Escape

Послышался грюк — несколько бутылок, столкнувшись с другой, упали и покатились по неровному полу. Микки подошёл к ним и поставил в ряд. Затем отступил и вновь занёс бутылку для броска. Милкович придумал самодельный боулинг от скуки. Ему надоело каждый день напиваться до умопомрачения, швыряться предметами в стены, а потом отключаться на много часов и всё по новой. Он не знал точно, сколько дней прошло с момента, как он сбежал из тюрьмы. Может, уже недели, месяцы? От сильного удара парня бутылки разлетелись на осколки с противным звяканьем. Подбирая стекло, он не сразу обнаружил, что больше не один в комнате, и кто-то за ним наблюдает. Резко обернувшись, готовый в любую секунду, если не ударить, то бежать, он, к своему изумлению, заметил в дверях… Йена. Тот стоял, облокотившись на грязную стену, и его грудь тяжело вздымалась от быстрого бега. Глаза рыжика внимательно бегали по лицу Микки, словно не до конца веря, что снова видят его. Микки медленно встал, и пол зашатался у него под ногами. С трудом сохранив равновесие, он пытался выдавить из себя хоть что-то, например, закричать: «Да какого чёрта ты приперся сюда, Галлагер?», но не мог. Так они и стояли, на расстоянии пары метров, прожигая глазами дыры друг на друге, пока, наконец, Йен не сделал несколько острожных шагов по направлению к Милковичу и не просипел: — Привет. — Что ты здесь делаешь? — сухим, как наждачная бумага, голосом спросил Микки. Йен тихо ответил: — Пришёл увидеться с тобой. — Ты ебу дался? — воскликнул Милкович и со всей силы саданул ногой по одной из уцелевших бутылок. Та пронеслась совсем рядом с Галлагером и разбилась, обрызгав того осколками. Йен инстинктивно защитился руками, но пара осколков воткнулись в кожу, заставив выступить кровь. Парень зашипел и, отнимая руки от лица, оглядел их. Микки невольно хотел было подойти к Йену, но сдержал себя. — Вали отсюда, пиздюк! — он скрестил руки на груди. — Иначе следующая прилетит прямо в твою рожу. Йен отступил на несколько шагов и поглядел на Милковича, словно не узнавая. — Эй, — негромко заговорил он. — Я хочу извиниться. Микки неуверенно хмыкнул, но голова Галлагера осталась целой. — Прости, что так долго, — он попытался улыбнуться, вспоминая похожую фразу, которую сказал ему Микки. — Я здесь, чтобы всё исправить. — Правда? — Милкович постарался придать своему лицу издевательское выражение. — Что на этот раз хочешь сказать? То, что я ничего не значу и не нужен тебе, это я уже слышал. Что-то ещё?.. — Нет! — прервал его Йен, зардевшись. — Иисус, Мик, я пришёл не за этим, — он сделал паузу, а затем, собравшись с духом, выпалил: — Я пришёл, чтобы сказать, что я люблю тебя. Послышался громкий хруст: Милкович от неожиданных слов Йена пошатнулся на ногах и наступил на осколки стекла. — Я нуждаюсь в тебе, ясно? — поддался вперёд Галлагер. — Я скучал и больше всего на свете мечтал увидеть тебя ещё раз. Я сожалею, что не сказал этого раньше. В глазах Микки отразилась боль и он, вытянув руки, отстранился: — Нет, — тихо сказал он. — Чёрт, да! — воскликнул Йен и преодолел оставшееся разделяющее их расстояние. — Я понял, что не могу без тебя. Что ещё ты хочешь услышать? Я так рад, что ты в порядке. — его нахмуренные брови немного разгладились, когда он дотронулся пальцами лица Микки. Тот словно в тумане наблюдал как Йен наклонился и прижался лбом к его лбу, проводя рукой по волосам. — Прости меня, — еле слышно просипел Галлагер. — Я как будто спал и только сейчас проснулся. Мне так жаль. Микки прикрыл глаза, отдаваясь необъяснимому чувству, которое наполнило его, стоило Галлагеру к нему прикоснуться. — Я люблю тебя, — ещё раз повторил Йен и его губы аккуратно коснулись губ Микки, как бы проверяя реакцию того. Милкович распахнул глаза и, со всей силы толкнув Йена, прижал его к стене. Глаза Микки находились как раз на уровне губ Галлагера, на которые он глядел не без интереса. — Ты это серьёзно?.. Или так? — зашептал он, уже заранее зная, что прогнал эту битву. — Конечно же, серьёзно, — заявил Йен и, не дав Микки больше ничего сказать, впился в его губы. Они целовались исступлённо, так, словно кроме губ друг друга в мире ничего не существовало. Между их телами не было ни миллиметра, они как будто стремились слиться воедино. Кожа Микки загорелась под градом поцелуев, которыми осыпал его Галлагер. — Господи, как я скучал, — выдохнул Милкович, тяжело дыша и, тая под губами Йена. — Прости, меня, прости, — бормотал тот, и сердце его сжималось от болезненного счастья. Он сам не заметил, как начал плакать. Рыжик прижался головой к груди Микки и слезы большими горошинами падали на пыльный пол. — Я люблю тебя, я люблю тебя, — потоком лились из него слова. — Я в самом деле тебя люблю. Я не хочу больше оставлять тебя. Микки шокировано слушал и бережно гладил парня по голове, пытаясь успокоить. — Я даже изменил тебе, — всхлипнул Йен. — Не знал как заглушить боль и переспал с другим парнем. Прости, чёрт, прости ещё и за это. Милкович молча ждал, когда исповедальная тирада Галлагера закончится. — А ещё я пил таблетки, как ты и просил, ни разу не пропускал, — продолжал Йен, цепляясь пальцами за ткань футболки парня. — И думал о тебе, постоянно, — его слова, наконец, затихли и он просто плакал, закрыв глаза и слушая, как быстро бьётся сердце Микки. — Всё в порядке, ладно? — голос парня звучал ласково. — Теперь всё будет хорошо, Йен, слышишь? Его пальцы аккуратно вытерли слезы Галлагера и губы коснулись макушки. — Ты правда простишь меня? — сломанным голосом спросил Йен, поднимая голову и впиваясь взглядом в Микки. Разум Микки кричал «Нет!», но сердце говорило: «Конечно же, да». Его губы тронула незаметная улыбка и он со всей силы прижал к себе Йена, как никогда раньше мечтая ни на миг его не отпускать. — Идиот, конечно же, да. Что я буду без тебя делать?