Огонь истинной любви
15 февраля 2016 г., 23:40
Карр-Амм-Дахх готовился к празднеству. Белый камень – весьма популярный тут строительный материал, из которого было построено большинство домов как знати, так и простолюдинов, разноцветная черепица крыш, цветы, которые кентавры очень любили, а потому старались заполнить ими любое мало-мальски пригодное для это пространство, позолота, причудливые богатые фонтаны из цветного камня, украшавшие площади, солнечные зайчики, прыгающие в оконных стеклах (роскошь, которую в Амелане мог позволить себе лишь королевский дворец), бесчисленные темно-синие флажки с изображением созвездия кентавра и миниатюрные гербы правящей династии – все это словно сливалось в пестром, радостном, вдохновенном, брызжущим весельем и красками калейдоскопе. Жители города, проникнувшись атмосферой праздника, как сговорившись, повытаскивали из шкафов и сундуков свои лучшие наряды, приберегаемые «для особого случая» – так что улочки и променады превратились в своеобразные подиумы для демонстрации лучших образчиков кентаврийской моды.
Их величества Атмеус Первый и Тодэбард Третий коротали время за шахматной партией. В библиотеке, где они находились, стояла сосредоточенная тишина, лишь изредка нарушавшаяся звуками ударов по мячу и взрывами смеха, доносившимися со двора: трое принцев и принцесса явно предпочитали более активный отдых, чем их отцы.
На лицах обоих королей была написана тревога, пока что тщательно скрываемая: принцы задерживались в пути уже более чем на сутки. Если в самом скором времени от них не будет вестей, нужно будет срочно что-то предпринимать.
– Ваши Величества!
Человек и кентавр одинаково вздрогнули и подались навстречу вбежавшему слуге.
– Принцы! Они здесь!..
– Что-то не так? – обеспокоенно спросил Тодэбард, услышавший в его голосе напряженные нотки, не соответствующие радостному известию.
– Сир, вам лучше увидеть это самому!..
Главные врата Карр-Амм-Дахха, украшенные великолепной чеканкой, сверкали позолотой под летним солнцем.
Тем больший контраст представляли с ними те, кто входил сейчас в город.
Изнемогающий, храпящий, покрытый потом и пеной, сильно припадающий на одну ногу кентавр, а на нем – верхом на нем!! – смертельно бледный, с трудом сохраняющий пока сознание полуголый человек с кровавой тряпкой на бедре.
Это выглядело так нелепо, невероятно, шокирующе, что народ, толпившийся в ожидании принцев, примолк, растерянно перешептываясь. Никто не решился ни на один приветственный возглас. Все отводили глаза, словно увидели нечто непристойное, – и лишь с видимым облегчением расступались, пропуская к прибывшим деловито спешащих лекарей...
***
Атмосфера в службе церемониала была гнетущей. Программа празднеств срывалась. Все запасные планы были задействованы – но этого было недостаточно. Изначальный замысел предполагал, что церемония Испытания Огнем истинной любви и собственно бракосочетание принцев произойдут с недельным интервалом (еще на начальных этапах подготовки на робкие вопросы организаторов о том, что будет, если принцы испытания не пройдут, король Тодэбард ответил таким тяжелым взглядом, что этот вариант предпочли не рассматривать, предложив, однако, назначить свадьбу на день широко отмечавшегося в Виннэрстрэме праздника Излома лета – мол, в случае беды праздник будет в любом случае). Теперь же планы разваливались. Мало того, что принцы вернулись на сутки позже, чем планировалось – кентавр слег с тяжелой простудой, три дня провел в лихорадке, и только за двое суток до предполагаемой даты бракосочетания несколько пришел в себя. Тейру было несколько лучше, однако глубокая рана на бедре не давала ему нормально двигаться – а не идти же к алтарю на костылях... Их величества также пребывали в недоумении. На все расспросы принцы только отводили глаза и отделывались невнятными пояснениями о том, что они-де сбились с пути и были вынуждены переправляться через Энтурион вплавь. В первое верилось с трудом, а на самом деле – не верилось вообще. Услышав о втором, король Тодэбард только изменился в лице, выдавив что-то среднее между «юнцы» и «безумцы». Не оставляло сомнений, что оба эти слова полностью соответствовали его мнению об обоих принцах. Атмеус, не видевший Энтуриона, но оценивший общую потрепанность молодых людей, только вздохнул. Растерянность усиливали и наделяли чертами легкой паники гости, которые уже начали съезжаться на свадьбу. Королям, принцессе Норрии и старшим принцам приходилось ежечасно объяснять вновь прибывшим, что Тейр и Норржич больны после совместного путешествия, а потому Испытания до сих пор не прошли, в связи с чем свадьба откладывается. Разумеется, все высокие гости приглашались остаться погостить подольше, что вызывало у тех хоть и сдержанно-вежливую (ничьей вины ведь в произошедшем не было), – но явно негативную реакцию. В конце концов, бракосочетание принцев было хоть и важным, – но не единственным событием в их распорядке, а потому ждать, тем более неизвестно сколько, было весьма неудобно и обременительно.***
Эльфийский наследный принц Пауриэль был одним из тех, кто особенно негодовал на случившиеся задержки. Заперевшись в отведенных ему лучших покоях дворца Тодэбарда, он нервно метался по комнате, наливаясь злостью. Подумать только! Мало того, что из-за этой дурацкой свадьбы он пропускает у себя турнир лучников – а он вполне мог рассчитывать на первое место в нем! – так теперь из-за всех неурядиц он вообще неясно когда окажется дома, и, возможно, даже не приедет на ежегодный Летний бал и большую королевскую охоту, ему предшествующую! Что за малодушие! Неужели так сложно провести это их испытание и сыграть эту треклятую свадьбу? Это ведь не камни таскать! Усадили бы принцев на носилки, отнесли бы в пещеру... Руки-то протянуть всяко сил хватит! А там уж и того проще – попировали – и все могут ехать по своим делам... Еще раз представив себе пропущенную охоту и бал, эльф едва не взвыл в голос. Нет, так просто он этого не оставит!.. Кстати... Он резко замер, обдумывая пришедший ему в голову план...***
Общее напряжение привело к тому, что все еще полубольных принцев срочно вызвали на семейный совет. Правда, советом это мероприятие назвать было сложно: юношам просто огласили дальнейший план действий. - Завтра, – веско сказал король Тодэбард, за которым, на правах хозяина, закрепили роль спикера. – Завтра вы пройдете Испытание Огнем. Послезавтра состоится ваше бракосочетание. Принцы нервно переглянулись. За всей суетой и болезнями они так и не смогли выбрать подходящий момент для беседы с отцами, а с каждым уходившим часом эта беседа обещала стать все более тягостной. – А если... Если мы его не пройдем? – начал издалека более дипломатичный Тейр. – С чего бы вы его не прошли? – зловеще поинтересовался Атмеус. – Хотя бы из-за пророчества... – заговорил Норржич. Тодэбард тяжелой поступью подошел к сыну вплотную, и очень внятно, хотя и тихо, отчеканил: – Еще раз услышу от тебя это слово – и ты пойдешь к алтарю с арканом на шее. Он отступил и, обращаясь уже к обоим, распорядился: – Идите, подготовьтесь к завтрашнему Испытанию.***
– Нет. Сказанное негромко, это короткое слово, казалось, прозвучало из самого сердца Тейра. Норржич удивленно взглянул на него. – Что? – Я слишком долго платил за то, кто я есть, – продолжил принц. – Хотя в этом не было ни моей вины, ни злой воли. Продолжать так я не хочу. И тем более ценой брака, который невозможен для вас... Да и для меня тоже. – И что будем делать? Тейр задумался. На самом деле, план у него созрел еще несколько дней назад, когда он пришел в себя во дворце. Только почему-то неожиданно тяжело оказалось поведать о нем кентавру: все время подкрадывались мысли, что все это слишком напоминает предательство... – Приехал принц Пауриэль, – заговорил он, отводя глаза. – Если что-то между вами и возможно – это должно произойти сейчас. Если он заявит о своих претензиях на брак с вами – нашим отцам уже не удастся это игнорировать. – А если не заявит? – Вы перестали верить в пророчество? – Нет... Но... Я не знаю, – смутился кентавр. – Мы так много пережили за эти дни... А с ним я даже ни разу не разговаривал... Что, если... Тейр подошел к нему поближе, заглянул в глаза. – Для меня этот брак тоже теперь невозможен, – тихо сказал он. – После всего, что случилось с нами в дороге, после того, как вы помогли мне наконец покончить с моим прошлым – я не могу организовать себе новую клетку в настоящем. Этот брак не был бы проявлением любви. Он был бы очередной расплатой за то, кем я являюсь. А я не хочу и не могу больше платить за это. – Понимаю... Но как же договор? – Если он так необходим, почему бы не ввести его в силу безо всяких условий? Кроме того, если все же начнется война с магами – мы встанем плечом к плечу и безо всяких договоров, это ведь наш общий враг... Да и по правде говоря, Норржич, я больше не беспокоюсь об этом. Моя служба – это тоже плата. Я сделал для моего королевства все, что мог. Но больше не хочу. Теперь буду выбирать себя. – Что вы собираетесь делать? – Оставлю письмо отцу, подам в отставку и уеду. Так, по крайней мере, вас никто не потащит к алтарю силой. Можете не беспокоиться, всю ответственность за то, что произойдет я, разумеется, возьму на себя. – Уедете?.. – кентавр почувствовал, как неожиданно больно сжалось его горло. – К...когда?.. – Сейчас. Ну, или как только напишу письмо. – Но... Вы уверены, что это правильное решение? – Я сейчас ни в чем не уверен. Мой прежний, привычный мир рухнул. Я не могу жить как раньше, – но и по-новому пока не знаю как. По правде говоря, чувствую себя беспомощным младенцем, словно заново родился. Буду учиться, строить новую жизнь. Пока мое решение мне видится правильным. И еще... Я искренне вам благодарен за то, что вы помогли мне перейти эту пропасть. Я не забуду этого. И хотя мы не поженимся – я буду рад и горд, если вы будете считать меня своим другом. – Я тоже вам благодарен, – пробормотал Норржич, опуская голову. – Вы и правда стали дорогим и близким мне человеком за эти дни. Если бы нам дали больше времени... И если бы все сложилось не так, как сложилось – кто знает, может, у нас и правда был бы шанс... Он покраснел и, чтобы скрыть смущение, порывисто протянул Тейру руку, а затем неловко приобнял его, почувствовав такое же легкое, но теплое прикосновение. – Езжайте через западные ворота. Они хуже всего охраняются, вас не заметят. Тейр кивнул и скрылся за дверью.***
Остаток дня прошел для кентавра скомканно. На душе было отвратительно пусто и одиноко. Он попробовал было почитать, но, вскоре заметив, что в каждом интересном месте книги он мысленно говорит себе, что надо будет пересказать это Тейру – досадливо захлопнул книгу и долго бездумно смотрел на сгущающуюся ночную тьму. Тейр уже, наверное, покинул замок... Или вот-вот покинет... Он действительно понимал, почему принц отказался от брака с ним. Он и сам переживал это состояние – «не могу жить, как раньше» – и тоже понятия не имел, что делать и что ждет его впереди. Скандал его не волновал. В конце концов, одним больше, одним меньше. Вряд ли он сильно ухудшит общее мнение его отца о нем. Для Тодэбарда он, похоже, так и останется строптивым упрямым мальчишкой... Впрочем, что с того? На примере Тейра он убедился, что понимание, поддержку и принятие вовсе не обязательно искать только в родителях. Он ведь не малыш, не имеющий возможности оторваться от маминой юбки. У него могут быть – и обязательно будут! – новые друзья, он увидит новые места, появятся новые впечатления, которые со временем станут воспоминаниями – не кошмарными, а наоборот – прекрасными и дорогими... Стоп! А как во все эти планы вписывается принц Пауриэль?! Норржич с минуту сидел, ошеломленный. Впервые он задумался не о судьбе и предназначении – а о том, чего, собственно, хочет он сам. В частности, хочет ли он брака с эльфом. Ответ был настолько очевиден, что даже не заставил его задуматься. Разумеется, нет. Он не испытывал к тому никаких чувств – что неудивительно по отношению к кому-то, кого он лишь пару раз мельком видел на приемах. Так о каком же тогда Огне истинной любви и каком браке может идти речь? Даже если эльф воспылает к нему неземной страстью – Священной пещере ведь важны чувства обоих! Нет, нужно решить этот вопрос раз и навсегда! И почему он не сделал этого раньше?! Норржич решительно поднялся с места – но тут в дверь его комнаты громко постучали. – Войдите, – разрешил он, готовясь увидеть разъяренного отца, узнавшего об исчезновении Тейра. Реальность, однако, мгновенно выбила его из колеи: в дверном проеме красовался мрачный донельзя принц Пауриэль. Сердце Норржича пропустило удар, прежде чем он смог кивком пригласить эльфа войти. Тот скользнул внутрь и закрыл дверь – Ни стражи при входе в ваши покои, ни вообще живой души вокруг, – ворчливо заметил он, окидывая онемевшего кентавра недовольным взглядом. – А если бы я вас убить хотел? Впрочем это неважно. Поскольку куртуазности вас, видимо, не обучили, я сам себя приглашу присесть, не возражаете? Принц удобно расположился в большом мягком кресле у камина, закинув ногу за ногу, и смерил Норржича еще одним неприязненным взглядом. – Вы говорить-то умеете? – Д-да... – изумление кентавра было настолько велико, что откровенная грубость собеседника даже отошла на второй план. – Уже неплохо. Правда, лучше будет, если говорить буду я, а вы послушайте. Зашел к вам на небольшой разговор – как мужчина с мужчиной... Хотя, боюсь, это может быть и не по адресу... Суть в следующем. Кажется, вы серьезно полагаете, что у ваших приглашенных, в том числе у меня, нет других, и возможно, более важных и интересных дел, чем ждать, пока вы с человеческим принцем придете в доброе здравие и расположение духа и двинетесь к алтарю? Я не понимаю, чем простуда может помешать Испытанию и празднику? Что вызывает это возмутительное промедление?! Вы, как я вижу, живы и здравствуете. Известий о том, что нареченный ваш при смерти – тоже не поступало. Так что происходит? Приходят в голову мысли о том, что все мы участвуем в каком-то непонятном и пренеприятнейшем фарсе! Одним словом, я пришел лично выразить вам свое весьма настойчивое пожелание скорейшего разрешения этой ситуации. Иными словами, уж уважьте собравшихся – посетите Священную пещеру, потайной сад, могилы предков, – или что там еще нужно, – и дайте всем нам с чувством выполненного долга вернуться к своим делам! Кентавр почти не слушал разглагольствований собеседника. Происходящее казалось ему какой-то фантасмагорией. Ждать этой встречи чуть ли не всю сознательную жизнь – и только затем, чтобы выслушать нравоучение о том, что он недостаточно быстро бежит под венец с другим... Он не был расстроен и не испытывал никаких сердечных мук, свойственных отвергнутым влюбленным. Он ведь и влюблен-то не был. Но он был ошеломлен. Впервые в жизни он настолько ясно понимал, что Пауриэль ему абсолютно чужой. То есть вообще. Совсем. Абсолютно. Что их не связывает ничего. Это казалось очевидным – но все же верилось в это раньше почему-то с трудом. Хотя, наверное, причина этого понятна: если целыми днями готовишься к встрече с кем-то, изучаешь его привычки, характер, по крупицам собираешь сведения о нем – он не может казаться чужим. Собственная вовлеченность рождает иллюзию взаимности – хотя бы какой-то минимальной. –...ить? – А?.. Норржич со смущением понял, что какое-то время не слушал собеседника. – Возмутительно! – скривился эльф. – Я говорю, можно все это как-то ускорить? – А... Д-да... Думаю, события начнут развиваться в ближайшее время. – Думаете?.. Ну-ну... – скептически протянул Пауриэль, поднимаясь. – Что же, всего наилучшего. Желаю вам как можно скорее додумать, а себе – как можно скорее поздравить вас с этим счастливым событием. Эльф направился к двери. – И все? Восклицание вырвалось у Норржича помимо воли и было адресовано скорее ему самому, судьбе или мирозданию, чем Пауриэлю. Тот, однако, обернулся. На его лице было явно написано подозрение, что кентавр болен гораздо серьезнее, чем кажется – и все на голову. – Простите, не понял?.. – Нет, ничего, извините... – пробормотал Норржич. – Я просто думал... – Думали?.. О, ну это мы уже проходили. Извольте додумать – и встретиться уже со своим богами данным... – Кем?! Возглас заставил эльфа поспешно отступить к двери. Вон, оказывается, все как не просто!.. Неудивительно, что они тянут. Даже жалко, молодой еще... Интересно, это лечится?.. – Ну, богами, или родителями, или кем-там-еще-данным... Словом, женитесь поскорее, а супруг вас всяко поддержит и позаботится... Желаю счастья! На этой оптимистической ноте Пауриэль резво выскочил в коридор и захлопнул за собой тяжелую дверь. Стража так и не появилась, и никто не заметил, как обычно величественный эльф по-простому улепетывал в свои покои... ...Как никто не заметил и кентавра, бешеным галопом вылетевшего несколько позже через западные ворота...***
Чем дальше Тейр отъезжал от дворца, тем более тягостными становились его мысли. Поступок его, чем больше он его обдумывал, тем более неприглядным выглядел. По всему выходило, что, выбрав себя, он просто скопом подставил всех остальных. Амелан оставался без договора с Виннэрстрэмом, и их судьба перед лицом опасности с юга оставалась более чем неясной... Тайная служба вмиг лишалась своего главы – а что бы ни думал он о своей должности – главой он был хорошим. Отец и братья оказывались в глупейшем положении как родственники сбежавшего из-под венца жениха... Тодэбард, Норрия, против которых он, собственно, ничего не имел – им тоже не позавидуешь... Нужно ведь будет как-то объясняться с гостями. А гости ведь тоже не простые – не мужики ведь в кабак заглянули... Если не конфликты, то осложнения с соседями уж точно неизбежны... Норржич. При мысли о кентавре принц машинально натянул поводья. Рвущаяся вперед лошадь нервно заплясала. Какой надо было быть эгоистичной сволочью, чтобы бросить его одного расхлебывать всю это кашу, вручив в качестве защиты только листок бумаги – свое письмо?! Мало того, что кентавр станет посмешищем как для соседских монархов, так и для собственного народа – если всплывет, что он знал о бегстве жениха – даже страшно представить, что Тодэбард с ним сделает!.. А ведь он прекрасно понимал это! Понимал – и все же отпустил своего горе-женишка разбираться в себе, решать свои душевные проблемы и всячески над собой возрастать! Взял все неприятности, всю боль на себя – и слова поперек не сказал – только это его «я понимаю...». И ведь действительно понимал!.. Не понял только, что женишок его – последний поганец и трус к тому же! Лошадь под принцем вдруг резко дернулась в сторону, истерично заржала, прошла несколько шагов, сильно хромая, и остановилась, жалобно косясь на хозяина карим глазом. Тейр соскочил с седла, ощупал ее ногу. Пальцы стали липкими, запахли кровью. Видимо порезалась обо что-то... Тейр сочувственно похлопал животное по крупу. Подвел к блестевшему в лунном свете озеру – там и вода, и трава сочная... Стреножил. И как мог быстро зашагал обратно.***
Несмотря на призрачный свет луны, Норржич издалека увидел и узнал человека, бредущего по дороге ему навстречу. Подлетел, обдав дорожной пылью, встал, вглядываясь в лицо, пытаясь прочесть ответ в мерцающих в темноте глазах... О чем было говорить? Если не о самом главном. – Ее строят, – выдохнул кентавр. – ?? – Истинную любовь. Это не что-то, что дается изначально. Это что-то, что созидают двое, богами данных друг другу. День за днем, и всю жизнь наверно. Будем строить вместе? – А хватит ли сил? – Ну, мы начали с того, что освободили друг друга из многолетнего плена, перешли две пропасти и уничтожили одного демона. По-моему, для начала неплохо?.. – А как же предсказание? И Огонь истинной любви? - О пророчестве забудьте. Я слишком долго прятался за него, чтобы не брать на себя ответственности за собственную жизнь. А Огонь... Я слишком хорошо знаю своего отца, чтобы допустить, что он пустит ситуацию на самотек. Магия – не магия – а что-то в пещере явно загорится. В конце концов, не все ли равно? А теперь пора в путь. Вижу, вы и так возвращались. Но нам нужно успеть до рассвета. Где ваша лошадь? – Она охромела, я оставил ее у озера. – Пришлю за ней кого-нибудь. Забирайтесь! Норржич преклонил колени, чтобы Тейру было удобнее устроиться у него на спине. – Ну вот, – удовлетворенно заметил он, пускаясь в галоп. – И будем мы с тобой, как дева с единорогом. Только мужик – и с кентавром. Их тихий смех таял в ночном сумраке...
