Золотое наказание

С каждым днем Голден чувствовал себя лучше. Вскоре он сам смог садиться на кровать, но до сих пор не чувствовал своих ног, поэтому не мог даже ими двигать, не то что ходить. Хотя, всё, что было у него ниже колен, ногами назвать язык не поворачивался. Кожа была напрочь сожжена, в некоторых местах виднелись обгорелые кости. Даже Хелен не хотела прикасаться к таким ранам, делая перевязку, она всегда боялась, что материей бинта сдерёт остатки плоти. Целыми днями Голден находился один в этой квартире, свою спасительницу видел в основном только вечером, потому что утром она старалась его не будить. Парень, сам того не замечая, стал подпускать девушку ближе к себе. У них разговоры редко, когда слаживались, в основном перекинутся двумя словами и замолкнут. Во время перевязки и ещё чего-нибудь Хелен садилась на край кровати. Но когда Золотой замечал, что слишком близко подпустил к себе человека, то в лучшем случае, рыча, зарывался под одеяло, в худшем девушка вновь получала синяки в том месте, до которого он успел её схватить. Голден всегда ворчал и был недоволен, бывает, что какой-нибудь раздражитель исчезнет, или он к нему привыкнет, как на смену ему приходило что-то новое, что вызывало у него злость. Но, пожалуй, ничто так не бесило его, как голод. Он ненавидел эту человеческую потребность, потому что приходилось каждый вечер унижаться перед девчонкой и просить, чтоб ему принесли поесть. Парень не был брезглив и ел, что давали, главное, чтоб этот чертов желудок перестал ныть. Когда темы для размышления кончились, и на него стала надвигаться скука, тогда парень впервые обратил внимание на телевизор, который стоял в противоположном углу. Пульт лежал на тумбочке, Голден хоть и с большим трудом, но всё же смог дотянуться. Сначала, всё что вещалось по «ящику», его не сильно заинтересовало, но теперь, лежа в одиночестве, он всё же пристрастился. Через разные сериалы: детективы, боевики, документальные и мелодрамы — он пытался больше узнать о людях, а последний жанр его больше всего заинтересовал. Он часами мог смотреть всю эту "Санта Барбару", пожалуй, тут Голден находил ответы на свои вопросы, правда, не на все. Парень всегда выключал телевизор до прихода Хелен. Но однажды он ушел в свои мысли и прослушал шаги в коридоре. Пришёл в себя, когда услышал тихое хихиканье, Голден пытался показать, что ему до лампочки её мнения о его вкусах, но на самом деле сейчас ему обидно, но попытавшись забыть, он отвернулся в сторону окна, даже не поприветствовав её своим холодным взглядом. Золотой сам не понимал, с чего вдруг этот смех отложился в его душе какой-то обидой, ведь раньше он просто игнорировал любые её слова, а сегодня не получилось, и это в очередной раз ввело его в бешенство и в ярость, которую парень всё же решил сдержать. Будучи с испорченным настроением, Голден откинул пульт на пол и снова лег лицом к стене, закутавшись одеялом. Ему, конечно, хотелось есть, но опять унижаться он не стал, поэтому решил этот день перетерпеть. Но тут раздались шаги, и ему в нос ударил знакомый запах, запах еды. — Будешь есть? — раздался тихий женский голос. Золотой не ответил, лишь сильнее натянул на себя одеяло. Он оскалился от злобы, его руки тряслись от ярости, а в голове гуляли мысли ненависти. Парень ненавидел её, за то что она довела его до такого состояния одной лишь насмешкой, как же ему хотелось вцепиться в неё и задушить, и плевать что без неё он сам помрет, плевать, страх прошёл, осталось только ненависть. — Эй, ты чего, обиделся, что ли? — по-доброму произнесла она. Хелен, наклонившись, положила руку ему на плечо, тогда Голден не выдержал, он вновь срывается с места и, схватив её за волосы, роняет на кровать. Парень навис над ней, и, не став больше ждать, он левой рукой хватает её за шею и начинает душить. Девушка не стала отпираться, бесполезно, он гораздо тяжелей и тем более сильнее её, она лишь смотрела в его неестественные синие глаза с фиолетовым оттенком, смирившись. Золотой продолжил свою задумку, яростно скалясь. Вскоре, задыхаясь, девушка пыталась ухватить воздух, поэтому инстинктивно задергалась, а в глазах начало темнеть. — Прости, — прохрипела она, а из глаз прорезались слезы, поняв, что пощады не будет. Голдена вдруг словно током поразило, его ненависть в мгновение ушла, и, поняв, что он творит, парень тут же ослабил хватку и отстранился от «жертвы». Девушка вскочила, схватившись за горло, и на подкашивающихся ногах поспешила выйти. А Золотой остался сидеть, он был шокирован, не понимал, что эта девчонка делает с ним. Обида, ненависть, злоба, ярость, удивление, страх — всё это он испытал буквально за последние десять минут, никогда ещё ни один человек не вызывал в нем столько эмоций, причем сразу. И тут он начал бить себя по голове, вспомнив, что пару минут назад вышел из-под контроля и чуть не убил единственный шанс на спасение.

***

Не спав полночи, утром Голден почувствовал рядом чьё-то присутствие и поэтому проснулся. Хелен сидела на краю кровати и сверлила его взглядом. По её красным глазам видно, что она долго ревела и почти не спала. Тогда подняв подушку повыше, Золотой сел и стал ждать её слов. Он был как обычно до тошноты серьёзен и ко всему равнодушен. Но в её глазах он вновь увидел ту же доброту и детскую наивность, видно, что она решила забыть события прошлого вечера, не злопамятная. — Можно с тобой поговорить? — начала девушка, переведя глаза в пол. — С чего вдруг решилась спросить? — холодно ответил больной. — Так безопасней, вдруг снова набросишься, — как-то взволнованно ответила она, потирая свою шею. Только сейчас Голден заметил красный отпечаток от его руки. Но, не услышав отказа, Хелен продолжила. — Тебя как зовут? — на данное заявление парень лишь фыркнул. — Что-то не так? — ещё раз спросила она, увидев его реакцию. — Ты в своём уме? Я тебя чуть не убил, а ты вместо того, чтоб предпринять, хоть какие-нибудь меры, просто спрашиваешь моё имя?! — выкрикнул Голден. Хелен сильно занервничала, но увидев, что это он сказал не с целью оскорбить, а просто от удивления, она успокоилась. — Ну, не убил же… Да и, тем более, никто не идеален, — мягко ответила она. Золотой закатил глаза, но отвечать не стал. Как-то ему не хотелось ей ничего о себе рассказывать. — Что, твоё имя какой-то военный секрет? — пошутила девушка. Парень, тяжело выдохнув, закинул голову назад. Он прекрасно понял, что по-хорошему от неё не избавиться, а насильно как-то не хотелось. — Голден, — сдавшись, произнес он и закрыл глаза. Девушка удивленно глянула на него, имя было уж слишком странным, хотя если посмотреть на его волосы или глаза, неизвестно, что из этого страннее. — Хелен, - всё, что смогла ответить девушка. — Я рад, — произнес Золотой с полным равнодушием в голосе, намекая, что ему как-то по фиг. Голден надеялся, что на этом их разговор закончился, и поэтому просто задумался. Но девушка никуда не собиралась уходить, она сидела, прикусив нижнюю губу, как будто хотела сделать что-то запретное. Примерно пять минут парень сидел, молча, и Хелен подумала, что он задремал, поэтому подвинулась поближе. И тогда она решилась сделать это запретное, девушка потянула руку к его золотым прядям волос, но стоило ей только коснуться одной из них, как вдруг её руку вновь схватили мертвой хваткой, а парень, открыв глаза, уставился на неё. — Тебе вчерашнего вечера было мало? Не усвоила урок? — злобно произнес Голден, дав понять, что она нарушила границы дозволенного. — Я… извини. Просто твои волосы… Можно? — запинаясь, произнесла она. — Конечно, можно, но тебе придется пожертвовать свои пальцы, — с ухмылкой сообщил медведь. Хелен задрожала и попробовала отстраниться, но он крепко сжал её руку. Поняв это как отказ, мужчина схватил её за волосы и подтащил ближе, — Ещё раз это повторится, сделаю больно, куда больнее, чем сейчас, — тихо прошептал он свою угрозу ей на ухо и тут же отпускает. Хелен, быстро вскочив, взяла с тумбочки не тронутую тарелку и пошла прочь. Её глаза вновь стали мокрыми, она проклинала себя за то, что выставила себя такой дурой перед ним. — Эй, — раздался голос сзади, когда Хелен была почти у выхода, она тут же повернулась в его сторону. Голден так и сидел, скрестив руки. — Можешь, принести поесть, — неуверенно попросил парень. Девушка, протерев свои глаза, радостно покивала головой и тут же убежала. Она воспринимала его просьбу ещё как своеобразное извинение, и ей становилось легче и спокойней…