Дорожка, проложенная к счастью

Вернувшись в дом, ты застала парней с поникшым видом и страхом в глазах. Почему-то ты смотрела на них и понимала, что они знали кто такой охотник. Но никогда не встречалались с ним лично. Их все силы и способности всегда были направлены на танцы и музыку. И элементарные знания в борьбе за выживания равнялись нулю. Вот и что с ними будет, если ты сделаешь, как всегда делала: плюнешь на все и сбежишь? И где-то далеко отсюда начнешь опять новую жизнь, с чистого листа. Да ничего хорошого не будет. Они умрут, даже если и попытаются все бросить и сделать так, как ты делала. По одиночке им не выжить, очень уж юнные, не подготовленные, а вместе они обрекают себя на мучительную смерть. Вздохнув, ты направилась на кухню. Надо было покормить эту шайку. — Может, мне кто-нибудь поможет? Или никто есть не хочет? — прокричала ты с кухни. Через минуту в дверном проеме показался ЧжинЕн. — Что мне делать? — как-то неуверено спросил он, подтягивая рукава вверх. — Ничего особенно, просто побыть со мной рядом, — повернула голову в его сторону. — И все? — ЧжинЕн был в полном недоуменни от твоих слов, хотя ты тоже сама была в легком шоке от того, что озвучила свои мысли в слух. — Да. Если ты, конечно, хочешь, — каверзно зыркнула на него и продолжила усердно мыть овощи. Хорошо, что у тебя осталась привычка сюда заезжать и привозить продукты. Ключ к выживанию — предусмотрительность во всем. Или привычка бегать и скрываться. Хомяк по жизни, еда во всех возможных местах. — Хочу, конечно, но давай я все-таки буду что-то делать, — более радостно ответил твой малыш. — Окей, только пойди и скажи парням пусть не сидят там с такими кислыми минами. Пусть пройдутся по дому, осмотрятся и приготовят все для сна. А если будут возражать, скажи, что получат от меня нахлобучку, — оттараторила ты, пытаесть сделать голос более веселым. — О, чуть не забыла, у вас три дня отдыха загородом. Папка дал добро. ЧжинЕн только на это улыбнулся и пошел делать разгон. Минуты две все было тихо, а потом пошло поехало. Словестная война, треск, звон стекла. «О, моя любимая ваза. Надо было все-таки переставить ее», — мысли стали более веселыми, и кавардак в черепушке немного поутих. ЧжинЕн вернулся на кухню, и ты его встретила уже с яркой улыбкой и вопросом: — Ваза «тю-тю»? — Прости их, они просто целый день были в таком накале, что с них эмоции сейчас так и прут, — ответил он. — Ничего страшного, переживу как-то. Через двадцать минут на кухню подтянулись Марк и Ендже. Готовка пошла полным ходом. Обсуждали все подряд и радовались трем дням «кайфа». Давно, или скорее никогда, этот дом не слышал такого чистого смеха в перемешку с чавканьем. И на какое-то время все забыли, что всех их ждет непростая задача — выиграть грядущую битву и при этом остаться в живых. Тьма грядущей ночи подкрадывалась плотным облаком, обвалакивая дом. Всех от переизбытка эмоций, нервов и много сожраной вкусной еды клонило в сон. Только ты и ЧжинЕн соезволили все убрать и вымыть посуду. Парни расположились кто где хотел. Из трех спален, одну заняли Джексон с Марком, вторую — Югем. Ендже и Бэми разместили свои тушки на диване, и ДжеБом лежал на полу возле камина на купе подушек. Ты пошла на улицу, осмореть территорию, ЧжинЕн пошел, конечно, с тобой. Пока все было тихо, что на улице, что между вами. После окончания ужина вы так и не сказали друг другу ни слова. — Может поговорим? — наконец-то ЧжинЕн решился нарушить тишину. — Поговорим, только в доме, — говоришь ты после паузы. — Пошли. И не смотри ты на меня так, как будто привидение сейчас перед тобой. Твоя комната была в дальнем углу. — В ванную пойдешь? — спросила ты, пытаясь потянуть время. ЧжинЕн только улыбнулся, и эта улыбка показалась какой-то довольной. — Пойду, а ты? — После тебя. Он в душе, пять минут и он выходит. Такой весь красивый, грациозный с мокрыми волоссамы. Парень — мечта. «О, боже, о чем ты думаешь?» — пронеслось у тебя в голове. — Чего? — сделав лицо «шок», спросила ты. ЧжинЕн чуть наклонил голову, глаза прищурились. — Я рад, что я тебе нравлюсь и… — не успел он договорить, как ты со свистом пролетела мимо него со словами. — Я в душ. Вот захлопнула за собой дверь и стоишь теперь истуканом, смотришь на свое отражение в зеркале. Сердце колотится и способно сейчас выпрыгнуть из груди, сделав при этом мертвую петлю. Честно говоря, тебе было слегка не по себе — до сих пор за столько лет ты не чувствовала себя такой счастливой и окрыленной. Тебе хотелось ощущать, чувствовать его. И твой мозг выдавал весьма яркие картинки проявления этих чувств. Казалось, что ты даже сама чувствуешь эти прикосновения. — О чем ты думаешь? — раздалось прямо за закрытой дверью. — У меня даже мурашки по коже прошлись, прям как стадо лошадей. — Ни о чем, — выпалила ты, после чего нервно взглотнула, пытаясь прогнать с головы картинку страстного поцелуя. — Ой, как интересно! — опять выдал ЧжинЕн. — Я тоже так хочу. — Ей, ты чего лезешь в мою голову?! — завопила ты открывая дверь. — А что? Нельзя? — Нет! — прошипела ты сквозь зубы, захлопывая обратно дверь перед его носом. — Вот зашибись, только этого мне не хватало. Так ты все для себя решила! Ну зачем я решилась на слияние?! — корила ты себя, стоя под потоком теплой воды. — Нет, ты дура! Ты ведь знаешь, что таких дур, как ты, больше нет в мире, — уже стояла и возмущалась, тыкая пальцем в свое отражение в зеркале. — Ну и как мне теперь выйти отсюда? Вот скажи, как? — продолжала бубнеть себе под нос, вытирая волосы полотенцем. «Просто взять и выйти. Я тебя не сьем!» — прервало твое бормотание. — Блин, я сказала не лезть ко мне в голову! — злая ты распахнула дверь и хотела уже мчаться убивать любопытную задиру. Но ты не успела сделать и два шага, как споткнулась об ноги ЧжинЕна. — Я и не лез, ты говорила вслух, а я просто слушал, — вот и полное подтверждение, что ты дура еще та. -Уууууу… . — прикрыв лицо ладошками, выдала ты и помчалась в комнату. Картина красный помидор и хитрая лиса, нет, волк. — Ну и чего ты так на меня смотришь? — злостно спросила ты, стоящего у двери ЧжинЕна. — Жду, когда ты мне опять выдашь тот бред, чтобы я от тебя отказался и все такое. — А ты хочешь, что бы я это сказала? — Конечно нет, и никогда не хотел, — спешно ответил он. — Ну, а если так надо? Так будет лучше! — пыталась убедить его или себя. — Что надо? И для кого лучше? — раздраженно ответил он, подходя к тебе и садясь рядом. — Для тебя лучше, ты сможешь жить дальше. Сможешь найти ту, которую полюбишь, — ты все продолжала настаивать на своем. — Ты так говоришь, будто умирать собралась. И вообще, не хочу я больше влюбляться, и не нужен мне кто-то другой. Мне ты нужна… — Ну что ты такой упертый, а? — И имей ввиду, что я от тебя не откажусь! И даже если, хоть что-то случится с тобой, я все равно буду твоим. И ты… — он смотрел и колебался, говорить ему дальше или нет. — И также я буду твоей, — закончила ты вместо него. — Ты чего-то боишься? — Да, ЧжинЕн, боюсь. Боюсь, что могу тебя потерять, что могу сама умереть и тем самым причинить тебе боль. Ну как ты этого не понимаешь? — по твоим щекам бежало два соленых ручейка, и руки добела сжимали подушку. — Не надо. Я с тобой. Навсегда, — ответил он, заключая в обьятия. Ты только тихонько всхлыпивала и прижималась к нему. От такой близости голова кружилась, взгяд не фокусировался, мысли разбегались, терзающие противоречия исчезали… Какая у него ласковая и теплая улыбка, горячие ладони, нежные пальцы. Забрашись с ногами на кровать и усевшись в центре, он притянул тебя ближе к себе, посадив на колени лицом к лицу. Твои ноги обняли его за талию. Взгляд у него такой нежный. Хотела бы вот так вечность сидеть у него на руках и смотреть ему в глаза. К вопросу завершения слияние и всего к этому прилагающему он подошел ответственно — стянул с себя футболку и сказал тебе: — Подними руки! И ты послушно делаешь, как он сказал, он стянул и с тебя футболку. Придерживая тебя одной рукой за спину, начал ласкать, гладить, изучать. Не имея той смелости, что у него, ты просто смотрела. Любовалась совершенством его тела. Не долго ты поедала его глазами… Он поднял твой подбородок и опять смотрел тебе прямо в глаза. — Поцелуй меня, — прошептал он. Да что ж это творится! Ты сама хотела ласкать, целовать, прижиматся к нему. Это больше чем поцелуй. Это нектар нежности, просто экстаз и навождение.