Королева Средиземья

Прошло несколько дней, но печаль Гермионы не прошла с тех пор, как она узнала, что Арагорн мертв. Она не понимала, что чувствует; конечно, ей было грустно и стыдно оттого, что так много людей погибло, да и странника она знала лучше, чем всех тех роханцев, и все же то, что она ощущала, отличалось от печали и чувства вины. Она засыпала в слезах; в первые минуты после пробуждения все было как обычно, но потом, после осознания всего, она ощущала пустоту внутри и опять плакала. Она ведь почти не знала этого человека! Как же так получилось? Как смог он повлиять на нее так сильно, хоть она и боролась против этого? Ведьма редко выходила наружу. Чаще всего она запиралась в комнате, куда люди заходили нечасто, и сидела там: ей не хотелось видеть ни их самих, ни их сочувствующие взгляды. Она не хотела показывать, какие эмоции вызвала у нее гибель Арагорна, потому что сама еще не до конца разобралась в себе. Все же многие беспокоились о Гермионе, особенно Гарри. Хотя бы дважды в день он заходил и приносил ей еду и воду. — Как она? — спросил однажды молодого волшебника Боромир. Гарри как раз вошел в большой зал, где Теоден и его люди решали, что им делать дальше; они раздумывали, стоит ли им и дальше оставаться в Хельмовой Пади или перебраться в другое место. — Лучше не стало, — ответил юноша. Боромир вздохнул: — Может, мне стоит поговорить с ней? — Не думаю, что она вообще хочет кого-нибудь видеть, — сказал Гарри. — Но нужно же что-то делать! Такое ее состояние никому не приносит пользы, она должна как-то жить дальше. — Прошло всего несколько дней, — попытался объяснить ему Гарри. — Дай ей не немного времени. — Да, но мы на войне! — размашистым жестом Боромир отбросил волосы от лица. — И времени у нас нет! — Может, не стоило нам заставлять вас идти с нами? — Эомер, подошедший к Боромиру, вступил в разговор. — Нужно было просто оставить все как есть. Теперь она в глубокой печали; не забудьте еще, что она чуть не погибла. — Мы ведь сами пришли в Средиземье, помнишь? — возразил Гарри. — Маги все равно нашли бы нас, и случилось бы все то, что уже случилось. — Да, но вы, может быть, уже вернулись бы домой, — предположил Эомер. — Не думаю, — ответил волшебник. — Гермиона не может перемещаться ни в какие места в Средиземье кроме тех, где мы уже побывали. Мы постоянно аппарируем, потому что она не помнит, где бывала в детстве, у нее нет почти никаких воспоминаний о прошлом. Так что теперь наш единственный шанс попасть домой — это идти за вами, и наши шансы выжить в этом мире гораздо выше с вами. Иначе нас было бы только трое. Гарри подошел к столу и сел рядом с Гимли, который в то время спокойно ел. — А вообще, почему она весь день сидит взаперти? — спросил гном, жуя. — Она берет на себя вину за смерть роханцев, — ответил Гарри и взял сосиску с тарелки Гимли, а тот сердито нахмурился. — Но она не виновата в гибели моих людей! — Теоден присоединился к разговору из дальнего угла зала, сидя за столом с разложенной на нем картой. — Почему она так думает? — Она считает, что вы пошли спасать нас потому, что она этого хотела, и что на вас напали потому, что маги послали войско искать ее. — А, понятно, — Теоден подошел к волшебнику, который опять попытался украсть у Гимли сосиску. Гном среагировал быстрее и вонзил нож в стол прямо между пальцев Гарри. Тот решил больше не отбирать у Гимли еду. — Она давно не была в Средиземье. Она не знает, что здесь люди каждый день умирают или теряют свои дома. Маги долго тиранили нас, и мало что поменялось с тех пор, как вернулась Морвен. Точно изменилось только одно: люди стали сопротивляться, теперь они защищают себя и своих близких. Они делают это не из-за нее и не ради нее; они сражаются, потому что просто видят в ней надежду, которая им так нужна, которая придает им силу и храбрость в бою. Они верят, что время пришло, потому что теперь с ними законная наследница трона, — сказав это, Теоден взглянул на Гарри, будто ожидал возражений. — Я знаю, — вздохнул Гарри. — Но Гермиона — нет. Ей кажется, что от нее ждут слишком многого, она не желает сталкиваться со своим прошлым и тем более — становиться королевой. Она не хочет нести ответственность за всё и поэтому не знает, что ей делать. — Я думаю, она не обязана вступать на престол, — произнес Эомер. — Как только маги окажутся в прошлом, мы начнем новую династию. Я был бы доволен этим. — Да! А мне плевать, кто сидит на троне! Главное, что не эти бородатые колдуны, — сказав это, Гимли погладил бороду. Гарри ухмыльнулся: — Тебе не должно быть все равно. Кто знает: вдруг будущий король или королева окажется еще хуже? — Ну ладно, — протянул рыжий. — Я только хотел сказать, что я не стану обвинять Гермиону, если она не захочет снова стать Морвен. — Я тоже, — согласился с ним Теоден, и Боромир кивнул, однако, судя по выражению лица, он не был полностью согласен. Гондорец считал, что если человеку предназначено быть лидером, то он должен стать им и взять на себя ответственность. Однако сам Боромир также не стал бы заставлять Гермиону взойти на трон. Гарри оглядел этих людей и не смог сдержать улыбки: они оказались намного более понимающими, чем они с Гермионой думали о них.

***

Он не понимал, что произошло и куда он попал, но все время слышал чей-то голос. Сначала он не мог разобрать слов, так как они звучали приглушенно, но потом он услышал собственное имя. Кто-то звал его, но он не знал, кто. Арагорн! Арагорн! Звучание этого слова напоминало сердцебиение и не останавливалось. Арагорн! Он так хотел найти обладательницу голоса, но видел только непроглядный туман вокруг. Арагорн! Голос становился все громче. Арагорн! Где ты? — Я здесь! — закричал он во мглу. — Я не могу тебя найти! — в голосе слышалось отчаяние. Это очень опечалило Арагорна. Необъяснимым образом его тянуло к этому голосу, он отчаянно хотел найти ту, что так долго выкрикивала его имя. В ее голосе была боль, и он не мог этого вынести; нужно было сказать ей, что с ним все в порядке. Он побежал сквозь туман на голос, пока его звук не стал громче, и вдруг увидел стоящую перед ним девушку, такую прекрасную, просто безупречную. Ее лицо было мокрым от слез. Арагорн хотел обнять ее, но не смог. Улыбаясь, девушка коснулась ладонью его щеки, и в тот миг его будто вспышкой озарило видение из прошлого: он сам и Гермиона рядом. «Гермиона!» — подумал он. — Ты жив? — она была призрачной, неземной, хотя выглядела совсем как настоящая Гермиона. Ее окружало голубое сияние, а волосы будто парили в воздухе. — Да, — он улыбнулся, слушая эхо ее голоса в тумане, а потом с грустью спросил, — почему ты плачешь? — Ты должен проснуться, Арагорн, — ответила девушка, сияя голубым светом. Она пошла вперед, к нему, но не стала ближе; наоборот, ему казалось, что она отдаляется. — Ты нужен нам, — сказала она. — Ты нужен мне. Проснись. Призрачная девушка была уже далеко от странника, который во всю силу мчался к видению. — Нет! Не уходи! — закричал Арагорн, и она остановилась. Он снова очутился рядом с ней. Она была совсем рядом, так близко, что он чувствовал ее присутствие; она потянулась к нему и коснулась его губ своими. Они были холодными и мокрыми, и все же это было прекрасно. Потом она отдалилась, приблизилась и снова отдалилась от него. — Иди ко мне, — сказала она перед тем, как исчезнуть. Что-то холодное и мокрое опять коснулось его лица, он повернулся, но никого не увидел рядом; потом к нему пришло осознание того, что все происходящее — сон. Арагорн попытался открыть глаза, но сильная головная боль помешала ему сделать это. Влажный, прохладный нос терся об его щеку, он чувствовал чье-то дыхание на коже. «Брего», — подумал он. Да, это верный конь пытался разбудить его. Странник ощутил, как животное склонилось, чтобы всаднику было легче оседлать его. Собрав все силы, он поднял руку и погладил коня, потом, нащупав гриву и хватаясь за нее, он взобрался на спину Брего. Тогда конь поднялся и двинулся в путь. Он шагал очень медленно, так как его седок упал на живот и снова заснул. Очнувшись вновь, Арагорн не знал, сколько времени прошло. Он чувствовал, как под ним покачивается лошадь, и видел во сне, как Гермионе угрожала опасность; когда Гендальф уже убил ее своим огнем, Арагорн проснулся. Дрожа, он попытался сесть. Конь не остановился; кажется, он шел на запад, к Хельмовой Пади, и это было только на руку Арагорну. Как только странник вновь лег на спину лошади и хотел было закрыть глаза, его взгляд уловил какое-то движение в долине неподалеку. Огромная армия орков, маршируя, направлялась к западу от Изенгарда. У Арагорна перехватило дыхание, когда он понял: эти орки держат путь прямиком в Хельмову Падь. Они двигались не так быстро, как он сам, потому что шли пешком, и все же путь до крепости займет у них два, от силы три дня. Конечно, маги знают, где скрываются друзья Арагорна: они бы не оставили их в живых после того, как ведьма была спасена. Арагорн медленно отступил, надеясь, что орки его не видели. — Tegi nin na thól's tovo (1), — прошептал он на ухо Брего, когда тот понесся. Всаднику было нелегко сидеть на коне, и все же он умудрялся держаться. — Noro lim, Brego, noro lim(2)! — добавил он, крепче схватив гриву. Теперь он не остановится, пока не доберется до Хельмовой Пади и не убедится, что ведьма в безопасности.

***

— Ты в порядке? — спросил Рон, подходя к Гермионе. Она все время сидела на крепостной стене и уходила оттуда только в туалет или спать. Ведьма лишь кивнула в ответ, но рыжеволосый юноша не поверил ей. Лицо и глаза Гермионы покраснели от слез, а выглядела она так, будто уже несколько недель не ела и не спала. Волшебник вздохнул и присел рядом с подругой. — Выглядишь просто ужасно, — заметил он и взял ее руки в свои. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я здесь, с тобой. На лице Гермионы проскользнула тень улыбки, когда девушка увидела понимающий взгляд друга. — Я не могу найти правильные слова для такой ситуации, как это делает Гарри, — продолжал он, — но я готов подставить тебе плечо, и ты можешь на нем поплакать. — Спасибо, — прошептала Гермиона и положила голову ему на плечо. Она чувствовала себя в безопасности с Роном и Гарри и радовалась, что у нее есть такие прекрасные друзья. Девушка заснула, и последним, что она почувствовала, было размеренное движение тела Рона вверх-вниз при дыхании.

***

Спустя полдня утомительной поездки Арагорн наконец взобрался на вершину холма и с нее посмотрел на раскинувшийся перед ним пейзаж и на каменные стены крепости, встроенной прямо в гору. — Молодец, — он улыбнулся и погладил коня по плечу, — хороший мальчик! Затем он пришпорил лошадь и поскакал вниз, ко входу в крепость. Ворота открылись, и толпа на площадке удивленно зашумела. — Это Арагорн, — он услышал голос какой-то женщины. — Да, это он, — подтвердила другая. — Я думал, он умер, — прошептал мужчина. — Дайте мне пройти! — это крикнул Гимли, пробираясь сквозь толпу. — Я сам должен увидеть его! — он отталкивал всех на своем пути, пока не оказался рядом со своим старым другом. — Арагорн! — радостно воскликнул гном. — Это ты! Ты жив! Как я рад, что ты вернулся! — он обнял друга своими маленькими руками. Дунэдайн усмехнулся, похлопав Гимли по макушке. — Гимли, где она? — спросил он, когда гном отпустил его. Друг посмотрел на него с пониманием и показал взглядом на оборонительную стену. Поблагодарив Гимли, Арагорн направился к башне, внутри которой была лестница, ведущая на верх стены, и встретил на пути светловолосого эльфа. Он посмотрел на странника так, будто хотел спросить: где ты был все это время? Но вместо того, чтобы говорить никому не нужные слова, Леголас протянул дунэдайну медальон Гермионы. — Теперь ты можешь отдать это ей, — кивнул эльф. Арагорн посмотрел на друга с благодарностью. — Она там? — Сидит на ступеньках в западной башне, — спокойно ответил Леголас. — Она с места не сдвинулась, как услышала, что ты погиб. — Но я жив! — Тогда добро пожаловать домой! — губы эльфа растянулись в широкую улыбку. Арагорн рассмеялся, хлопнул друга по плечу и помчался к западной башне. Услышав шаги позади, Гермиона проснулась. Она медленно приоткрыла глаза, обернулась и, еще сонная, увидела, как кто-то шагает по лестнице, на которой она сидела. Когда Арагорн увидел, как ведьма сидит рядом с Роном, держа его за руки, у него на миг вскипела кровь, но злость быстро исчезла, когда она обернулась и он увидел ее глаза. Она была страшно уставшей и печальной, а ее лицо выглядело так, будто она весь день плакала. Гермиона медленно повернулась к нему; при виде Арагорна ее глаза расширились от изумления. Лицо девушки выражало сомнение и изумление, она не верила увиденному. Может, ей приснился сон? — Гермиона, все хорошо, — с улыбкой произнес дунэдайн, спрыгивая со ступенек. Она смотрела на мужчину, стоявшего перед ней; Арагорн же замер, увидев ее лицо. Он почувствовал себя некомфортно, когда заметил тревогу в ее глазах. Ведьма хотела сказать что-нибудь; ей так хотелось спросить, правда ли это он, но она боялась снова услышать «нет» в ответ. Она стояла, открыв рот, а глаза вновь застилали слезы. Теперь Гермиона могла почти дотронуться до него, но так боялась, что все происходящее станет сном. Арагорн же только взглянул на нее, не осмеливаясь первым сделать шаг. Девушка была так поражена, что он испугался за нее: вдруг она упадет в обморок? Несколько секунд они стояли лицом к лицу, не двигаясь. Позади Гермионы Рон встал со ступеней. Он тоже не верил увиденному. Пытаясь успокоить подругу, юноша дотронулся рукой до ее спины, и это прикосновение наконец вывело ее из состояния шока. Она еще не проснулась, так может быть, это и не сон? Гермиона шагнула к Арагорну, тот приветственно раскинул руки для объятий, ласково улыбаясь, и тогда она обвила его руками и всхлипнула. Глаза вновь наполнились слезами, но теперь это были слезы радости. Дунэдайн улыбался, уткнувшись лицом в волосы ведьмы. Он был счастлив наконец обнять ее, живую и здоровую, и просто не мог поверить, что все это время она проливала слезы из-за него. Сжав объятие покрепче на короткий миг, он отпустил ее. — Все-таки ты их спасла, — сказал он, неохотно выпуская девушку из объятий. Взглянув на Рона, Арагорн с уважением кивнул ему, и тот ответил тем же жестом. Теперь странник улыбался с гордостью. — Конечно же, спасла, — это произнес радостно ухмыляющийся Гарри, входя в зал. — Мне так жаль, — вновь всхлипнула Гермиона и провела рукой по лицу, вытирая слезы. — Это ведь я виновата в том, что на вас напали. Прости меня, пожалуйста. Арагорн покачал головой: — Тебе не нужно так волноваться. Ты не виновата, — глядя на ведьму с нежностью, он мягко коснулся ее подбородка и стер последнюю слезинку с ее лица. (1) Вези меня в Хельмову Падь. (2) Скачи, Брего, скачи!