Золотое наказание

Прошла неделя. Голден до сих пор лежал в беспомощном состоянии, хотя с его ранами это не удивительно. Хелен взяла отгул, поэтому постоянно сидела дома и смотрела за «гостем». Каждый день она приносила ему еду и заставляла пить, но каждый раз он отворачивался, рыча, как дикий зверь. При этом все попытки, заставить его есть насильно, заканчивались синяками на её руке. И когда во время очередной попытки, парень укусил её за руку до крови, тогда девушка отстранилась от этой задумки. После этого случая Хелен почти не подходила к больному, только когда нужно было дать лекарство; она постоянно сидела на кухне, боясь его взгляда полного гордости и хладнокровия. Голден всегда смотрел на неё свысока, как на какую-то вещь, пожалуй, этот самый взгляд был для парня самым родным, ведь люди всю жизнь именно так смотрели на него. Нельзя сказать, что Золотой был не благодарен этой девушке, просто он сам пытался этого не замечать, ведь людям он не верил, подстраивал каждого из них под одно определение, но эта девчонка была исключением в его представлении. Он не верил, что она помогает ему, просто потому что хочет, уж слишком это было сказочно и не по-человечески. Но всё это подогревало интерес к ней. Иногда у Голдена промелькали мысли о том, чтоб поговорить с ней, но гордость, надменность и прочие не лучшие качества быстро закрывали эти светлые идеи. Хоть Хелен старалась никогда не попадаться ему на глаза, но по вечерам, думая, что он спит, она включала телевизор и смотрела разные программы, в основном новости. Так же ночью девушка предпочитала спать в той же комнате, что и он. Сначала Голден насмехался над этой глупостью, но потом сам осознал, что в данном положении он никого не напугает, поэтому она и не боялась спать рядом с ним. Девушка никогда не спала спокойно, постоянно дрожала, ворочалась с боку на бок, иногда плача, она начинала тихо стонать, а иногда ночные сны переходили ещё во что-то более ужасное и она просыпалась с громкими криками. Золотой смотрел на неё и улыбался, ему нравилось видеть её мучения. Хелен никогда не будила его и пыталась не тревожить зря, но в одно утро ей пришлось. Будучи разбуженным Голден опять недовольно рычал, пытаясь проснуться. Взяв электронный градусник, девушка осторожно поднесла к его рту. Мужчина, снова скалясь, смотрел на это. — Прошу, просто подержи во рту, — тихо проговорила она, а рука до сих пор тряслась. Хелен боялась так близко подходить к нему, вдруг опять до синяков сожмёт её руку или ещё хуже, начнёт душить. Парень же злобно с ноткой недоверия посмотрел на неё, но всё же сделал, о чем попросили. Через десять секунд девушка забрала обратно градусник и стала смотреть на те цифры, какие он показывал, и что-то считала. Голден лишь думал, зачем ей понадобилось смотреть на этот прибор. — Сейчас… — не успела начать, как тут же замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, — Сейчас твоя боль терпима? — еле-еле проговорила она, боясь его реакции на её вопрос. — Весьма, — прошипел Золотой и снова занялся своим любимым делом — рассматривать потолок. Поняв, что ему совершенно не интересно с ней разговаривать, она убрала все препараты назад и вышла из комнаты. Постояв за дверью и немного подумав, девушка всё же решилась перестать пока колоть ему обезболивающие. Ещё раз всё обдумав, она собрала вещи и вышла из квартиры. Конечно, его нужно было предупредить о своём отсутствии, но Хелен догадывалась, что ему ровным счётом всё равно, куда и зачем она ушла, так что решила оставить его в неведении. Весь день мысли девушки были забиты не работой, а домом. Ей представлялось, что когда она придёт домой, то парня уже не будет на месте или ещё хуже, могло ещё пропасть что-то ценное. Хотя она вскоре успокоила себя тем, что в доме почти ничего ценного нет, но продолжала думать о нём. С другой стороны, из-за его жестокости она должна была хотеть, как можно быстрее, от него избавиться, но было всё наоборот. Ей верилось, что всё это он делает, просто потому что нервничает. Девушка видела в этом мужчине что-то хорошее и поэтому надеялась, что больно он ей никогда не сделает, но эта надежда была очень хрупкой и готова рухнуть в любой момент. Когда же кафе наконец-то закрылось, Хелен поспешила домой. Да в этом районе вообще не принято медлить, особенно в вечернее время, неизвестно, кто может выпрыгнуть из темного переулка. Поэтому быстро дошагав до дома, она радостная вошла в свою квартиру. На первый взгляд ничего не изменилось, и поэтому, быстро раздевшись, девушка поспешила осмотреться. Хелен была готова закричать от радости, когда увидела, что её «гость» до сих пор лежал на кровати. Тогда успокоившись и умывшись, она подошла к нему и снова стала что-то искать на тумбочке. Голден смирно лежал, отвернувшись к стене. Подумав, что он спит, Хелен вновь положила руку на его лоб. Сначала было тихо, но тут то знакомое рычание, мужчина срывается с места и заламывает ей руку. Девушка упала на колени и прислонилась спиной к деревянному каркасу кровати. Тем временем парень за руку подтянул её ближе и, схватив за косу, закинул её голову назад, так что её ухо стало почти наравне с его ртом. — Ты где была? — грубо, почти рыча, задал он вопрос. Этот озлобленный голос заставил её задрожать. Все эти действия произошли так быстро, что девушка, не успевшая ничего понять, застыла в ужасе. Сейчас ей было по-настоящему страшно, мужчина обжигал её ухо своим дыханием, создавалось впечатление, что рядом с ней не человек, а какой-то дикий зверь. — Ещё раз спрашиваю, где ты была?! — ещё более грубо прошипел он угрожающим тоном. — А тебе, не все ли равно, — Хелен попробовала серьёзно ответить, а на деле получился мышиный писк. — Раз спрашиваю, соизволь ответить! — продолжал он угрожать, сильнее сжимая её волосы. — На работе, — сквозь боль ответила она. Только Голден хотел продолжить допрос, как вдруг услышал тихие всхлипывания. — Прекрати!!! — прокричал он и оттолкнул девушку от себя. От такого толчка Хелен упала на пол, но вставать не стала. Примерно полчаса она пролежала на полу, пытаясь не плакать, но всё же изредка всхлипывала. Голден тем временем пытался закрыть свои уши, чтоб не слышать этого. Слёзы — второе, что ненавидел медведь, считая это лишь очередной бесполезной людской слабостью. Ещё несколько минут поворочавшись, он наконец-то подполз к краю кровати и взглянул на неё. Она лежала, вся съёжившись, и переминала в руке край паласа, а её плечи нервно вздрагивали. Золотой состроил недовольную гримасу, протянул свою руку к ней и пару раз легонько толкнул её спину. От данного прикосновения Хелен ещё сильнее съёжилась, но затихла, ожидая очередного удара от него. На данные её действия, Голден лишь фыркнул. — Тебя никто не будет жалеть, так что прекрати реветь и иди умойся, — спокойно проговорил он, не повышая тона. Неизвестно, зачем Голден это ей произнес, но девушку эти слова успокоили. Перестав плакать, она встала и мигом убежала, скорей всего в ванну. Золотой вновь перевернулся на спину и о чем-то задумался. Парень думал, что девчонка после этого к нему ещё пару недель подходить не будет, но спустя двадцать минут, он вновь услышал шаги. Тут его плеча коснулась тонкая рука девушки. От данного прикосновения его всего передернуло. Но все же уняв свой приступ ярости, он открыл глаза и уставился на неё. — Позволишь тебя перевязать? — спросила Хелен, серьезно смотря на него. От этих слов Голден готов был свалиться с кровати. Он совершенно не понял, что происходит, двадцать минут назад она была вся в слезах, а теперь сама к нему подошла. Ошарашенный медведь только тихо кивнул. Тогда девушка одну руку положила в районе поясницы, вторую в районе живота и стала пробовать его приподнять. Поддавшись на её действия, Голден, скалясь от боли, стал подниматься, и вскоре он смог сесть. Хелен, молча, сняла с него старые бинты и стала бинтовать в новые. А тем временем Золотой, сидя на кровати, смотрел на неё и удивлялся её смелости, хотя может быть и глупости. Когда девушка полностью перевязала ему руки и тело, то села рядом на кровать и начала смотреть на него. Все же, хоть она и находилась близко к нему, но всё равно для безопасности пыталась держать дистанцию. — Скажи честно, почему ты сегодня почти не спал? — осторожно спросила Хелен, немного отодвинувшись. — Не хочу, — нехотя ответил Голден. — Вот скажи, как мне тебя лечить, если ты постоянно врешь, можешь скажешь в чем проблема? — продолжала докапываться она. Голден недовольно фыркнул и показал пальцем на свою перебинтованную грудь. — Тошнит? — переспросила она. Золотой лишь кивнул. Ему уже начинал надоедать этот допрос, но тут девушка вскакивает и куда-то убегает. Не прошло минуты, как Хелен вновь вернулась и принесла с собой тарелку с супом. Голден понял, что сейчас начнется, и попробовал лечь обратно, но девушка забрала подушку, заставляя остаться сидеть. — Тебе нужно поесть! — начала она, Золотой, слышав это и не один раз, закатил глаза и недовольно фыркнул. — Так, всё, хватит, ты не ел больше недели. Хочешь ты этого или нет, но ты должен поесть сейчас, иначе ничем хорошим для тебя это не закончится, — вновь прикрикнула девушка. Голден хотел продолжить свою голодовку, но от этой тарелки такой вкусный запах, что желудок сильнее заныл, требуя хоть чего-нибудь. Мужчина сквозь свою гордость всё же подал знак согласия. Но когда ему в руку вложили ложку, он стал крутить её в руке, не понимая, что с ней делать. Девушка, хихикнув такой беспомощности, присела рядом, забыв про безопасное расстояние. Следующий час они сидели вместе, Хелен объясняла ему всё и как, а Голден слушал. Конечно, ему не нравилось, что его поучают, но его организму было плевать на его гордость, он просто требовал, чтоб там было хоть что-то, помимо воздуха. Как только всё это закончилось, Золотой тут же забрался под одеяло. Его желудок был доволен, а вот сам он был зол, чертовски зол, зол тому, что ему пришлось слушать советы человека, да ещё беспрекословно выполнять их. Его самолюбие было сильно задето, и к счастью для себя, да и для девушки, парень вскоре засыпает, пока забывая про это унижение…