Бог должен быть безгрешен

- 2 -

Крис опоздал на десять минут. Чонина увидел ещё издали. Тот стоял на углу у столба, сунув руки в карманы куртки. Рюкзак Чонин оставил, наверное, в школе. Капюшон он небрежно откинул на плечи, и меховая опушка щекотала его слегка подрумянившиеся на морозе скулы. Заметив Криса, он слабо кивнул и едва-едва улыбнулся — уголками губ. — Извини, чуть задержался. Ну что? Идём? В магазине было тепло, так что они сбросили куртки. Крис тащил верхнюю одежду и бродил следом за Чонином по просторному залу, разбитому на секции, потом не выдержал. — Какие джинсы тебе нужны? Давай просто попросим принести всё подходящее нужного размера в примерочную. Крис подозвал девушку из персонала. Она отвела их к примерочным и принялась тихо расспрашивать Чонина. Через пять минут вокруг Чонина крутились уже три девушки, а Крис с обречённым видом сидел в кресле и прижимал к груди их куртки, машинально запуская пальцы в опушку на капюшоне куртки Чонина. Улавливал слабый запах мандарина и старался не замечать, с каким удовольствием девушки щебечут с Чонином и даже заигрывают. Обычно на азиатов в Монреале клевали так себе, но у Чонина внешность была для азиата нетипичной и — более того — откровенно экзотичной. Ну и вид спортивный и подтянутый. Любопытно, Чонин чем-то занимался или?.. Вскоре воцарилась тишина, когда персонал притащил Чонину стопку джинсов, а тот уединился в кабинке с зеркалами. Оставшийся в одиночестве Крис то и дело тянул носом воздух, пока не сообразил, что мандариновый запах исходит от куртки Чонина. Незнакомый парфюм. Запах явно относился к мужским, но мандариновые нотки оставались самыми отчётливыми. Крис потомился в ожидании, потом смахнул со стола какой-то журнал и принялся бесцельно листать. Ничего интересного, но хоть руки заняты. И это отвлекало от едва уловимого мандаринового запаха. — Ну что? Нормально? Внезапно прозвучавший голос Чонина застал Криса врасплох. Он вскинул голову и уставился сначала на обтянутые узкими чёрными джинсами ноги и бёдра, а потом — на обнажённые плечи и грудь. Чонин слегка сутулился и прятал глаза, но всё же преодолел смущение, выпрямился, сунул большой палец левой руки в карман, остальные положил на плотную ткань и прислонился плечом к стене. Крис с силой прижимал к себе их куртки и радовался, что из-за чёртовых курток ничего не видно. Но, чёрт возьми, Чонин выглядел так, как ему выглядеть не полагалось. Худой и костистый, только вот под бронзовой кожей отлично проступали очертания гибких мышц. По всему телу. Он даже похвастать мог пресловутыми "кубиками". И эти гадские джинсы... Ткань обтягивала узкие бёдра и сильные ноги почти непристойно. На джинсах ещё хватало блескучей дряни и металлических заклёпок. И в таких джинсах уж точно как-то не с руки ходить каждый день в школу на занятия. — Ты уверен, что тебе нужны именно такие... ну... они смотрелись бы уместнее для визита в ночной клуб и... — Я не собираюсь ходить в них на занятия. И мне нужны джинсы именно такого типа, чтобы ярко было. Просто скажи, что думаешь. Нормально сидят? — Чонин отлип от стены и немного повернулся, пытаясь оценить собственный вид. Крис машинально облизнул пересохшие губы, с трудом отвёл взгляд от аккуратного маленького соска и уставился на ноги Чонина. На босые ступни, узкие и такие же красивые в своём несовершенстве, как кисти Чонина с цепкими узловатыми пальцами. Под кожей чётко проступали все косточки и жилы, а ногти казались твёрдыми и гладкими. Какого чёрта? Чонин не мог выйти в джинсах и свитере? Зачем он остальное-то снял? Как будто специально решил... — Хён? — тихо окликнул его Чонин и снова ссутулился, немного приподняв плечи и поёжившись. — Смотрится здорово, — искренне высказался наконец Крис. — Только выпрямись и держись поувереннее. — Так? — Чонин послушно выпрямился, вновь позволив Крису насладиться гордым разворотом плеч и поджарой гибкой фигурой в целом, небрежно сунул в вырезы карманов на бёдрах большие пальцы и приподнял левый уголок рта в хищной усмешке. Длинная чёлка спадала до самых глаз, придавая сейчас Чонину хулиганский вид. А Крис пытался схватить ртом воздух и проигнорировать зашкаливающую сексуальность Чонина. Абсолютно естественную сексуальность, потому что с такой вот надо родиться. Приобрести иначе невозможно. И от Чонина в эти мгновения ощутимо тянуло диким очарованием, природным, почти первобытной мощью, которая заставляла закрыть глаза на его возраст и налёт юношеской нескладности. И именно сейчас Крису Чонин казался бесспорно красивым, завораживающим, обольстительным. Так сильно, что даже больно. И дыхание перехватило. — Превосходно, — едва смог выдавить из себя Крис. — Берём? — Хорошо. Пойду переоденусь. Крис с чувством облегчения ощупал пальцами ворот свитера и даже дёрнул, чтобы лучше дышалось. Чёрное или белое. Белое или чёрное. Крис задыхался от эмоций, разбуженных Чонином. Страстей. Какое счастье, что большую часть времени Чонин оставался в одежде, причём, свободной и мешковатой одежде. Крис предпочитал видеть в нём ребёнка, только ребёнка. Так проще. Но ребёнок в кафе влез в свару девочки и двух мальчишек. У девочки компаньоны отобрали мороженое и дразнились, как детям и полагалось. Чонин походя отвесил обоим несильные подзатыльники, отобрал мороженое и отдал девчушке, уставившейся на него с откровенным обожанием в глазах. А потом мамаши мальчишек подняли крик на всё кафе, заглушая все попытки отца девочки вмешаться. Пришлось ухватить Чонина за шиворот и утащить с "поля боя", пока одна из мамаш не огрела его тяжёлой сумкой по голове. Чонин с подозрением и мрачным ожиданием косился на Криса всю дорогу домой. Наверное, предвидел выволочку. Только напрасно. Крис не собирался его отчитывать, скорее, тихо поражался, что не перевелись люди, которым не всё равно, пусть даже этим людям всего пятнадцать. То есть, шестнадцать. Впрочем, Крис предвидел, что это не последняя выходка Чонина в таком вот духе. И не прогадал. От тоски это не избавило, впрочем. На следующий день Крис ехал домой из университета и поглядывал на часы с лёгким беспокойством. Он рассчитывал вернуться раньше, но куратор его задержал, чтобы обсудить несколько вопросов по поводу работы Криса — международное военное право. Задержка выходила не такой уж и серьёзной, но Крис просто привык возвращаться в определённое время, чтобы Чонину было спокойнее и удобнее. Пока ехал, всё крутил в голове тот случай с детьми. Чонину он тогда ничего не сказал, потому что когда-то занимался тем же сам. В возрасте Чонина. Тоже бурно реагировал на то, что ему казалось несправедливым. Кодекс поведения у Криса почти не изменился с тех пор, но вот встревать в такие ситуации он перестал. И не потому, что стало безразлично, а потому, что его категоричность не встречала понимания. Просто хорошо знал собственную взрывную натуру, когда мог долго терпеть и копить, а после, когда чаша переполнится, взрываться и творить такое, о чём потом долго сожалел. Но в мгновения вспышек ему редко удавалось себя контролировать. Управлять эмоциями попросту не получалось, настолько они были сильными, мощными и чистыми. Без примесей. Чёрное или белое, а оттенки Крису не подходили, и он их не различал. Нарушений зрения у него не наблюдалось, но полутона в эмоциях для него всегда оставались недостижимыми и неприемлемыми. Крис не умел чувствовать чуть-чуть, легко или наполовину. Крис умел или любить до безумия, или бешено ненавидеть. И это относилось ко всему, что его окружало. Или чёрный, или белый, а между ними для Криса ничего не существовало, кроме фальши и подделок. И он никогда не понимал значение слова "нравиться". Это было просто нейтральное слово, которое можно использовать, когда отвечать на вопрос по какой-либо причине не хочется. Дань этикету, чтобы не обидеть собеседника отказом или скрытностью. Или способ выразить безразличие, когда всё равно и вообще не интересно. Он притормозил на светофоре, и как раз замигал дисплеем телефон. Незнакомый номер, ну да ничего. — Привет. — Голос Крис узнал не сразу, но узнал. С Эмилем они встречались, когда Крис только-только поступил в университет. — Слышал, ты всё там же и всё так же, и в Монреале. — Допустим, — настороженно подтвердил Крис. Возобновлять отношения с Эмилем он не хотел. Если так просто, встретиться раз или два без обязательств, а только ради удовольствия... Чёрт, Чонин! В общем-то, Эмиль в самом деле предлагал весело провести день или два, без обязательств, а там видно будет. Крис долго смотрел на красный глаз светофора, потом на мигающий жёлтый, а на зелёном всё-таки принял окончательное решение: — Прости, Эмиль. Я не против, но сейчас у меня просто нет ни времени, ни возможности. Крис хотел сунуть телефон в карман, подруливая к дому, когда позвонила мама. — Как там мальчик? Всё хорошо? — Господи, да что ему сделается? Я вообще не понимаю, на кой чёрт ему кто-то нужен. Он всё может делать сам, занимается вот, да и вроде как вполне себе серьёзный и ответственный, по ночам никуда не лазит. Что мне тут делать, а? Готовить и не надо — приносят всё готовое, а разогреть он сам может прекрасно. И деньги он не тратит. Он даже мне — представляешь? — запрещает покупать "всякую ерунду". Отправил его раз за кофе и прочими продуктами, так он приволок всё строго по списку, а потратил только треть суммы. Даже себе какой-нибудь фигни не купил, как все нормальные дети делают. Весь пакет в чеках, хоть в бухгалтерскую книгу вноси. Педантичный и рациональный до зубовного скрежета. У меня уже такое ощущение возникает, что это он за мной присматривает, а не я за ним... — Высказался? Успокоился? Чудно. Теперь прекрати истерику и займись своими обязанностями. Если тебя попросили приглядеть за ребёнком, значит, на то была причина. Вот и приглядывай. — Шикарно поговорили, — мрачно подытожил Крис, уставившись на плюющийся короткими гудками телефон. *** Несколько дней спустя Крис поздним вечером выскочил из комнаты, чтобы тут же застыть на месте. Недоверчиво уставился на маячившие перед глазами светлые джинсы. Точнее, на ноги, этими джинсами обтянутые. Сильные и длинные ноги. И на узкие бёдра с характерной выпуклостью. Бёдра красовались как раз на уровне глаз Криса — любуйся сколько влезет. Ещё немного — вовсе бы влип в них носом. Он и любовался — без стыда и совести, потому что верхняя часть тела Чонина пропадала за распахнутой дверцей стенного шкафа, что по желанию проектировщика дома оказался под потолком. Крис медленно прошёлся взглядом по ногам — от бёдер до ступней, опиравшихся на принесённый из кухни табурет. Босые ступни произвели на Криса неизгладимое впечатление, как и в прошлый раз — в магазине. Он облизнул пересохшие губы и попытался не смотреть на подвижные пальцы. Уж куда там... Разглядывал и пальцы, и жилы под смуглой кожей, и косточки, и твёрдые ногти, остриженные немного неровно. Чёрное или белое. Чонина Крис хотел до безумия. Прямо сейчас. Вплоть до того, чтобы ловить пальцы на ногах губами, втягивать в рот и обводить языком. Чонин приподнял левую ногу и потёрся пальцами о лодыжку правой, покачнулся. Крис тут же ринулся вперёд и обхватил колени Чонина руками, чтобы удержать от падения. — Осторожнее. Ты зачем туда полез? Убедившись, что Чонин твёрдо стоит на табурете, Крис отпрянул и спрятал руки за спиной — они горели, быть может, буквально. Чонин наклонился, чтобы выглянуть из-под распахнутой дверцы, и чуть смущённо улыбнулся. — Ищу кое-что. Мы не все вещи разобрали. Надо достать одну из коробок. Кажется, её засунули далеко... — Пусти, — потребовал Крис и поменялся с Чонином местами. Заглянул в шкаф и присвистнул, углядев больше пяти коробок. — Которая нужна? — Та, что справа. В самом углу. Там ещё зелёный скотч, — подсказал снизу Чонин и слегка подёргал Криса за штанину. — Только она тяжёлая, не урони, хён. Хотя ты можешь просто придвинуть её к краю? Мне вся коробка не нужна, только кое-что из неё. Если она будет поближе, я там её и открою. Крис сделал так, как ему велели: дотянулся до нужной коробки, напрягся и подтащил её ближе к дверцам. Заглянуть внутрь не вышло — картон плотно скрепили лентой скотча. Крис спрыгнул с табурета, и его место занял Чонин. Минуту он воевал со скотчем, обречённо вздохнул и тихо попросил сверху: — Хён, принесёшь нож? Крис сбегал в кухню, выбрал небольшой ножик с острым кончиком и вернулся к Чонину. Аккуратно положил нож на ладонь и прислушался к шорохам. Чонин вскрыл коробку, покопался там и сунул под мышку тёмный свёрток. Прикрыв дверцы верхнего шкафа, он медленно опустился на табурет. Скрестив ноги по-турецки, растерянно поднял перед собой левую руку и неловко пробормотал: — Порезался... По указательному пальцу пробежала алой нитью кровь. — Салфетка есть? Что-нибудь?.. Это мамины любимые коврики, — всполошился Чонин, сообразив, что сейчас кровью заляпает коврик у них под ногами. — Крику же будет, чёрт... Крис торопливо обшарил карманы, но ничего подходящего не нашёл. А сбегать за кухонным полотенцем он бы не успел. Поймав Чонина за левое запястье, он потянул руку вверх и обхватил палец губами, слизывая кровь с кожи. Чонин смотрел на него расширившимися от изумления глазами. Затаив дыхание. Крис втянул палец в рот, облизывая тщательнее. И только тогда до него дошло, что он, собственно, делает, и как это может выглядеть с различных точек зрения. Он постарался сохранить на лице невозмутимое выражение. Выпустил палец изо рта, прошёлся языком по порезу и придирчиво осмотрел результат. — Кажется, остановилась, да? Очень больно? — На языке было солоно и сладко одновременно. — Н-нет... — со второй попытки смог ответить Чонин, глядя на него с трогательной беспомощностью, и отобрал у него руку. Поглазел на блестящий от слюны палец, покосился на Криса и сполз с табурета. — Завтра приедет нуна. Я с ней буду весь день, так что не волнуйся. Она привезёт меня к десяти вечера. Он проводил Чонина озадаченным взглядом — тот оглядывался на каждом шагу. Крис потом едва не споткнулся о табурет, тихо выругался и отнёс табурет к кухонному столу. Перед сном он торчал в душе и пытался взять себя в руки. В конце концов, он сделал всё без задней мысли. Он прекрасно понимал, что на его попечении ребёнок, а не объект сексуальных фантазий, только это мало помогало. Стоило закрыть глаза и запрокинуть голову, подставляя лицо под струи тёплой воды, как в мыслях сразу же возникал Чонин. По воле Криса Чонин медленно стягивал кофту, чтобы показать себя таким, каким Крис видел его в примерочной магазина. Обнажённые широкие плечи, грудь с двумя почти чёрными кружками, в центре живота соблазнительная и идеально правильная ямочка, будто созданная для того, чтобы её ласкали языком. Крис срывающимся шёпотом уговаривал воображаемого Чонина расстегнуть джинсы и снять их, чтобы полюбоваться длинными ногами в их натуральном состоянии и узкими бёдрами, и ещё... Но воображения не хватало, и придуманный Чонин джинсы не снимал. Это не мешало Крису касаться себя, крепко сжимать в ладони ощутимо потяжелевший член и проходиться по всей длине, небрежно задевая упруго-твёрдые яички. Он дрочил на образ полуодетого Чонина, оправдывая себя тем, что в его фантазиях Чонин уже не ребёнок. Или же это какой-то другой парень, похожий на Чонина, но старше. Крис кончил, едва воскресил в памяти босые ступни Чонина. Вода смывала с его руки и тела сперму, а он тяжело дышал и старался сохранить равновесие. И сам себя отчитывал за неподобающий поступок. С другой стороны, никому ведь от этого не было плохо, так ведь? Настоящий Чонин ни о чём не подозревал, как и все прочие. Да и дрочка в душе — невинное вполне себе занятие. В мысли вновь полез образ Чонина. Крис сдавленно выругался и повернулся резче, чем собирался, умудрившись задеть флакон на полке непостижимым образом. Закон полки в ванной: задел одно – упало всё. Абсолютно всё. И к лучшему. Чёрное или белое. Всё или ничего.