Королева Средиземья

Иногда приходится отдалиться друг от друга для того, чтобы понять, как сильно вы нуждаетесь в близости. © Колин Гувер

— Ну же, Миона, пойдем прогуляемся, — за последнюю неделю Рон приходил к Гермионе несколько раз. Он всегда старался приободрить подругу, и иногда она смеялась над его шутками, но чаще всего не могла даже улыбнуться, как Рон ни старался. Когда Гермиона впервые оказалась на Земле несколько лет назад, ей было не так трудно, теперь же она не могла подавить в себе воспоминания о Средиземье, хоть и старалась жить обычной жизнью. Почему же именно сейчас ей вдруг стало так невыносимо больно? В тот день Рон, как обычно, пришел к Гермионе, когда она пыталась читать книгу о других мирах. Увидев друга, девушка вздохнула и отложила книгу — все равно у нее не получалось сосредоточиться на строчках. — Прогуляемся? Там похолодало, — она выглянула в окно, глядя на серое небо. Лето кончилось, и осень пришла в Англию. — Я хочу поговорить с тобой, но не здесь, — ответил рыжеволосый юноша. — Ладно, — простонала Гермиона и встала, хотя гулять ей совсем не хотелось. Прошло несколько минут, но никто не произнес ни слова. Друзья молча шли рука об руку через небольшой парк. В детстве Гарри, Рон и Гермиона любили играть здесь в футбол, прятки, или просто лазать по деревьям; став старше, они проводили там время за разговорами, либо Гермиона читала, пока парни практиковались в заклинаниях, которым она их научила. Теперь парк был для нее символом второго детства на Земле. Они с Роном пришли туда вдвоем, но Гарри с ними не было, и это казалось неправильным. Гермиона всячески избегала этого места — парк слишком сильно напоминал ей о «старых добрых деньках»… И все же Рон умудрился привести ее туда. Рональд встал на середину площадки, на которой они втроем чаще всего коротали время, и взволнованно посмотрел на Гермиону. — Все в порядке? — спросила ведьма. — Да, да, — быстро ответил Рон. — По крайней мере, со мной все в порядке, это уж точно. — Ты о чем? — Гермиона, — начал он медленно, — я так больше не могу. — Что? — ее терпение начало иссякать. — Ты больше не можешь как? — девушка скрестила руки на груди, стиснула зубы и выжидательно посмотрела на друга, который несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем начать говорить. — С того дня, как мы вернулись сюда, ты напоминаешь зомби, — он сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Гермионы, но та не шевельнулась и не выразила никаких эмоций, кроме раздражения. — Ты моя лучшая подруга, — продолжил Рон и положил руку на то место, где билось сердце. — Каким бы ни было твое решение насчет будущего, ты всегда будешь со мной — вот здесь. Ее горло сдавило. Она не хотела вновь плакать — за последнюю неделю было пролито достаточно слез. Рон же, несмотря на свою боль, продолжал говорить: — Я тоже скучаю по ним, ты знаешь. Но я нужен моей семье так же, как ты нужна Средиземью, — он снова взглянул на подругу. Гермиона не реагировала. Она понимала, что Рон был прав, как никто другой, но не желала принимать это. — Я думаю, тебе стоит уйти от твоих приемных родителей и вернуться домой, — наконец сказал Рон и искренне улыбнулся. — А если ты оставишь маленькую дверцу открытой, я всегда смогу найти тебя. Эти слова заставили Гермиону вынырнуть из собственных мыслей. Больше она не могла сдерживаться. Слезы покатились по ее щекам. — Но здесь мой дом, — всхлипнула она. — Больше нет, — Рон покачал головой. — Ты всегда будешь частью Земли, этого мира, города и этих улиц, частью твоей приемной семьи, и ты не должна забывать часть своего прошлого, проведенного здесь, но тебе также стоит подумать о будущем. Твое будущее — не здесь, а в Средиземье. Это точно Рон говорил с ней? Неужели за такое короткое время он стал мудрее? Да, Средиземье изменило их всех, даже Рон внезапно повзрослел. Все еще плача, ведьма покачала головой. Ничего не говоря, он подошла к другу и крепко обняла его. — Я буду скучать, — произнесла она ему в ухо, рыдая. Юноша мягко приобнял ее и усмехнулся: — Я тоже, хоть ты и вредная всезнайка. Ведьма не смогла сдержать смеха и хлопнула друга по плечу. — Приходи к нам хотя бы раз в год, — сказала она, вытирая слезы. — Обещаю, — кивнул Рон. — Передавай привет Гарри, Арагорну и остальным. — Конечно, — прошептала Гермиона.

***

 — Готов? — темноволосый волшебник стоял на пороге королевских покоев, глядя на Арагорна. Тот был облачен в доспехи и черный плащ. Его волосы были вымыты и расчесаны, а панцирь — начищен до блеска. Мужчина раскинул руки и повернулся к Гарри. — Как я выгляжу? — спросил он. — Как настоящий король, — улыбнулся волшебник.

***

Гермиона изучала собственное отражение в окне своей комнаты, по которому стекали дождевые капли. Покинув этот мир, она несколько изменилась внешне — глаза покраснели от слез, скулы выступали сильнее, чем обычно. После возвращения домой она сильно похудела, много плакала последнюю неделю, а в глазах ее все чаще была заметна грусть. Капли дождя подпрыгивали и ударялись о подоконник, пока девушка стояла в комнате, рассматривая свое отражение в оконном стекле. Все было как во сне. Она снова здесь, у себя дома, в своей спальне. Прошло шесть месяцев, и наконец она вернулась домой, к родителям, однако не была рада этому по-настоящему. Этот дом больше не был ее домом. Она отвернулась от окна, чтобы взглянуть на свою комнату, которая на первый взгляд казалась обычной спальней девушки-подростка — стол, кровать, книжная полка… Одно только бросалось в глаза — все книги были о волшебниках и колдовстве, а фотографии на стенах странным образом двигались. Кровать была застелена, и глядя на нее, Гермиона ощутила грусть. Ее мать — по крайней мере, та женщина, которую она могла называть своей матерью последние десять лет — всегда была здесь, с ней, когда у Гермионы были проблемы. Она всегда застилала постель Гермионы и убирала комнату, и сейчас девушка знала, что будет скучать по ней, если последует совету Рона. «Я нужен моей семье так же, как ты Средиземью», — эти слова лучшего друга эхом звучали в ее сознании. Она знала, что Рон прав, однако решение было трудным. Ее жизнь навсегда изменится, если она покинет дом. Она никогда не вернется к прежней жизни. Эта мысль пугала ее больше, чем все остальное пережитое ею, но Гермиона знала, что должна сделать это. Было бы эгоистично и неправильно с ее стороны оставаться здесь. — Миона! Чай готов! — она услышала, как мать позвала ее снизу. — Иду, мам! — голос Гермионы задрожал, но она приложила все усилия, чтобы не разрыдаться. Не сейчас — это как раз тот момент, когда она должна быть как никогда сильной. В раздумьях она медленно спустилась вниз по лестнице, чтобы в последний раз войти в гостиную. — Иди сюда, милая, вот твой чай. Осторожно, горячо! — мать подвинула к ней чашку с чаем и посмотрела на нее. Волшебница попыталась отвернуться, чтобы спрятать внезапно набежавшие на глаза слезы. — Что с тобой? Ты такая грустная… — Ничего, мама, — Гермиона попыталась напустить на себя обычный вид. — Я рада, что я дома. Она солгала. — Я тоже рада, — мать вздохнула и обняла ее. Ведьма ощутила, как что-то болезненно сдавило горло. Она понимала, что может расплакаться в любой момент. — Присоединяйся! Что может быть прекраснее уютного вечера втроем, — мать отвернулась от нее, чтобы устроиться рядом с мужем, который сидел на диване и медленно потягивал горячий чай. Родители Гермионы не смотрели на нее — они сидели рядом, разговаривали и держались за руки. Они были счастливы, и Гермиона знала, что не посмеет омрачить их счастье. Сейчас она приняла решение — она сделает это, она должна, если хочет быть такой же счастливой, как они. Она медленно вытащила палочку и направила на родителей. Пару раз она глубоко вздохнула, чтобы произнести то самое слово, которое сотрет их память о ней. Теперь они никогда не узнают Гермиону. Глядя на таких счастливых родителей, девушка понимала, что поступает правильно. — Обливиэйт, — прошептала Гермиона, и светлая молния вырвалась из ее палочки. Держа палочку направленной на родителей, она заметила, как ее изображение исчезло со всех фотографий в комнате. Дело сделано, пути обратно больше нет. Она медленно отвернулась от людей, которые были ей так дороги, и вышла из дома. Здесь ее больше не ждут, теперь она — лишь незнакомка, и даже ее спальня больше ей не принадлежит. Она обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на дом, где выросла, а потом зашагала навстречу другой жизни, другому будущему и другому миру.

***

В замке было полно людей: все, кто мог, явились на коронацию Арагорна. Люди ликовали, когда он появился в тронном зале и благородно прошествовал к пьедесталу, где его ожидал Гарри. Рядом Гимли держал подушку, на которой лежала корона — все было готово, волшебнику оставалось только возложить ее на голову будущего короля. Около гнома стоял Боромир как свидетель, друг и рыцарь Средиземья. Когда Арагорн ступил на пьедестал, где стоял трон, гондорец шагнул вперед. — Люди Средиземья! — он говорил громко, что все услышали его. — Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать коронацию человека, который сражался за свободу нашего мира несмотря на то, что в этой борьбе он потерял все, что было дорого ему. Никто не мог бы пожертвовать большим ради мира. Именно поэтому никто, кроме него, не мог бы стать лучшим королем этих земель, — Боромир указал рукой на Арагорна. — Он рожден лидером, но не жаждет власти. Он вел нас во время бушевавшей не так давно войны. Пришло время ему занять место наших возлюбленных короля и королевы, да покоятся они с миром. Пришло время ему привести нас в новую эпоху, в эпоху мирной и счастливой жизни. Арагорн шагнул к Гарри, и толпа одобрительно загудела. — Клянешься ли ты, что не будешь добиваться большей власти и пользоваться ею ради собственной выгоды? — произнес волшебник. — Клянусь. — Обещаешь ли ты делать все возможное ради сохранения мира в Средиземье и принимать решения только на благо своего народа? — Обещаю. — Тогда я нарекаю тебя, Арагорн, сын Араторна, последний из дунэдайн, новым королем Средиземья. Волшебник взял корону и поднял повыше, чтобы люди увидели ее. Гимли уставился на нее в восторге. Корона была выкована из серебра — скромная, но изысканная, с вырезанными на ней узорами, которых волшебник никогда не видел. Гарри медленно возложил корону на голову бывшего странника, и толпа ликующе завопила. Арагорн поднял глаза и встретился взглядом с Гарри. Он заставил себя улыбнуться, хоть и не ощущал радости; он был благодарен волшебнику за то, что тот остался в Средиземье. За все время подготовки к коронации они стали хорошими друзьями. Арагорн взглянул на Боромира, стоящего рядом с юношей; гондорец искренне и сердечно кивнул другу. Да, дунэдайн был благодарен всем своим друзьям — без их помощи и поддержки он бы не справился. Он снова посмотрел на Гарри, который ответил ему понимающим взглядом, а потом повернулся к толпе. — Молодец, дружище, — прошептал Гимли, пока люди кричали и махали руками. Мужчина ухмыльнулся и подождал, пока все затихнут. — Этот день принадлежит не мне, — произнес Арагорн, повысил голос, — но всем нам! Давайте же возродим этот мир и будем жить в согласии и процветании! Аплодисменты и радостные вопли снова заполнили зал. — Надеюсь, она знает, что я делаю ради нее, — тихо сказал он сам себе. Гарри, услышав его слова, кивнул; с этим он был согласен. Гермиона должна знать — Арагорн сделал то, чего она хотела от него и на что надеялась. Жаль только, что в этот момент ее не было рядом. Взглянув на счастливые лица жителей Средиземья, стоявших в зале, Гарри вздохнул и вынул волшебную палочку. Заклинание вылетело из тонкого деревянного жезла, и с потолка посыпались белые цветы. Они падали, как снег, и Гимли, глядя на это великолепие, застыл с открытым ртом. — И магия бывает красивой, — юноша усмехнулся и подмигнул ухмыляющемуся гному. Арагорн тем временем спустился с помоста в толпу, приветствуя людей. Фарамир и его жена Эовин, как и Эомер, и хоббиты, кланялись ему, и он с почтением склонял голову в ответ. Когда король подошел к эльфам, Леголас отделился от своих сородичей, чтобы отдать другу дань уважения. Дунэдайн был рад, что Леголас пришел на коронацию. Сжав ладонью плечо эльфа, он улыбнулся. — Друг мой, — только и сказал он. Выражение лица Леголаса было слегка самодовольным — казалось, он знает что-то, о чем Арагорн даже не догадывается. Мужчина взглянул на эльфа озадаченно. Тот ничего не ответил, а только указал взглядом на лестницу в конце зала. Взглянув туда же, Арагорн не увидел там ничего, пока сверху на ступеньках что-то не шевельнулось. Он посмотрел пристальнее — человек, прятавшийся в тени, вышел из-за угла. Без сомнения, это была женщина. Она беспокойно теребила ткань нарядного платья, высматривая кого-то в толпе. Неужели это?.. Нет, не может быть! Или может? Арагорн растерялся. Гарри проследил за направлением взгляда короля и вдруг увидел на лестнице свою подругу. Конечно же, это была она, ведь он прекрасно помнил, что девушка теребит края одежды, когда волнуется, и поэтому сразу узнал ее. Волшебник не смог сдержать улыбки. Она все-таки вернулась! Невозможно было поверить в это. Арагорн тоже едва ли верил своим глазам. Он боялся, что все происходящее — сон, который может оборваться в любое мгновение. Шагнув вперед, он увидел, как женщина спускается по лестнице. Гермиона наконец нашла короля в толпе. Корона идет ему, — подумала она и улыбнулась. После этих долгих недель, проведенных в горе и слезах, было невероятно снова видеть любимого человека. Когда она вернулась в Средиземье, то застала Леголаса недалеко от портала и велела ему держать все в секрете, чтобы сюрприз удался. Эльф рассказал, что коронация состоится через два дня. Как долго! — подумала она тогда и попросила эльфа найти для нее наряд, который можно было бы надеть на коронацию. Леголас выполнил просьбу: он принес одно из самых красивых платьев королевы, ее матери. Гермиона вспомнила, как однажды Нимфадора надевала его на свой день рождения. Красновато-розовая ткань платья была усеяна вышитыми цветами, а на рукавах и декольте ткань была прозрачной — казалось, что цветы растут прямо на коже. Несомненно, оно было прекрасным, но Гермиона сомневалась, понравится ли ей оно, когда она его наденет — платье было слишком ярким, совсем не в ее стиле, к тому же ей не хотелось, чтобы на нее обращали внимание. К сожалению, это платье было единственным, которое смог найти Леголас, поэтому девушка решила надеть его — выбирать не пришлось. Дни Гермиона проводила в домике, который раньше принадлежал садовнику, и нетерпение одолевало ее. Ждать целых два дня так не хотелось! Но чем были эти два дня в сравнении с теми неделями на Земле… Наконец, настал день коронации. Гермиона переоделась и тщательно подготовилась, но лишний раз ощутила досаду от того, что в Средиземье не было зеркал. Определенно стоит изменить это! Закончив, она подождала, когда толпа гостей войдет в замок, покинула свой домик и последовала за ними. Путь до главного зала казался ей долгой дорогой в сто миль длиной, сердце колотилось сильнее с каждым шагом, приближавшим ее к дверям. Ведьма слышала, как кричат и ликуют люди в зале. Наверное, Гарри уже короновал его, — подумала она. Тихо и медленно девушка открыла двери — никто не заметил, как она вошла в зал… Нет, эльфы все же обернулись и посмотрели на нее. Гермиона с раздражением вздохнула: конечно, они не могли не увидеть ее. Хорошо хоть, что остальные ничего не заметили! Отойдя в тень у стены, она слушала, как ее любимый глубоким голосом обращался к толпе. Отлично сказано, — подумала она, прикрыла глаза и улыбнулась. Гомон толпы стихал. Осторожно выглянув из-за угла, ведьма увидела Арагорна — тот стоял рядом с Леголасом и смотрел в ее сторону. О Эру! — в тот миг у Гермионы перехватило дыхание. Король искал ее взглядом, и девушка подумала, что прямо сейчас упадет замертво. Пытаясь успокоиться, она глубоко вдохнула и вышла из тени на свет. Ее пальцы теребили ткань платья — она беспокоилась, когда так много людей смотрели на нее. Спускаясь по ступенькам, Гермиона взглянула на счастливого Гарри и тоже улыбнулась ему — она была рада видеть друга, и он, конечно, сразу узнал ее. Взглядом она окинула толпу и наконец нашла Арагорна; казалось, тот был поражен и восхищен, и девушка, не удержавшись, рассмеялась. С каждым шагом король приближался к ней, выражение его лица не изменилось. Девушка, о которой он мечтал, была совсем рядом и спускалась по лестнице в зал навстречу ему… Может, это не сон? Может быть, она и правда здесь, настоящая и живая? Стоит проверить! Толпа позади как будто померкла и растворилась, в тот миг Арагорн видел только ее, а когда Гермиона с нежностью улыбнулась ему, его сердце пропустило удар, а желание заключить ее в объятия усилилось. Он и сам не заметил, как оказался совсем близко от нее. Неужели она реальна? Вдруг это мираж, иллюзия? Гермиона остановилась на последней ступеньки, став одного роста с Арагорном. Они стояли невероятно близко, она кожей ощущала его дыхание, а он чувствовал запах ее волос. Мужчина был все еще ошеломлен, и Гермиона, глядя на него, хихикнула. — Хватит так смотреть на меня! Ты меня пугаешь! — улыбнулась ведьма. Конечно, это она! Теперь Арагорн был в этом уверен, ведь он уже слышал от нее эту фразу несколько месяцев назад, когда они разговаривали в палатке. Не выжидая ни секунды, он устремился к ней, чтобы ведьма уже точно не изменила своего решения и никуда не ушла. Их губы встретились, и Арагорн нетерпеливо поцеловал возлюбленную, притягивая ее к себе за талию. Ощущение ее хрупкого тела в его руках заставило мужчину плакать от радости. Он так долго мечтал об этом, не верил, что такое произойдет, и вот она здесь, в его объятиях. Гермионе казалось, что она вот-вот взлетит. Она обвила плечи короля руками, и тот закружил девушку в воздухе. В тот миг они так растворились друг в друге, что едва заметили, как толпа позади вновь радостно завопила. Хоббиты смеялись и аплодировали, а Боромир шутливо пихнул локтем брата. — Наконец-то! — сказал он. — Как раз вовремя. Когда Арагорн перестал кружить ведьму и опустил ее на пол, она открыла глаза и взглянула на его красивое лицо. Смахнув слезу с его щеки, Гермиона снова потянулась к его губам. — Я остаюсь, — выдохнула она между поцелуями, широко улыбаясь. Мужчина ничего не ответил, только улыбнулся ей, все еще пытаясь справиться с изумлением. Положив ладонь на ее затылок, Арагорн притянул голову девушки ближе, их лбы соприкоснулись. Его ладонь коснулась щеки Гермионы, и он, глядя ей в глаза, с искренностью прошептал: — Я люблю тебя. Ведьма снова забыла, как дышать, ее глаза распахнулись от удивления, а рот приоткрылся. Она не знала, что ответить, и Арагорн расхохотался. — Хватит так смотреть на меня! Ты меня… Гермиона не дала ему закончить фразу и снова поцеловала. — Это мои слова, — усмехнулась она. Взгляд голубых глаз короля, казалось, пронзал ее насквозь; голова девушки кружилась, по телу бежали мурашки. О Эру, что он с ней делает? Она не знала, как ему это удается, но прекрасно понимала, что именно она ощущает и уже не отрицала этого. — Я тоже тебя люблю, — прошептала Гермиона, дотронувшись рукой до его щеки. Люди прекрасного волшебного мира склонились перед двумя людьми, стоявшими рука об руку в главном зале в замке Гондора. Перед новым королем и его новой королевой Средиземья.