалы. Не о чем волноваться. Девушка укоризненно покачала головой. Она начала мазать жидкость из флакона на рану и заметила, как Арагорн едва сдерживает гримасу боли, когда капли зелья попадали на кожу. Когда кровь исчезла и края раны заросли, он наконец расслабился. — Спасибо, — дунэдайн напряженно выдохнул. — Сейчас я чувствую себя намного лучше. — Обращайся, — ответила ведьма, спрятав в сумку свой флакон, и снова покачала головой. — Тебе стоит быть осторожнее или хотя бы позаботиться о себе. Мужчина усмехнулся: — Неужели я слышу беспокойство в твоем голосе? Гермиона покраснела и попыталась быстрее отвернуться, но Арагорн взял ее за руку, и это помешало ей встать и уйти. — Останься со мной, — сказал он слегка смущенно, но ласково. — Я бы хотел, чтобы ты составила мне компанию, если ты не против. Гермиона не сдержала улыбки. Кивнув, она присела рядом на стену и осталась там на всю ночь. Они долго говорили о том, что происходило в Средиземье после того, как она попала на Землю, и девушка рассказала Арагорну о том мире и о том, как встретила друзей-волшебников и приемных родителей. — Они нашли меня, когда я бродила по улицам поздно ночью. Тогда мне едва исполнилось одиннадцать, и они очень беспокоились за меня. Когда они спросили, кто мои родители, я расплакалась и не могла ничего сказать, и тогда они забрали меня к себе. С тех пор они меня растили. Они не знают, что я ведьма и что я пришла из другого мира, но я очень люблю их. Арагорн взглянул на нее понимающе. — Когда маги разрушили королевство, они пришли к нам, к дунэдайн. Они убили всю мою семью и друзей. Я остался последним, — он произнес это, глядя вдаль. — Я знаю, как тебе больно. Как ты узнала, что твои родители погибли? — спросил он, видя, как ведьма нахмурилась. — Старый друг отца нашел меня и хотел забрать обратно в Средиземье, — ответила она. — Он отдал мне медальон и рассказал обо всем случившемся. Я отказалась возвращаться и ушла, и с тех пор я больше не встречала никого из Средиземья. Медальон! — осенило Арагорна. Он помнил, что должен вернуть эту вещь Гермионе и понимал, что настал подходящий момент, но не хотел делать это сам. Дунэдайн беспокойно поерзал, ощутив угрызения совести: медальон не принадлежал ему, он не имел права оставить его себе, но боялся, что ведьма все поймет не так. Он посмотрел на ведьму, подумав, что она заметила что-то, но девушка просто наблюдала за мотыльками, летающими вокруг факела; половина из них сгорели и валялись на полу. Глупые насекомые, — подумала Гермиона, и вдруг при виде этих мотыльков ей в голову пришло неясное воспоминание. — Гендальф и мотыльки, — прошептала она, говоря сама с собой. — Он всегда разговаривал с мотыльками. — Ты помнишь? — Арагорн ухмыльнулся, благодарный Эру за то, что ведьма сменила тему разговора. — Да, так было. Тогда он рассказал еще многое из того, что она забыла, и воспоминания, к которым она не хотела возвращаться, заполнили ее разум. Так они проговорили до рассвета, а потом Гермиона заснула, положив голову на колени Арагорну. Мужчина мягко коснулся ее лица, убирая с него прядь волос, и не смог сдержать улыбки, глядя, как спокойно она спит. Когда Леголас пришел сменить его на посту, Арагорн попросил друга разбудить его, когда на горизонте появятся орки. Эльф кивнул; тогда дунэдайн поднял Гермиону на руки, стараясь не разбудить ее, отнес девушку на соломенную кровать и укрыл плащом. Ведьма поерзала и пробормотала что-то непонятное. Арагорн взглянул на нее еще раз, а затем отправился искать место, где он мог бы хоть на мгновение сомкнуть глаза.

***

— Гарри! — проспав два часа, Арагорн подошел к юноше и добродушным тоном спросил. — Ты как? — Неплохо, — ответил смущенный Гарри. — А ты? Выглядишь не очень, тебе надо бы отдохнуть. — Нет, все в порядке, я уже поспал несколько часов. Я привык проводить долгое время без сна и привык к ранам. К тому же, твоя подруга исцелила меня своим зельем, — он подмигнул. — У меня есть одна просьба, которая касается ее будущего, и я хочу, чтобы ты ее выполнил. Волшебник взглянул на Арагорна еще более озадаченно. Что же он мог сделать такого, что повлияет на будущее Гермионы? — Ты помнишь ее ожерелье? Гарри кивнул. — Я нашел его, когда мы шли за вами в Изенгард, — пошарив в кармане, Арагорн достал медальон. Я уже долго хотел отдать его Гермионе, но потом она едва не погибла, и я забыл об этом. После этого, перед битвой, когда я упал с обрыва… — …и теперь ты чуть не погиб, — закончил за него Гарри с легкой усмешкой, так как видел в этом некоторую иронию. — Да. Перед этим я нашел его в кармане и случайно открыл, — дунэдайн показал волшебнику, как открывается медальон, и достал оттуда крохотный листок бумаги. — Внутри письмо от Ремуса, ее отца, оно адресовано Морвен. Если она решит вернуться домой, отдай ей это и покажи письмо, — сказал он, спрятал письмо обратно и закрыл медальон. — Если же она решит остаться, верни его мне, и я сделаю это сам. Гарри взглянул на мужчину ошарашенно. — Почему именно я? — спросил он с изумлением. — Потому что она доверяет тебе и не рассердится на тебя, — ответил Арагорн. — Если я отдам ей письмо, она поймет, что я намерен убедить ее остаться, и это разозлит ее еще больше, особенно ей не понравится то, что я прочитал письмо. Но если она сама решит остаться в Средиземье, то это не будет иметь значения. Я хочу, чтобы она приняла решение сама, добровольно. Когда она направится домой, я предприму последнюю попытку уговорить ее остаться и покажу эту записку, — дунэдайн держал украшение прямо перед Гарри так, чтобы тот мог раскрыть ладонь и взять его. — Ты сделаешь это? — Да, конечно, — Гарри секунду подержал медальон в руке и спрятал его в карман. — Спасибо, — с облегчением ответил Арагорн, хлопнул Гарри по плечу и отошел к Эомеру, который в тот момент объяснял собравшимся вокруг него мужчинам, как пользоваться мечом.

***

— Минас Тирит, — прошептал Боромир сам себе, увидев великий белый город, возведенный в горах. В его глазах была заметна радость: впервые за долгое время он увидел свой дом. Не желая терять ни минуты, он пришпорил лошадь. Как только гондорец въехал в город, его поприветствовали у ворот. — Боромир! — радостно кричал народ, а он ехал сквозь толпу, улыбаясь и кивая людям. — Брат! — кто-то окликнул его позади, когда он спешился. Мужчина обернулся и увидел Фарамира, который бежал к нему, пытаясь пробраться сквозь толпу. — Фарамир! — Боромир рассмеялся, подошел к брату и заключил его в объятия. — Выглядишь отлично. Ты тренировался? Фарамир дружески ткнул его в плечо. — Не могу сказать того же о тебе, братец, — со смехом сказал он. — Наверное, последние недели ты слонялся без дела. Тогда Боромир зажал голову брата рукой в крепкую хватку и с силой потер его лоб кулаком. — Я все еще быстрее тебя, — он усмехнулся. Когда Боромир отпустил брата, тот посмотрел на него с нетерпением. — Я слышал, что маги поймали Морвен, а вы ее освободили, так? — спросил Фарамир. — Да, — Боромир кивнул. — А теперь ты дома… Это хорошо. Значит ли это, что твои поиски закончены? — Жаль, но еще нет, — ответил старший брат. Улыбка Фарамира погасла, но едва он вымолвил следующее слово, как их прервал еще один голос. — Сын! — их отец вышел из-за каменной стены, улыбаясь обоим сыновьям, раскинул руки для приветственных объятий, и Боромир шагнул к нему. — Как хорошо, что ты вернулся! — сказал Дэнетор, обняв его. — Да, я тоже рад видеть вас обоих, — Боромир вновь взглянул на брата, который стоял, прислонившись к стене. — Но почему ты вернулся, если твои дела еще не закончены? — спросил Фарамир. — Нам нужно поговорить наедине. Боромир покинул место, где стоял до этого, отец и Фарамир последовали за ним. Вскоре они очутились в небольшом помещении, где не было никого, кроме них. — Мне нужна помощь, — пояснил гондорец. — Да, я знаю. Вы нашли Морвен, не так ли? А маги собрали войско. Не удивляйтесь, я слышу обо всем, что вы знаете. Я же наместник Гондора, — ответил Дэнетор, когда его сыновья обменялись изумленными взглядами. — Гондор окажет тебе всю помощь, какая потребуется. — Спасибо, отец! — произнес Боромир. Затем он взобрался на статую, чтобы собраться вокруг себя гондорских солдат. — Люди Гондора! — прокричал он, водрузив флаг их страны на статую. — Маги долго угнетали нас, но мы сразимся! За Гондор и Средиземье! Кто снова будет биться вместе со мной?! В ответ толпа закричала, и Боромир взглянул на флаг, развевающийся на ветру. Так началась война, так началось свержение господства жестоких магов.