Escape

***

Той ночью Йену плохо спалось. В его голове представали образы то плачущей Фионы, то Калеба, целующего его в засос, то Микки, стремительно убегающего из дома. Он честно пытался заснуть, но сон всё никак не шёл, поэтому Галлагер уже в шесть утра был на ногах. Йен залез под душ и принялся тщательно тереть мочалкой тело. Несколько раз помыл с шампунем голову, а после долгое время стоял под горячими струями воды. Наконец, он вышел и столкнулся нос к носу с Фионой. — Доброе утро, — по её уставшим глазам Йен понял, что сестра тоже ночью не сомкнула глаз. — Я приготовлю завтрак, ты можешь пока разбудить детей? Галлагер кивнул и направился в свою, Карла и Лиама комнату. Он аккуратно потряс Карла, и когда мальчик открыл неохотно глаза, произнёс: — Уже утро, подъём. Карл простонал, но поднялся и поплёлся в ванную. — Просыпайся, мартышка, — ласково потрепал Лиама Йен и подхватил малыша на руки. — Йен, — улыбнулся мальчик и прижался своим маленьким тельцем к брату. — Где Микки? Йен опешил от такого вопроса. — Это Фиона тебя такому научила? — спросил с подозрением он. — Нет, — замотал головой Лиам. — Йену нужен Микки. Парень проскрежетал зубами и ничего не ответил. Держа Лиама на руках, он направился к комнате Дебби и постучал: — Дебс, в школу! Затем спустился на первый этаж и, усадив младшего брата на стул, уселся и сам. Фиона только начала раскладывать по тарелкам ароматные блины, как показались Дебби и Карл. — Доброе утро, — улыбнулась им она. Те буркнули что-то себе под нос и разом упали на стулья. — Йен, сегодня я дома, — сообщила брату Фиона. — Чем хочешь заняться? — она отсчитала необходимое количество таблеток и протянула ему. — Давай, пей. Галлагер нехотя закинул пилюли в рот. — Думаю, я просто посмотрю телевизор, — буркнул он. Дети уже ушли, а Йен всё ещё ковырялся вилкой в тарелке. — Что такое? — присела рядом Фиона, стаскивая с себя фартук. — Не вкусно? — Да нет, вкусно, очень, — поспешил заверить сестру Йен. — Просто нет аппетита, прости. Он встал из-за и уже направлялся к лестнице, как его окликнула сестра: — Йен, ты спал вообще? — Да, — соврал он. — Останься сегодня, пожалуйста, дома, — в голосе Фионы сквозили жалостливые нотки. — Ради меня. Йен вздохнул: — А как же моя личная жизнь? Хочешь, я приведу Калеба к нам на ужин? — Твоего знакомого так зовут? — сестра скрестила руки на груди. — Нет, сегодня будет чисто семейный ужин. Лип снова приедет. А если бы ты вчера пришёл домой пораньше, то узнал, что он и вчера был. — Ладно, понял, — примирительно сказал Галлагер. — Никаких парней, умру в одиночестве. Поднимаясь по лестнице, он боковым зрением увидел ухмылку Фионы. Вряд ли это предвещало что-то хорошее.

***

— Да, я слышала, что этот мудак сбежал, — сказала Светлана, тщательно протирая бокалы полотенцем. — Встречу этого идиота, все яйца ему отобью. В тюрьме у него был неплохой заработок. — Это понятно, — отмахнулся Карл. — Так ты не знаешь, где он? — Неужели не ясно? — закатила глаза Дебби. — Конечно, не знает. Карл недовольно поглядел на сестру, но промолчал. Дети уже собрались уходить, как Светлана внезапно их окликнула: — А почему вы спрашивали? — Из интереса, — быстро ответила Дебби, выталкивая брата на улицу из бара. Они молча направились в сторону дома, пока девочка, наконец, не спросила: — Что же нам делать дальше? — Может, Лип узнал что-то? — без особой надежды в голосе предположил Карл. «Эта затея с самого начала была обречена на провал, — с грустью подумала Дебби. — У нас никогда ничего не бывает нормально. Долго и счастливо — не про нас».

***

Так усердно разыскиваемый Микки Милкович в тот момент пил пятую по счету бутылку пива в своём новом доме. Он старательно заливал в себя алкоголь, надеясь хоть немного притупить боль, что сидела где-то глубоко внутри него и заставляла постоянно чувствовать себя ужасно. Он смачно рыгнул и в порыве чувств со всей силы кинул бутылку в стену. Осколки разлетелись в разные стороны и на полу появилась маленькая лужица оставшегося пойла. Но легче не становилось. Не важно, был он трезвым или пьяным, ломал вещи или наоборот их чинил, был один или с братьями — легче нихрена не было. «Почему ничто не приносит мне облегчение?» — размышлял в тот самый момент Йен. «Почему я не могу забыть этого придурка?» — думал Микки. «Почему я всё ещё люблю его?» — ломали голову оба.