Я помню тебя

Я заполнила легкие запахом свежих тюльпанов, которые уже пять минут украшали светлый подоконник. Помимо свежего аромата меня переполняла радость от созерцания красных и желтых бутонов, пестреющих на фоне голубого неба за окном. Они были еще закрытые, только готовящиеся распахнуться этому миру, и дарить радость людям. -Нравятся? – голос, собственно, дарителя, раздался со стороны дверного прохода, и в следующую секунду я бросилась ему на шею. -Очень-очень нравятся! Они такие красивые! -Ну, и кто самый лучший старший брат? – он хохотнул, когда я начала скандировать «Мён - самый лучший», информируя об этом всю квартиру, а заодно и весь дом. -Ты как ребенок, ей-богу! – Чунмён прошел в комнату и сел на кровать, - ничего здесь не меняется. С какой-то ностальгической грустью мой брат оглядывал светлые кирпичные стены моей комнаты и висящие на них деревянные полки, большое окно, расположенное настолько близко к полу, что рыжий кот, которого когда-то притащил папа, не прилагая никаких усилий, запрыгивал на подоконник и наблюдал за движением внизу, сидя прямо на изрисованных страницах блокнота и листах бумаги, которые были почти везде. Он приезжает домой на каждые каникулы, но я все равно успеваю дико соскучиться по нему за это время. Поэтому я запрыгнула на кровать следом за ним и, обняв его со спины, уткнулась носом в плечо. -От тебя пахнет женскими духами, Мён! – я принюхалась, и закивала в подтверждение своих слов,- у тебя что, девушка появилась? -Да какая девушка, Джи! С такой сестрой, как ты, у меня нет времени думать о девушках, весь мой запас заботы уходит на тебя! – хохотнул брат и радостным возгласом поприветствовал прыгнувшего к нему на колени кота. Пока он возился с любимцем семьи, попутно слушая мою болтовню про школу и жизнь в целом, мама успела приготовить обед. Чунмён старше меня на три года, и три с половиной года назад он поступил в Китай, и съехал от нас. Помню, тогда я рыдала ещё неделю - и сейчас бывает. Ближе Чунмёна у меня никогда никого не было - последний год у меня и друзей-то толком нет. И этим отсутствие Мёна ощущается ещё острее. Родители наперебой расспрашивали старшего сына об учебе и университетской жизни, а я молча ковыряла палочками в рамёне с кимчи, вылавливая лапшу и выстраивая из нее свое имя. Такая домашняя атмосфера появлялась не часто – Чунмён учился в другой стране, а отец часто ездил в командировки, оставляя нас с мамой и Тэяном, нашим солнечным котом, коротать вечера в одиночестве. Да и мама частенько разъезжала по курсам и практикам, и, в итоге, Тэян оставался единственным, кто грел меня холодными ночами. Но когда семья снова была в сборе, отец забывал о командировках, мама – о своих учениках и занятиях, и мы снова становились семьей. Погода на улице была настолько чудесной, несмотря на то, что была лишь середина марта, что я непременно решила выйти погулять. Чунмён остался разбирать вещи, да и отец хотел провести с ним вечер, поэтому я в гордом одиночестве вышла из подъезда нашего высокого дома с неисчислимым количеством этажей. Не могу сказать, почему ноги несут меня в одно и то же место каждый раз. Я не могу сказать, что не люблю собак – скорее, каждая из них просто не представляла для меня интереса. Но, тем не менее, я каждый раз шла на собачью площадку, которая никогда не пустовала. Я смотрела на мужчин, тренирующих овчарок и бультерьеров в намордниках, на девушек в спортивной одежде, важно наблюдающих за своими йорками и чихуахуа, которые носились друг за другом. Был даже щенок хаски, сверкающий своими кристально-голубыми глазами, с которым всегда возилась куча детей. В поисках свободной скамейки мне пришлось несколько раз обойти ближайшие к площадке дорожки. Почти все места были заняты парочками, влюбленно глядящими друг на друга и заставляющими меня грустно вздыхать. Когда я видела их, то все больше понимала, что хотела любви – такой, как в сказках, как в книгах, которыми уставлены полки в моей комнате. Чистой, взаимной и первой, но неизменно пьянящей, одурманивающей, заставляющей сердце метаться и биться о грудную клетку. Такой любви, которая бы остановила время, защитила ото всех проблем и просто окутывала бы тебя своим теплом. Вот только это самое сердце упорно противилась любому парню, который обращал на него внимание. Самый глупый орган – сердце. Иногда мне казалось, что я уже люблю - но кого, понять не могла. Возможно, любовь настолько переполняла меня, что я готова была влюбиться в каждого понравившегося мне встречного. Внезапно какой-то крупный комок серой шерсти с радостным лаем налетел на меня и повалил в тающий грязный снег, а в следующую секунду я увидела черную мордочку с приплюснутым носом и высунутым розовым, шершавым языком, который тут же принялся облизывать меня. Я попыталась столкнуть собаку с себя, но он был слишком тяжелым. Пес встал на лапы и с поразительным рвением принялась облизывать мои уши – с такого ракурса казалось, что она улыбается. -Вот же дурак, немедленно иди сюда! – крикнул приближающийся мужской голос. Его обладатель без труда снял с меня собаку, и я вытащила окоченевшие руки из ледяной лужи. -Вы в порядке? – парень протянул мне ладонь, на которую я оперлась и встала, - у тебя руки – ледышки! – ахнул он, резко переходя на неофициальный тон. Незнакомец достал из кармана кожаные перчатки и протянул мне,- вот, надень! Пока я надевала перчатки, он бранил пса за произошедшее, давая ему «подзатыльники» и ругаясь. Я успела немного разглядеть его - тёмные волосы, худые тонкие пальцы и не очень высокий рост – примерно на половину головы выше меня. -Извини! – парень поднялся и посмотрел мне в глаза. От этого взгляда почему-то стало очень… волнительно? – обычно он на незнакомцев не бросается. Но ты ему, похоже, очень понравилась! – он фыркнул, наблюдая за скачущим вокруг меня мопсом. -Да ничего, ерунда. У вас очень красивая собака! – я опустилась на корточки и погладила песика, который пуще прежнего начал носиться вокруг меня. -Ты вся грязная теперь, - хозяин собаки хохотнул. Мое некогда светлое пальто местами сейчас было грязно-коричневого цвета и насквозь промокло. В ботинках хлюпала вода и холодный воздух уже начал остужать и без того продрогшие конечности, - пойдем, тут недалеко живёт мой друг, я почищу пальто, ну или хотя бы другую одежду дам. -Спасибо, не стоит, - я поднялась на ноги и улыбнулась, - мы ведь даже незнакомы. Я недалеко здесь живу, добегу как-нибудь! -Тогда, может, дашь мне свой телефон? Хочу удостовериться, что с тобой все хорошо, и ты не заболеешь. Всё-таки, это моя вина, - он улыбнулся так, что воздух вокруг меня на несколько градусов потеплел. -Нет, тогда уж давайте свой, я скину эсэмэской! – он пожал плечами и продиктовал одиннадцать цифр своего телефона, которые я назвала как «Владелец мопса». -Пока, разбойник! – я снова опустилась к собаке, которая тут же поняла, о ком я говорю, и радостно завиляла закрученным хвостом, - до свидания! Я не услышала тихое «пока», сказанное парнем с полу-улыбкой, потому что, поклонившись, моментально сорвалась с места и побежала домой-греться и рассказывать Чунмёну о произошедшем. Ботинки насквозь промокли, а пальто было того же цвета, которого обычно бывает вода после рисования - непонятный, грязный, серо-розовый цвет. -И ты даже имени его не знаешь? – спросил Чунмён часом позже, пока я сидела и парила ноги в горячей воде, кутаясь в плед. -Нет, я убежала. А сейчас вот думаю – может, надо было сходить? -Ага, как же! – Чунмён щелкнул меня по лбу, после чего без надобности поправил плед. Такая уж у него привычка – заботиться. Она никогда меня не раздражала, напротив, слепая любовь к брату честолюбиво жаждала еще большего внимания к своей персоне, - сходила бы, и с концами. Откуда ты знаешь, вдруг он маньяк какой-нибудь? Совсем глупая еще. -Я где-то читала, что люди, которые любят животных, не могут быть злыми. -Конечно, они могут быть и не злыми. Семнадцатилетних девушек насилуют не только злые люди. -Ой, Чунмён, вечно ты! - я махнула рукой в сторону брата, на что он только усмехнулся. -Ты смотришь на этот мир сквозь розовые очки, Джи. Не все люди такие же добрые и наивные, как ты сама. -Не такая уж я и наивная! Я ведь не пошла к нему домой, Мён, ну не беси! – я бросила в него подушку и обиженно надула губы. Как и ожидалось, Мён мгновенно оказался на кровати рядом со мной, обнимая и с улыбкой бормоча извинения. После предложения сходить за моими любимыми ванильно - шоколадными пряниками я его простила. Дверь за братом закрылась, и я, наконец, смогла взять в руки перчатки, сиротливо брошенные на подоконник. Почему-то мне было стыдно делать это при Чунмёне, но теперь я вертела в пальцах приятную кожу, думая о новом незнакомце. Вспомнился его, казалось бы, ничем не примечательный, но необыкновенный взгляд, и снова захотелось улыбнуться. Я поднесла их к лицу и вдохнула запах – пахло кожей, корицей и карандашной стружкой. Весьма странное сочетание, но я вдыхаю их аромат до тех пор, пока ручка двери не скрипнула, и в комнату не зашел холодный из-за улицы Чунмён. -Пришлось бежать в супермаркет! – рвано дыша, ворчал он, а я чмокнула его в щеку и радостно приняла три пачки пряников. Глаза брата метнулись в сторону разбросанных по подоконнику и столу листов бумаги. Он медленно подошёл и сел на подоконник, для удобства закинув одну ногу, и взял один из листов в руки. -Ты до сих пор рисуешь? – тихо спросил Чунмён, беря второй, третий рисунок и видя на нем одно и то же изображение. -Ничего не могу поделать, - я пожала плечами. Тут же накатил безумный стыд перед братом, поскольку сейчас на него накатит безумный стыд передо мной, - когда я рисую Мина, мне легче. Знаешь, вот прошло уже столько лет, а я до сих пор Тэяна иногда Мином называю, и только потом понимаю, что сказала. Чунмён поднялся и начал собирать рисунки по всей комнате, складывая их в ровную стопочку на столе. Он не смотрел мне в глаза, и я в очередной раз корила себя за то, что не додумалась убрать чертовы рисунки перед его приездом. -Мён-а, - я встала и взяла его за руку, когда он в очередной раз занес ее для того, чтобы поднять набросок мопса с высунутым языком, - прекрати это. Тебе не в чем винить себя. -Я виноват, Ибджи, и мы оба знаем это, - дрожащим голосом вздохнул он. Вот с виду и не скажешь, что этого накаченного взрослого юношу может довести до такого состояния история шестилетней давности. Я взяла листы из его рук и положила их сверху книг, стоящих на полке. -Пойдем лучше фильм посмотрим! Или дораму, давай посмотрим дораму! – парень посмотрел на меня с явно читавшимся ужасом в глазах, - ну оппа-а, ну пожалуйста! Тут вышла одна клёвая, про детективов, тебе понравится! – канючила я, и Мён только благодушно рассмеялся, позволяя утащить себя в сторону гостиной.