Путь через пропасть

      Король Амелана Атмеус Первый, устало сгорбившись, сидел в тяжелом, обитом дорогим бархатом кресле у массивного стола в переговорном зале. Сгущались теплые майские сумерки. Его Величество знал, что с минуты на минуту откроются двери, и войдет толпа слуг, чтобы подготовить зал к завтрашней встрече. Встрече, на подготовку которой он потратил без малого пять лет…       …Первые, сначала нерегулярные и тайные, контакты… Налаживание связей… Интриги оппозиции и их крах — спасибо Тейру, не подвел мальчик!.. Первые договоры — вроде и ничего не значащие — о культурном сотрудничестве, о взаимодействии приграничных территорий… Начало торговли… Политические соглашения… Договор о взаимном нейтралитете… Первый официальный визит соседей в Амелан…       Они шли по главной улице столицы в человеческом облике, — из вежливости, чтобы не смущать чувства людей, — но ощущение инородности, инаковости, чуждости от этого не исчезало — хорошо, если не усиливалось. Народ валом валил за кортежем. Людей совершенно не занимало, что видят они всего лишь скромных представителей королевского двора Виннэрстрэма — эти протокольные подробности существовали только для посвященных. Люди же шептались, переговаривались, перекрикивали один другого, — и в воздухе висело лишь одно слово: кентавры!       Король слегка вздрогнул, но продолжил вспоминать.       Потом события ускорились. Начали приходить тревожные вести о том, что Чарр — темная страна некромантов и черных магов, протянувшаяся у южных границ Амелана и Виннэрстрэма, готовится к войне с северными соседями. Так что за тем первым визитом очень скоро последовали другие — на все более высоком уровне: необходимость подписать договор о военно-политическом союзе становилась все более насущной и острой. И вот наконец — завтрашняя встреча. Так его в последний момент разочаровавшая.       Он был готов встретиться с королем Виннэрстрэма. Принять его как брата — ровню в монаршьем величии, хоть тот и нелюдь. Он готов был обсуждать последний, самый деликатный пункт договора о военно-политическом союзе — документа, которому предстояло стать жемчужиной его внешней политики и, возможно, спасти союзников от войны с магами. С ним. Но не с ней.       Взмыленный гонец сегодня утром — Тодэбард Третий болен, но, учитывая срочность и важность заключения союза, отправляет на переговоры свою наследницу — принцессу Норрию, уполномочивая ее вести переговоры и подписывать документы от его имени. О чем будет свидетельствовать королевская печать, отданная на хранение принцессе.       Наследная принцесса! Абсурд! Как может женщина наследовать — не то, что трон — последнюю селянскую хату?! Что будет она делать с наследством?! И куда эта девочка поведет страну?.. Оставалось только надеяться, что на его, Атмеуса, век хватит правления Тодэбарда. Впрочем, и тут у старого короля находились поводы для волнения. Что значит болен? Дипломатический насморк? Что-то хочет сказать этим? Показать, что переговоры и сам договор не так уж и важны — мол, и дочка справится? Пренебрегает? Набивает цену? Играет? Как бы то ни было — придется подписывать договор с девчонкой… Если еще дойдет до подписания… Боги, и как, как, скажите на милость, он должен обсуждать с принцессой это… Эту…       — Простите, что тревожу вас, сир, — голос личного камердинера вернул его к реальности. — Слуги готовы убирать зал. Им прийти позже?       — Нет, я уже ухожу, — король поднялся. — Пусть начинают. Нужно принять принцессу на высшем уровне.

***

      На следующий день тот же зал, убранный и должным образом украшенный, был полон народу. В программе встречи кентаврийской принцессы значился официальный прием, затем торжественный обед и лишь после него собственно переговоры. Последние, естественно, были тайными. На обед также было разослано ограниченное количество приглашений. На приеме же могли поприсутствовать все более-менее значимые представители королевского двора, а поскольку любопытство присуще знати ничуть не меньше, чем простолюдинам — то зал был полон.       — Его Величество Атмеус Первый Амеланский!       Присутствующие склонились в приветствии. Атмеус чуть задержался на пороге, скользнул взглядом по толпе, затем взглянул на свой трон, стоявший на возвышении прямо напротив входа.       Четверо молодых мужчин по бокам от трона.       Король чуть слышно вздохнул, с гордостью переводя взгляд с одного на другого. Сыновья. Будущее династии, будущее королевства. Старший, Ноланд, наследник трона, уже женат, у него самого подрастает сын — гарантия того, что связь поколений не прервется, род не угаснет. Близнецы Лоанд и Керр — веселые, бесшабашные, любимцы народа… Лоанд подает надежды в финансах, со временем станет казначеем при брате-короле. Керр бесстрашен как лев, и в то же время расчетлив и хладнокровен. Будущий командующий армией.       Шаги короля глухо отдавались в наступившей почтительной тишине, пока Атмеус шел к своему месту.       Тейр.       Как всегда, имя младшего сына отозвалось в сердце короля уколом грусти и глухого разочарования. Ведь талантливый парень! Да и не парень уже — молодой мужчина, двадцать пять лет сравнялось. Умный, наблюдательный, организованный — лучшего дипломата поискать! Откуда в нем это… Этот… Порок? Изъян? Рана? Король так и не смог дать определение особенностям сына. Впрочем, как ни крути — а если бы не пресловутые особенности — не видать бы Амелану договора с Виннэрстрэмом. Сложно все это!.. Король вдруг почувствовал себя старым и одиноким, садясь на богато украшенный трон.       Вот и сейчас, — размышлял он, невидящим взглядом обводя придворных. — Вот и сейчас Тейр стоит отдельно от братьев — словно хочет подчеркнуть свою инаковость… Впрочем, все это глупости! Помощь младшего сына может быть необходима ему, Атмеусу, во время встречи, а по этикету, он стоял бы дальше всех от трона. Как бы он смог что-то сказать королю? Нет, мальчик как всегда прав, на десять шагов вперед видит… А остальное — его, Атмеуса, старческие домыслы.       — Ее Королевское Высочество принцесса Норрия, наследница Виннэрстрэма! — провозгласил герольд. Король очнулся от своих размышлений и окинул вошедшую внимательным взглядом.       Хорошенькая. Совсем молодая. Лицо умное, немного замкнутое. Губы плотно сжаты. Шаг выверенный, будто под метроном тренировалась. Подходит. Король встает, чтобы приветствовать ее как равную — двукратным братским поцелуем.       На принцессе простая туника, несколько тяжелых серебряных (о любви кентавров к серебру всем известно!) украшений. Изящная корона — согласно статусу, не громоздкая, но и не незаметная.       Говорит приветственную речь — все так же: выверенные слова, интонации… Хорошо поставленный голос.       Он отвечает ей. Великий прорыв… Союзники… Потомки оценят…       Она слушает, внимательно глядя на него. Ни дать ни взять, девочка-отличница.       Затем обмен дарами — Атмеус даже не помнит, что ему преподнесли. А вот подарок принцессе — большой альбом в отделанном серебром окладе — история гербов древнейших родов Амелана — пришелся ей по вкусу. Король видел, как на мгновение вспыхнули ее глаза, дрогнули губы.       На этом прием окончился, сменившись торжественным обедом. Повара постарались на славу — все пять перемен блюд, в соответствии с предпочтениями кентаврийки, были вегетарианскими, но, несмотря на отсутствие привычного мяса — очень вкусными.       Норрия сидела между королем и наследным принцем Ноландом. Как и на приеме, она держалась в строгом соответствии с этикетом: разговаривала, улыбалась, отвечала на комплименты и тосты, изредка даже шутила…       «Вышколенная девчонка», — думал король.       После обеда и небольшого отдыха приступили, собственно, к переговорам. В личном кабинете его величества собрались король, принцесса Норрия и Тейр.       Для начала обсудили некоторые детали договора, о которых велась речь раньше. Атмеус безо всякого удивления отметил, что принцесса прекрасно владела всеми деталями, нюансами соглашения. Знала она также и о ходе тех переговоров: кто с чем соглашался или не соглашался, что вызывало сомнения, какие решения принимались, а какие были отвергнуты…       Наконец наступило время обсудить последнюю деталь договора.       Как было договорено между ними раньше, король передал слово сыну — мол, раз Тодэбард прислал дочь, то пусть дети и договариваются. Тем более, что Тейра эта часть договора касалась непосредственно.       — Мы глубоко признательны королю Тодэбарду за приглашение скрепить союз между нашими государствами не только военно-политическим, но и матримониальным союзом, — заговорил принц. — Честью для нас мы считаем, что выбор наших Виннэрстрэмских друзей пал на принца крови — и вашего младшего брата, принцесса, — принца Норржича Виннэрстрэмского. Выбор достойного кандидата в супруги для принца был важным и ответственным шагом для нас, и сейчас я с гордостью и радостью могу сообщить, что наш выбор остановился на мне, принце Тейре Амеланском.       Он слегка поклонился. Принцесса Норрия кивнула и улыбнулась, как показалось королю, с большей теплотой, чем до сих пор.       — Наш выбор достаточно очевиден, — продолжал Тейр. — Я, как и принц Норржич, являюсь принцем крови. Мы — младшие дети в наших семьях и примерно одного возраста. Кроме того, наши… Личные предпочтения сделают этот брак возможным для нас. Нам остается лишь надеяться, что принц примет мою кандидатуру с той же теплотой, с которой мы, и я лично, принимаем его. Со своей стороны я могу сказать, что считаю честью стать его супругом и скрепить, таким образом, союз между нашими королевствами.       Личные особенности — вот как он это назвал. Противоестественное предпочтение мужчиной мужчин же. Атмеус искоса взглянул на сына. Красивый, сильный и статный. Широкие плечи, осанка, полная спокойной уверенности в себе, большие, но не потерявшие изящества кисти рук, внимательный взгляд темно-серых глаз, волосы с приятной рыжиной… Дамы неровно дышали к нему с тех пор, как парню сравнялось шестнадцать. А он… Боги, что и когда пошло не так?! Неужели его мать отдала жизнь только для того, чтобы произвести на свет… Он так и не смог придумать достаточно ёмкого определения для склонностей сына, однако переживал от этого ничуть не меньше. Единственным, что не позволяло королю полностью разочароваться в Тейре, были его способности. Недаром он занимал свою должность!       — Позвольте сказать вам от имени моего отца, короля Тодэбарда, и от меня лично, дорогой принц, что мы будем рады принять вас в нашу семью. Ваш выбор мы считаем оправданным и абсолютно уместным, — говорила между тем принцесса Норрия. — Позвольте, однако, заметить, что мы рассматриваем этот союз в первую очередь как брак, и лишь затем — как возможность укрепить отношения между нашими странами. Семейные ценности представляют для нас исключительную важность, и потому мы должны получить доказательство того, что ваш союз с принцем Норржичем будет действительно крепким и счастливым.       — Полагаю, что ваше высочество говорит об Огне истинной любви.       Принцесса казалась удивленной.       — Вы хорошо осведомлены, принц Тейр. Так что вы думаете об этом?       — Очевидно, что невозможно испытывать какие-либо чувства к кому-то, кого ты даже ни разу не видел, — ответил Тейр. — Однако, когда я говорил о своем серьезном отношении к браку с принцем — я имел в виду и этот аспект.       — По нашим традициям, брак не может быть заключен, пока Огонь не загорится, — подчеркнула принцесса.       — Безусловно. В таком случае, чем скорее мы с принцем познакомимся лично, тем скорее сможем наладить отношения.       — Приглашение будет выслано вам, как только я вернусь домой и сообщу о результатах переговоров отцу. Мы надеемся вскоре увидеть всех вас в Карр-Амм-Даххе и стать свидетелями вашего счастья. После вашей свадьбы договор между нашими королевствами вступит в силу. Что же касается его торжественного подписания…       Она вопросительно взглянула на Тейра.       — Мы назначили церемонию на завтрашний полдень. А вечером будет дан бал в вашу честь, принцесса.       — Я наслышана об Амеланских балах, — улыбнулась принцесса Норрия. — Горю нетерпением увидеть все лично, — она поднялась. — Позвольте заверить вас, что наша семья и наше королевство искренне радуется нашему альянсу.       — Мы испытываем те же чувства, — заверил ее Атмеус. — Принц Тейр проводит вас в ваши покои.

***

      Спустя какое-то время Тейр вернулся в отцовский кабинет. Король сидел все в том же кресле, и не похоже было, что он куда-либо отлучался.       — Хорошо все прошло! — сказал он. — Как ловко ты дал понять, что ты знаешь об этом Огне истинной любви! Она была удивлена!       — Глава королевской тайной службы должен быть хорошо осведомлен.       Атмеус криво улыбнулся, бросил на сына взгляд, в котором гордость мешалась с иронией.       — Глава королевской тайной службы! Да уж, такого шпиона еще поискать! Еще пешком под стол ходил — а уже обыгрывал Ноланда в шахматы! Помнишь, как он бесился?       — Помню, государь, — принц сдержанно улыбнулся. Если бы король присмотрелся к нему внимательнее, он заметил бы, что этот разговор сыну неприятен.       Но Атмеус не присмотрелся.       — Да-а-а… — продолжал он. — А потом ты начал приставать ко мне со всеми этими головоломками. Приходилось заказывать их тебе со всего света! Ты тут же закрывался в своей комнате, как крот в норе! И носа не казал оттуда, пока не разбирался, в чем там дело!.. А потом началась эта твоя шифровальная лихорадка! Помнишь тот шифр, на который тогдашний глава тайной службы угробил два дня на расшифровку? Сколько тебе было, когда ты его изобрел?       — Двенадцать, сир.       — Да, задал ты бедолаге работу!.. А сколько потом еще их было!..       Тейр промолчал, по опыту зная, что отец не нуждается в его ответах. Действительно, Атмеус продолжил свою речь.       — И что, они и правда так хороши, что ими пользуются твои агенты? Сколько у тебя людей, кстати?       — Это секретная информация, государь, и я не хотел бы проговаривать ее где-либо, кроме моего кабинета: только там можно быть уверенным, что у стен нет ушей. Но агентов достаточно, чтобы поддерживать безопасность королевства.       Король почти не слушал его, погруженный в воспоминания.       — А потом ты увлекся рецептами этих невидимых чернил! О боги! Весь дворец провонял этой дрянью! Но и тут ты добился своего, верно? Те чернила, какие-то особые… Леший знает, что входило в их состав… Нужны были какие-то адские зелья, чтобы восстановить их цвет! Да-а…       Он мечтательно вздохнул.       — Ты и правда один на миллион, Тейр.       — Благодарю, сир, — по правде говоря, принц не был уверен, что последняя реплика отца, равно как и весь его предыдущий монолог, были похвалой.       — Но теперь… — король забеспокоился. — Теперь тебе, возможно, придется жить в Виннэрстрэме, с твоим… Принцем. Тебе нужно обдумать, как ты сможешь управлять тайной службой оттуда.       — Я уже обдумал, государь. Ждал окончания переговоров. Агентам будут даны все необходимые инструкции.       — Как всегда — безупречен! Подумать только — не было бы тебя, не было бы договора! Твои… — Атмеус внезапно почувствовал себя так, словно в сердце ему ткнули иголкой, и вся радость мигом исчезла, как воздух из лопнувшего шарика. Теперь он ощущал себя очень несчастным. Чего стоили все достижения сына по сравнению с его пороком — пороком, который теперь пришлось выставить напоказ?..       — А твои… Личные предпочтения… Что ж! — он деланно рассмеялся. — Не можешь уничтожить — возглавь, верно? Да еще поверни себе на пользу!       Тейр едва заметно сжал губы.       — Если это все, государь, я бы хотел еще переговорить с церемониймейстером, обсудить детали завтрашних мероприятий.       Королю стало тоскливо. Он тут расписывал успехи сына, и даже о его… Личных склонностях смог сказать что-то доброжелательное — а тот заладил как попугай: государь, государь! У него хоть чувства-то есть, у главы тайной службы?!       — Разумеется. Благодарю за верную службу, — пробормотал он протокольную фразу.       Тейр слегка поклонился и повернулся, чтобы уйти. Лицо его по-прежнему не выражало ровным счетом ничего.       — Тейр!       Принц обернулся.       — Сир?       Ну вот, опять! Он к нему по имени — нет бы ответить «папа», или хотя бы «отец»! Сир!.. Впрочем, а что он скажет ему как сыну? Даст отцовское благословение на противоестественный союз с нелюдем, который язык не поворачивается назвать браком?       — Нет, ничего. Идите.       Коротко кивнув, глава королевской секретной службы скрылся за дверью.

***

      «Не можешь уничтожить — возглавь. Можешь уничтожить. Уничтожить». Это слово вертелось в голове Тейра, пока он разыскивал церемониймейстера. Да, именно это отец бы и сделал, если бы была возможность уничтожить его склонности, не уничтожив его самого. Принц не был склонен к иллюзиям: если «Тейра-хорошего-шпиона» отец еще уважал и принимал — хоть и издевками не пренебрегал, вот как теперь, — то «Тейра-любящего-мужчин» он не принял бы никогда.       И даже брак Тейра с кентаврийским принцем этого не изменит. Тейр вздохнул, прибавляя шаг, словно хотел убежать от собственных мыслей.       Даже теперь, в тот единственный в его жизни раз, когда он нужен королевству не благодаря уму, а благодаря своим склонностям, — Атмеус все равно не изменит своего отношения к нему. Он ведь даже не смог назвать этот союз браком, а Норржича — его, Тейра, супругом.       Тейр был разочарован и, видимо, поэтому острее, чем обычно ощущал свою отчужденность с отцом. Такие разговоры, как теперь в кабинете, случались между ними не раз. Атмеус начинал с того, что восхвалял умственные и организаторские способности сына (не забывая, впрочем, и о ложке дегтя в бочке меда) — затем в какой-то момент, словно по контрасту, вспоминал о его пристрастиях — и эта чаша весов неизменно перевешивала. Чего бы ни достигал принц — в глазах Атмеуса это неизменно теряло всякий смысл по сравнению с его предпочтениями. Тейр уже привык этому. Или думал, что привык.       От сегодняшнего разговора, например, было больнее, чем обычно. Несравнимо больнее. Боги, когда он уже выкинет из головы все эти пустые надежды понравиться отцу и заслужить его одобрение?! Будто мальчишка, вновь и вновь пытающийся доказать, что не так уж он и плох! Разве без одобрения Атмеуса он не знает о своих талантах? Да по всему королевству люди пересказывают друг другу истории о главе тайной службы! Он легенда! Так почему, боги, почему все это идет прахом без признания его одним-единственным человеком?!       — Ваше высочество?       Тейр резко затормозил, только сейчас заметив, что перешел почти на бег. Перед ним стоял церемониймейстер.       — Полагаю, ваше высочество, что вы могли искать меня, — сказал он. — Впрочем, если я ошибся…       — Нет-нет. Именно вас я и искал, — голос Тейра ничем не выдавал его переживаний. — Я хотел бы обсудить кое-какие детали завтрашних мероприятий…       Обсуждения заняли почти три часа и завершились лишь глубокой ночью. Старичок церемониймейстер отправился отдыхать. Тейр так же покинул дворец, намереваясь отправиться домой. С тех пор, как он был назначен главой тайной службы, он поселился в собственном доме в центре города. Король пробовал было возражать — но Тейр обстоятельно объяснил ему, как будет выглядеть дворец с постоянно снующими туда-сюда агентами, почтовыми голубями, дешифровщиками, мастерами по вскрытию писем, бродягами…       На этом месте списка король сдался и больше темы совместного проживания с сыном-шпионом не поднимал.       Ночь окутала Тейра теплым бархатом. Проехав через главную площадь города и свернув направо, он увидел темные окна своего особняка. Прислуга уже наверняка легла спать: зная, что, уехав, он может вернуться и вечером, и ночью, и через неделю, и через полчаса — он не настаивал на том, чтобы его дожидались. Оставить еду на столе, постелить постель, — этого достаточно. Сейчас, впрочем, ужин уже наверняка остыл. Да и в целом — почему-то не хотелось входить в этот темный, будто вымерший, дом.       Он развернул коня.

***

      В противовес дому Тейра, окна «Синей птицы» — лучшего в Ким-Аре борделя, были ярко освещены. Вошедшего принца низкими поклонами приветствовал хозяин заведения. Господин поздно сегодня… Господин давно не появлялся… Господин желает своего обычного дружка? Прекрасно, тот как раз свободен… На час? На всю ночь?! Будет исполнено, господин.       Раньше Тейра коробила эта манера хозяина называть своих куртизанов «дружками» клиентов. Видят боги, уж на что-на что, а на дружбу отношения с ними походили очень мало. А потом привык и даже начал находить это забавным. Со временем завел себе постоянного куртизана — ладно сбитого парня с густыми пепельными волосами до плеч. Дружбы, разумеется, не было и с ним: на самом деле Тейр даже после нескольких лет свиданий не знал его имени. Но переброситься парой фраз «перед тем как» или после угостить чем-то из своего ужина, поданного в комнату — это случалось. Судя по тому, что куртизан частенько именовал Тейра «добрый господин», тот сделал вывод, что делает для поддержания отношений более чем достаточно.       Сегодня, однако, было не до нежностей, и Тейр, едва войдя в комнату, с силой толкнул парня на кровать…       Спустя какое-то время они оба лежали обнаженными на раскиданных подушках.       — Господин недоволен? — боязливо поинтересовался куртизан, заглядывая в мрачное лицо клиента.       — Недоволен, сладкий, — глухо ответит тот. — Господин более чем недоволен — но ты тут совершенно ни при чем. Господин собой недоволен. Или… В общем, если бы господин сам понимал, чем он так недоволен, ему бы, наверное, стало полегче… В любом случае, ты не принимай на свой счет.       Они помолчали.       — Если господин устал, я могу сделать массаж… — через какое-то время вновь заговорил куртизан. Ему, видимо, было непривычно просто сидеть с клиентом и ничего не делать.       — Не нужно. Поди-ка сюда…       Он обнял парня за плечи и лег на кровать, прижав его к себе.       — Ничего не делай, просто лежи, — пробормотал он. — Я заплатил за ночь, хочешь — можешь поспать.       — Спасибо, господин!       Искренность, прозвучавшая в голосе «дружка», заставила Тейра усмехнуться: тоже ведь, небось, устает! Работенка у него — та еще!.. Все еще улыбаясь, он провалился в сон.       Чвяк!       Кровь тугими пульсирующими фонтанчиками плещет из перерубленных артерий…       Тейр подскочил на кровати, пытаясь выровнять дыхание. Потревоженный куртизан поднял голову, затем тоже сел рядом.       — Вам плохо, господин?       — Нет… Нормально, — в горле пересохло, хриплый голос не слушается. — Просто дурной сон.       Сжать руки под простыней, чтобы не видеть, как дрожат пальцы…       — Я знаю много способов отогнать дурные сны… — проворковал парень, кладя руки ему на плечи. — Господин не желает попробовать?..       — Нет, — Тейр отстранил его — резко, почти грубо. — Иди… Распорядись, чтобы подали завтрак и ванну. Светает, мне скоро уходить.       Куртизан послушно, хоть и несколько неохотно, вылез из кровати, оделся и направился к выходу. У двери он остановился и нерешительно поинтересовался:       — Господин еще придет?..       «Придешь сюда завтра, Тейр?..»       Перехватив тяжелый взгляд господина, ясно говоривший о его мнении насчет подобных вопросов, парень поспешил юркнуть за дверь, — от беды подальше.       Тейр принял ванну и проглотил завтрак, так и не почувствовав ни прикосновений горячей воды, ни вкуса пищи.       «Господин придет?..»       «Придешь сюда?..»       Нет.

***

      Публичное подписание договора о военно-политическом союзе между Амеланом и Виннэрстрэмом прошло, благодаря тщательной подготовке, очень гладко. Лишь в самом конце какой-то шутник из толпы выкрикнул что-то вроде: «Осталось принца на жеребце женить!». Толпа плеснула смешком. Несмотря на все старания, слухи о дополнении к договору бродили по городу.       К болтуну немедленно устремились стражники, и он поспешил скрыться. Принцесса Норрия ничем не показала, что услышала гнусную реплику, а вот Атмеус, как заметил Тейр, помрачнел и закусил уголки губ.       Затем народу раздавали сладости, бросали мелкие монетки — и о неприятном эпизоде было забыто.       «Во всяком случае, до поры до времени», — отметил про себя глава тайной службы.       Тейр чувствовал себя плохо. После тяжелой бессонной ночи голова была как свинцом налита, притупились реакции, мысли разбегались, а в душе сменяли друг друга то апатия, то нарастающее раздражение. Нужно было что-то делать.       Улучив момент, он проскользнул в дверь, ведшую в западную башню дворца. В ней располагались комнаты придворного лекаря Бердуса — сухонького строгого старичка с пронзительным взглядом.       Тот был на месте — сидел в своем кабинете за большим рабочим столом, заваленным всякой всячиной и сердитыми движениями растирал что-то в ступке, совершенно не интересуясь происходящим вокруг переполохом.       Вошедшего принца он приветствовал хмурым взглядом, в котором не читалось ни капли почтительности.       — Глаза красные, круги вокруг них — черные, а общий фон некий желто-зеленый, — констатировал он, не поздоровавшись. — Палитра, прямо скажем, не воодушевляет. Когда в последний раз спали, принц?       — Пару часов этой ночью. И пару прошлой. И позапрошлой…       Наедине со стариком Тейр чувствовал себя мальчишкой-подмастерьем — безалаберным, но, как ни странно, любимым. Должно быть, именно поэтому общение с ворчливым лекарем бодрило его больше, чем церемониальная вежливость и подобострастие придворных.       Услышав ответ Тейра, старик устремил на него пристальный взгляд из-под мохнатых бровей. Смысл его было невозможно не угадать: «И кто ж ты после этого?».       Он виновато пожал плечами.       — И мне надо продержаться до ночи.       Лекарь нахмурился.       — Не без моей помощи, я полагаю? Принц, я ведь лечить людей здесь поставлен, а не калечить! Те пилюли для спокойного сна, я полагаю, вами уже забыты?       — Пока была возможность — принимал, а потом завертелось с этим договором…       — Никакой договор вас не спасет, если не договоритесь с собой, — внушительно сказал лекарь. — Выбирайте себя, принц. Иначе кто ж выберет вас? Вот, держите!       Он перебросил Тейру маленькую плоскую коробочку.       — Строго две пилюли!       — Спасибо!       Выйдя за дверь, Тейр повертел коробочку в руках. Жаль, что придется не посчитаться с рекомендацией доброго лекаря: две пилюли вряд ли поставят его на ноги до вечера. Уже привычным стало для него удваивать рекомендованную дозу лекарства, будь то тонизирующее или снотворное. Он вздохнул и открыл коробочку. Оттуда иронично-стариковски посмотрели на него ровно две пилюли.       Бал был великолепен. Снадобье Бердуса, видимо, оказалось довольно сильным, ибо Тейр чувствовал себя вполне бодрым до поздней ночи. Увенчать празднество должен был королевский контрданс — величественный и весьма сложный танец, призванный торжественным аккордом завершить все мероприятия дня. Тейр должен был танцевать его в паре с принцессой Норрией. Заиграла музыка, и с самого начала принц почувствовал, что что-то идет не так. Снова начала наваливаться слабость и рассеянность, мысли начали разбегаться, и ему пришлось искоса поглядывать на соседние пары, чтобы не отстать от темпа.       Катастрофа разразилась, когда парам нужно было повторить движения друг друга не прямо, а зеркально. Тейр сбился, тут же налетел на партнера справа, судорожно отшатнулся — и в тот же миг услышал, как тихонько ахнула принцесса. Машинально опустив глаза, он увидел, что стоит одной ногой на пышном подоле ее платья…       Как сказал кто-то, «опустим завесу жалости над этой печальной сценой».

***

      Принцесса Норрия отбыла домой, а через несколько недель гонец доставил Атмеусу и его сыновьям приглашение на встречу с королем Тодэбардом и принцем Норржичем. Удивляло то, что встреча должна была состояться не в столице Виннэрстрэма, а в каком-то глухом городишке прямо на границе двух королевств. Атмеус, посовещавшись с Ноландом и Тейром, пришел к выводу, что это такой знак специфической кентаврийской вежливости: мол, хозяева радушно выедут гостям навстречу.       — Надеюсь, что там есть хоть, где поставить шатры… — проворчал он при этом.       Вместе с приглашением лично для Тейра передали небольшой портрет принца Норржича. Заперевшись в своем кабинете, глава секретной службы изучал своего будущего супруга. Лицо вытянутое и несколько лошадиное (что неудивительно, — подумалось ему), прямые темные волосы, несколько несоразмерный нос. Глаза карие, как и у всех кентавров — при этом радужка распространялась на весь глаз, как у лошади. Тейр попытался представить, как это будет выглядеть в реальности — но скоро бросил эту затею, придя к выводу, что раз иного выхода и иного жениха все равно нет — то и не стоит особенно придираться. Основным его впечатлением стало, что если уж парадный, сделанный на заказ портрет показывал, что красавцем принц не был, то в живую… Словом, придираться точно не стоит!        Приглашенные начали готовиться к отъезду. Дел у Тейра прибавилось: нужно было организовать все дела на время своего отсутствия, раздать указания агентам, упорядочить корреспонденцию и документы…       Бал стал только началом мрачной полосы в жизни Тейра. Вроде бы и катастроф не происходило — но душевные силы его утекали, как вода в песок. На то, на что раньше уходило полчаса, теперь он тратил целый день, а за то, на что раньше ушел бы день, теперь даже боялся браться. Он постоянно ощущал себя уставшим, больным и разбитым. Ему трудно было сосредоточиться, он постоянно все забывал и путал.       Неудивительно поэтому, что в работе секретной службы начали происходить пусть и мелкие, — но весьма досадные промахи. Пропадали бумаги — отыскивая их в совершенно невероятных местах вроде щели за каминной трубой или никогда не отпиравшемся ящике для всяких мелочей, — Тейр всякий раз с изумлением смутно припоминал, что действительно клал их туда, и в тот момент его действия казались ему исполненными здравого смысла. Обычно пунктуальный как часы, он начал опаздывать — не всякий раз, и даже не настолько часто, — однако для него уже это было из ряда вон выходящим событием. Вдобавок начали забываться какие-то простые и очевидные вещи и факты, которые он раньше выдавал на автомате, не задумываясь. Так, на очередном совещании по отъезду с отцом и братьями он неожиданно понял, что хоть убейте не помнит название столицы Виннэрстрэма. Ошарашенному, ему пришлось оборвать себя на полуслове, и бросить отчаянный взгляд на висевшую на стене карту за подсказкой. Атмеус посмотрел на него хмуро и недоуменно, Ноланд раздраженно хмыкнул, близнецы переглянулись — но хвала богам, все они воздержались от комментариев.       Все эти необъяснимые события ставили Тейра в тупик и рождали в нем паническое чувство, что он просто разваливается — а вместе с ним разваливается и весь привычный ему мир. Он пытался «встряхнуться», «взять себя в руки», «сосредоточиться» — ничего не помогало. Он ощущал себя так, словно вся его жизнь неожиданно взбесилась, подобно коню, и неуправляемо мчит его куда-то. Куда? Из глубины охватывающей его тревоги, он мог ответить лишь одно: к пропасти.       В довершении всех бед он почти не мог спать. Ночи без кошмаров стали редкими исключениями. Как правило же, едва задремав, он просыпался с криком, в холодном поту — и даже не мог точно припомнить, что ему снилось — только вновь и вновь хлестала кровь из артерий, да вставала над ней фигура какого-то демона, сотканного из огня…       Порошки Бердуса, шедшие в ход в гигантских дозах, вызывали боль в желудке, и очень скоро закончились. В результате принц, не желавший оставаться без них хоть на одну ночь, накануне отъезда вернулся в Западную башню.       — Эко вас… — только и сказал лекарь при виде него.       Тейр неловко присел на краешек высокого табурета у его стола.       — Я не знаю, что со мной, Бердус, — глухо начал он, с силой проводя ладонью по лицу. — Последний месяц я как в тумане, с тех самых пор, как приезжала принцесса. Я готов уже поверить в сглаз, черную магию и боги знают во что еще… Это просто какая-то дьявольская западня, из которой я не могу выбраться… Ай!       Он резко отдернул руку, которой случайно задел горящую на столе лекаря спиртовку.       — Вот, и это тоже, — с нервным смешком пожаловался он. — Не одно, так другое: то порежусь, то ударюсь, то вот обожгусь… Вроде мелочи, но это происходит постоянно.       Лекарь, полезший было на полки в поисках мази от ожогов, заинтересованно обернулся и пытливо взглянул на собеседника.       — Что вас так мучает, принц? — спросил он.       Тейр неопределенно пожал плечами.       — Я не сказал бы, что что-то именно мучает… — ответил он. — Просто все как-то враз…       — Принц, ваша душевная боль так сильна, что, не находя выхода, она начала разрушать ваше тело, — Бердус решительно пришлепнул к ладони Тейра кусочек мази. — А вы все ее не замечаете. Я ведь говорил вам как-то: договоритесь с собой. Вылечите уже эту рану — иначе она вас погубит — в самом прямом смысле этого слова.       — Но я не знаю, что это за рана. Да и есть ли она. Может, мне стоит просто отдохнуть?.. Собственно, я пришел попросить еще тех порошков для спокойного сна.       Лекарь строго взглянул на него.       — Три недели назад я дал вам полугодовую дозу. Уже ничего не осталось?       Тейр виновато кивнул.       Бердус поджал губы.       — За что вы так ненавидите себя, что разрушаете, принц?       Тейр вздрогнул, как от удара.       — Я… Не… Не могу сказать, что нена…       Его голос пресекся.       Лекарь еще с минуту глядел на него, но продолжения не последовало.       — Вот что, — заговорил он. — Я не друид, не прорицатель и не ведун, чтобы читать, что там творится в вашей душе. Как лекарь могу вам прописать полноценное питание и отдых. И еще вот.       Он достал с полки пузырек из темно-коричневого стекла.       — Настой трав, для успокоения нервов. Зная вашу привычку выпивать все за раз — очень слабый. Когда вы уезжаете?       — Завтра на рассвете.       — Что ж, это к лучшему. Перемена обстановки пойдет вам на пользу. Кстати, может, будущий супруг поможет вам разобраться в себе. Кентавры — большие мастера по снам, предчувствиям и прочим тонким материям.       Тейр скептически скривился.       — Не думаю, что мы так скоро станем с ним достаточно близки, чтобы обсуждать подобные вещи.       — Я читал, что кентавры требуют некое доказательство того, что любовь между будущими супругами — истинная, — заметил Бердус. — Как по мне, так душевная близость очень подходит на такое доказательство.       Принц помрачнел.       — В таком случае, боюсь, я провалю это задание.       Он резко поднялся.       — Спасибо вам за все, Бердус, правда. Я, должно быть, был несносным пациентом. Прощайте.       Строгий лекарь помахал ему на прощание.

***

      Он убегал от огненного демона. Вокруг сменялись пейзажи, которые он не успевал рассмотреть — таким быстрым был его бег. Но, несмотря на головокружительную скорость, его преследователь был рядом с ним — и даже в нем, вокруг него — словно, куда бы Тейр ни прибежал — демон уже был там. Далеко впереди замаячило что-то гигантское и, мгновенно приблизившись, оказалось стеной, заслонявшей собой полнеба, тянущейся за горизонт в обе стороны, на сколько хватало глаз. Дальше пути не было. Тейр в панике обернулся, — и преследователь тут же нагнал его, обдал жаром, опалил сердце. Ноги принца подогнулись, он начал оседать на землю, все еще плотно прижимаясь к стене спиной, словно ища защиты. Безликий демон был повсюду, — наполняя его и окружая, слившись с Тейром в единое целое, опаляя его сердце и душу, забивая огнем легкие, так, что тот уже не мог дышать. Вокруг них начала сгущаться темнота, готовясь поглотить и Тейра, и его недруга, — как вдруг из ниоткуда прозвучал голос Бердуса:       — Договоритесь с собой, принц… Договоритесь!       Он отшатнулся, из последних сил взглянул в лицо (если у того было лицо) своего мучителя.       — Кто ты?       Слова рассыпались снопами искр, словно он выдыхал огонь, как дракон.       Не надеясь услышать ответ, он зажмурился, стараясь не вдыхать исходящий от демона жар.       — Клетка.       Полная темнота, в ней покачивается огромная клетка, как та, в которой держат попугаев, с куполообразным верхом. Тейр, словно глядя со стороны, увидел в ней себя — размером с воробья, не больше. А прутья клетки так далеко друг от друга!       Рывок.       Клетка превращается в демона, пышет жаром, заслоняет свободу стеной огня.       — Чего ты хочешь?!       Этот вопрос рождается у Тейра сам собой, и он даже не сразу понимает, что произносит его вслух.       Демон хохочет, и смех его подобен гулу лесного пожара.       — Освободи меня!       Тейр чувствует, как его тело перетекает в прутья клетки, становясь раскаленным демоническим огнем металлом. Они неотделимы — клетка и огонь, он и демон. Каждый из них жертва, и каждый — палач.       Чвяк!       Кровь пульсирующими…       — Принц! Ваше высочество! Принц Тейр!..       Испуганное лицо экономки в ночном чепце на растрепанных волосах — видимо, она прибежала на крик.       Новый день.

***

      Поплескав в лицо ледяной водой, чтобы изгнать остатки огненного кошмара и одевшись в богатый парадный костюм, тяжелый от украшавших его драгоценностей, Тейр заглянул в свой рабочий кабинет. Несмотря на свое состояние, он сумел привести здесь все в порядок. Весьма вероятно, что он не вернется сюда больше, или во всяком случае, вернется очень не скоро. Эта мысль заставила главу тайной службы перевести взгляд на небольшую гравюру с изображением охоты, висевшую на стене напротив двери. Он поколебался, затем медленно, словно неохотно или не решаясь, подошел и, сняв гравюру со стены, открыл спрятанный за ней небольшой тайник…       Несмотря на ранний час, улицы Ким-Ара были полны зевак, желавших посмотреть на выезд королевской семьи. Король и принцы — братья Тейра, уже сидели в седлах, когда он появился. Вещи были уложены, слуги и охрана готовы. Они двинулись шагом по узеньким улочкам, сопровождаемые приветствиями толпы. В противовес смутным опасениям принца, никаких оскорбительных или пошлых намеков на его брак не было слышно. Для народа он был кем-то вроде сказочного героя, совершавшего великие подвиги на благо королевства. Дети обожали в него играть, взрослые пересказывали друг другу разные истории (все как одна вымышленные, разумеется). И теперь его приветствовали, желали счастливого пути, приглашали возвращаться поскорее и даже желали счастья.       Так же тепло народ приветствовал и короля, и принцев. Близнецы вызывали живейший интерес у девушек, им даже бросили несколько симпатичных букетиков.       Они продвигались по главной улице Ким-Ара и скоро должны были поравняться с Синей птицей. Тейр огляделся с внезапно проснувшимся любопытством. Раннее утро, как он знал, не было «горячим» временем в этом заведении: клиентов, как правило, в такой час было мало. Те, кто не ублажал в этот момент посетителей, вместе со всеми вышли поглазеть на великолепный кортеж.       Как вызов принцу, в толпе мелькнули пепельные волосы, щедро обработанные маслом, и изумленный взгляд подведенных черной краской глаз — куртизан, разумеется, и понятия не имел, кем был его постоянный клиент.       «Господин еще вернется?..»       Что же, принц Тейр, хватит духу ответить на его вопрос лично? Король едет совсем рядом, он наверняка заметит. Впрочем, что с того? Он-то, в отличие от куртизана, не раб.       Эта мысль поразила Тейра, несмотря на свою самоочевидность.       Взгляд в глаза. Еле различимый — но все же вполне определенный кивок. Легкая улыбка узнавания. Ну здравствуй. И прощай.       Куртизан поднимает руку — повторяет приветственный жест сотен людей, стоящих рядом. Тоже чуть кивает, улыбается немного грустно. Прощай. Жаль.       Кортеж продвигается дальше.       Если Атмеус и заметил этот эпизод, то ничем себя не выдал, тем более, что вскоре их внимание было привлечено какой-то возней возле городских ворот. Как оказалось, там, на невысоком, грубо сколоченном помосте, шло импровизированное представление. Спины собравшихся зевак довольно долго не давали разглядеть его детали, а свежий ветер уносил голоса актеров, пока кортеж не подъехал совсем близко.       — Так сверху или сзади?! — глумливо кричал актер, который, как догадался Тейр, оказавшийся ближе всех к сцене, должен был изображать его самого. Возле актера было воздвигнуто большое чучело кентавра, и тот недвусмысленными движениями пояснял суть своего вопроса.       — К жеребцу-то сзади не подходи!.. — кричал он одобрительно гогочущей толпе. — А то недолго и остаться без…       Он резко отклонился назад от крупа «кентавра», как человек, получивший удар копытами. Это спасло ему жизнь. Кинжал Тейра, свистнув, вспорол воздух в дюйме от его горла и глубоко вонзился в борт какой-то телеги, стоявшей за сценой. Толпа слажено ахнула, затем разлилась гробовая тишина. Тейр медленно опустил руку, метнувшую оружие. Люди начинали недовольно переглядываться, удивленно вздыхать… Что? А что? А что такого… Чуть не убил… В дело вмешались стражники, решительно продвигаясь к сцене и разделяя толпу на части. Один из них выдернул из борта телеги кинжал, с поклоном вернул его принцу. Незадачливый актер поспешил скрыться, и это несколько охладило недоброжелательный настрой толпы, начавшей понемногу рассасываться. Люди, однако, уходили хмурыми, кидая на королевскую семью недовольные взгляды.        — Ты рехнулся?! — выехав за городские стены, Атмеус дал волю своему гневу. — Ты же мог убить этого прощелыгу! За какой-то глупый спектакль! Думаешь, если ты глава секретной службы, то тебе все дозволено?!       — Да, братец, хороший прощальный подарочек ты нам устроил… — неприязненно протянул Ноланд. –Ты-то будешь миловаться со своим женишком… Или невестой, кто вас там разберет… А нам расхлебывай! Думаешь, эта история так просто забудется?       Близнецы слаженно поджали губы, на их лицах было написано явное неодобрение.       — В последнее время с тобой невозможно иметь дело! — продолжал король. — Как, скажи на милость, понимать эти ужимочки возле Синей птицы? Совсем стыд потерял? Если уж посещаешь подобные заведения, так хоть делай это как частное лицо, не позорь семью! Такое чувство, что твой… Этот… Союз с этим… Принцем…       — Мой брак, — четко выговорил Тейр. — Это зовется браком. Принц Норржич Виннэрстрэмский — мой будущий супруг. Когда уже вы наберетесь решимости произнести эти слова?       — Что?!       Король побагровел и несколько секунд молча глотал воздух, как рыба, выброшенная из воды.       — Не надо, отец, — вмешался Ноланд, разворачивая коня и становясь между Атмеусом и Тейром. — Тут нечем бравировать, братец, — продолжал он, обращаясь к Тейру. — Может, и совпало все так, что только ты можешь заключить этот… брак и объединить наши королевства. Но никакой твоей заслуги тут нет. И это не делает твои склонности ни менее противоестественными, ни менее грязными. Так что не выставлял бы ты их лучше на обозрение. Хвалиться тут нечем.       — Знал бы ты, — снова заговорил Атмеус, — знал бы ты, как я рад, что твоя мать нас не видит. Не видит тебя и всего того бесстыдства, что ты принес в семью! Знал бы ты, как я жалею…       — Что умерла она, а не я? — закончил Тейр. — А я знаю. Отлично знаю — ведь я слышал это от тебя чуть ли не с колыбели. Да и не только от тебя.       — В самом деле, Тейр, — заговорил Керр, один из близнецов — самый спокойный и рассудительный из братьев, — все мы прекрасно понимаем, что твоей вины в смерти мамы не было. Но иногда, право же, ты своими выходками действительно заставляешь думать, что смерть унесла не того человека. Скажи на милость, что на тебя нашло?! Да, спектакль, конечно, был оскорбительный, и наглеца надлежало схватить и выпороть — но не убивать же! Тейр, ты глава тайной службы, — ведь есть же закон, в конце концов! Тебе ли не знать этого?!       Тейр молчал.       Атмеус раздраженно пожал плечами.       — Видимо, объясняться ниже его достоинства!       — В любом случае, — в голосе Керра неожиданно зазвучала властная, стальная нотка, заставившая всех остальных оглянуться и прислушаться к его словам. — Сделанного не воротишь. С последствиями, если таковые будут, мы справимся. Теперь же мы едем на встречу, которая по праву считается судьбоносной для нашего королевства. Мы едем женить нашего брата и сына. Каждый волен относится к этому союзу как угодно — но раз уж он неизбежен — давайте встретим это событие с честью, как королевская семья, а не в склоке, как торговки на базаре. Не будем давать слугам поводов для сплетен. Пришпорим коней, мы и так задержались. К утру нужно добраться до Виннэрстрэма.       Тейр вслед за остальными пустил лошадь рысью. Хорошо, что Керр прекратил этот разговор. Его так и не спросили, что заставило его метнуть кинжал в того актера. Он не смог бы объяснить, что он и сам не помнил, как рука легла на рукоять кинжала и про огненного демона, вдруг заплясавшего перед его глазами.