Born to be wild

От автора: Дописываю через силу. За ошибки, тавтологию и всякое такое, просьба, не ругать. Глава очень грустная. - Давай расставим точки над «i». - Давай, - я устало развалилась в кресле зала ожидания. - Прилетим в Москву, сходишь к доктору, узнаешь точный срок. Потом можно отдохнуть куда-нибудь съездить, отпуск свой я так и не взял. Рожать в Германии хочешь или Майами, может быть? - Я не буду рожать, - отозвалась я. – Зачем мне ребенок сейчас? - Ребенка мы оставляем, - безаппеляционно заявил Саша. - Мне кажется, у меня эксклюзивное право на решение этого вопроса. - Слушай, - он повернулся ко мне, - я готов простить все то, что ты устроила за последние недели! Если все будет нормально теперь. - Иди на хер, - я даже не посмотрела на него. – Я хотела попросить развод. - Роди и уходи. - Вот еще! Чтобы вы с Миленой нянчили моего ребенка? - Ты опять про нее? Я понимаю, у тебя гормоны и все такое, но прекрати уже себя накручивать. И я же тебе не тыкаю тем, что тебя дома столько времени не было. И где и с кем ты спала или не спала, я же не говорю об этом! - Я не могу так просто… - я уткнулась в телефон, ища спасение от его взгляда. – Не могу забыть то, что она сказала мне. Ты будешь со мной, но всегда будешь ходить к ней. Мне это не нужно. - Когда это она сказала? - Когда ты был в душе, видимо после вашего фееричного траха. Она взяла трубку на твоем телефоне, мы разговаривали. - О-о-о… - он вымученно застонал. – Что за брееед? Я ее уже хрен знает сколько не видел, она не могла ответить на мой телефон. - Слабо тянет на отмазки, - хмыкнула я. – Не волнуйся, я уже пережила это. Теперь только давай решим нашу проблему и спокойно разведемся. - И как ты жить будешь после этого? - Нормально буду. Пойду работать, сниму квартиру. В общем, не твое дело, как я буду. - Заканчивай бурчать, - он обнял меня и притянул к себе. - Слушай, это ничего не меняет! – я попыталась вырваться, но он не пустил. – Ты так ведешь себя только ради ребенка. - Молчи. У меня ничего нет ни с кем, кроме тебя. Клянусь, я не знаю, как она ответила на мой телефон. Может быть, зашла ко мне в кабинет, когда меня не было. У меня стоят камеры, хочешь я найду запись? Вспомнишь, когда это было? - За день до поездки в Прагу. - Приедем и я позвоню в охрану. Я не хочу больше даже слышать ее имя. И не хочу слышать ни о каких твоих общагах, мужиках или ком-то еще. Я хочу приходить домой и видеть там вас с малышом. - А ты кого хочешь сына или дочку? - Не знаю, я как-то об этом никогда не думал, - он дышал, уткнувшись мне в волосы, и все равно я почувствовала его улыбку. - А я мальчика хочу. Как представлю, что его можно одевать красиво, как взрослого, - я тихо засмеялась. – Девочки мне как-то не очень. - Я и девочке буду рад. У моих всех знакомых мальчики, так что это уже мейнстрим. - Я боюсь. Мне кажется, я и ты еще не готовы для ребенка. - У нас есть восемь месяцев, чтобы подготовиться. Как-то резко все поменялось за последние дни. Я как будто стала старше, невольно чувствуя ответственность за себя и еще кого-то. Не представляю себя матерью, но наверное, должен проснуться материнский инстинкт. Здорово, если это будет мальчик. На телефоне высветилась смс от Нафа: «Со мной все в порядке. Напился уксуса. Ожег рта и горла.» Я долго перечитывала ее, пока наконец до меня дошел смысл. Саша делал вид, что ему неинтересно, о чем я задумалась. Скорее всего, это очередная ложь, которая должна меня тронуть. «Ты умер для меня.» - написала я в ответ, хотя хотела сказать: лучше бы ты умер. Но с него станется пойти и действительно сделать это. «Ты меня никогда не любила.» А это было правдой. Не любила, просто хотела новых острых ощущений. И думала, что у соседа всегда трава зеленее. «Шантажировать кого-то своей смертью очень низко, даже для тебя.» На этом я выключила телефон, в самолете все равно не буду пользоваться, а в Москве поставлю старую сим-карту. Я бы никогда не простила Нафа, и не прощу. Хоть он и был мудаком, чего я никогда не отрицала, но оказалось, что хоть каких-то моральных принципов у него тоже не было. А теперь я до чертиков боялась, что он возникнет и разрушит нашу и без того хрупкую семью. Саша как с цепи сорвался, сразу после прилета в Москву потащил меня к врачу. Лучший платный доктор, как раз для таких сумасшедших, как мы, которым в выходной день вынь да положь все анализы. Осмотр все подтвердил, хотя я еще где-то в душе надеялась, что тесты ошибались. Нет, ребенку уже четыре недели, и похож он на маленькую фасолинку. Еле-еле справилась с нахлынувшей гаммой чувств, которыми сама же себя накручивала. Теперь мне, как минимум девять месяцев нельзя пить, и какое-то время нельзя будет заниматься сексом. А потом еще всю жизнь заботиться о ком-то так же, как о себе. Все это абсолютно не укладывалось в голове! Саша хотел сразу же помчаться покупать коляску, кроватку, игрушки, но мне пришлось его угомонить. Еще будет слишком много времени, чтобы выбрать интерьер комнаты для малыша, самые лучшие ползунки и машинки. Да, я почти уверена, что это будет мальчик. - Я счастлив! Ты не представляешь, как я счастлив! Мы ехали в такси по пробкам, и моя голова покоилась на плече чересчур перевозбужденного мужа. - Кажется, я толком и не жил до этого момента. Теперь я знаю, для чего я все делал, чего хотел достичь. Никогда не думал, что мне башню так сорвет! – он вытащил сигарету, но потом сразу же убрал ее. – Мне же курить теперь нельзя! Я рассмеялась. - Кури, не ты же беременный. - А тебе нельзя нервничать. - Я и не нервничаю. Это ты не замолкаешь с той секунды, как мы вышли из кабинета. - Просто люблю вас обоих. Никому вас не отдам. Я снова закрыла глаза, расплываясь в улыбке. Мы оба как будто забыли, что происходило с нами в последние дни. Как будто ничего не было. Наф остался в таком далеком прошлом, что даже если бы он появился и вывалил весь свой компромат на меня, Саша этого даже и не заметил бы. То же самое с Миленой, сейчас я бы просто посмеялась ей в лицо. Соединил ли нас ребенок? Я не знаю. Может быть, обоим не хватало какого-то толчка, чтобы перестать пялиться по сторонам, а повернуться друг к другу. Семья – это не цепь случайных событий, это кропотливая работа обоих. До этого момента, кажется, мы оба клали на свою семью. - Давай купим тебе что-нибудь. Может быть, машину? Хотя нет, тебе нельзя машину! - Успокойся, - я терлась носом о его колючий подбородок, осознавая, как же сильно я скучала. - Но я должен подарить тебе что-то. Что ты хочешь? - Возьми меня на работу. - Вот еще! У меня там псарня. А тебе нужно спокойно сидеть дома. - Ты спросил, чего я хочу. - Хорошо, тогда роди сначала, а потом возьму на работу. Но не думай, что будешь там бездельничать, как обычно. Я ткнула его под ребра. - Ау! И не вздумай больше надевать в офис откровенную одежду. Носи брюки. И сверху подлиннее что-то и посвободнее. - Может быть, мешок? – предложила я. - Да, носи мешок. Домой мы попали только через 12 часов, уставшие и обессиленные. У меня поднывал живот то ли от голода, то ли от всего пережитого, но есть почему-то не хотелось. Мы свалили сумки в углу и даже не успели переодеться. Я плохо помню, что было дальше. Или помню слишком хорошо каждое мгновение, чтобы вспоминать об этом. Я пошла в туалет и увидела, что трусы испачканы кровью. Как так? Неужели это из-за осмотра? Наверное, смятение читалось на моем лице, потому что Саша сразу спросил: - Что? - Не знаю. Наверное, в больницу опять нужно ехать. До скольки работает твой доктор? - Уже поздно, - он мельком глянул на часы. – Что не так? Живот болит? - Да, - ответила я, все больше погружаясь в ступор. – Может скорую вызвать? - Она три часа ехать будет. Я тебя отвезу. Всю дорогу до БСМП молчали, потому что меня колотило от страха и непонимания того, что происходит. Боль скручивалась внутри пружиной, но приходилось просто терпеть ее, потому что сделать больше ничего было нельзя. Слезы лились сами собой от страха и жалости к себе, но я даже их не замечала. В приемной сидело еще несколько человек, но Саша вломился без очереди. - Нам срочно! Нам очень срочно! - В смотровую, - устало потянула толстая тетка, медсестра ночной смены. – А вы, молодой человек, здесь останьтесь. - Не бросай меня, - я вцепилась в его руку, глотая слезы, которые мешали говорить. - Давай, я сейчас приду. Заполню бумаги и приду. Все будет хорошо, - успокоил меня муж и буквально силой заставил выйти в коридор. В смотровой было пусто, и я села на кушетку в коридоре. Боль усиливалась, но страх происходящего был больнее. Прошло минут десять, когда наконец появился Саша. - Что сказали? – озабоченно спросил он. - Ничего, врач еще не приходил. - Мудаки! - Позови кого-нибудь. Он ушел, снова оставив меня одну. Ночная смена, в коридоре только несколько тусклых лампочек, а за окнами темно. И никого, кто мог бы помочь или сказать ободряющие слова. Никогда особо не верила в бога, но в этот момент начала молиться, чтобы мой ребенок выжил. Сама я перетерплю что угодно, любую боль, но эта кроха там внутри должна жить. - Сказали ждать, сейчас придет, - примчался Саша. Мне было не до него, лишь заметила, что сам он был чертовски напуган, не зная чем, помочь мне. - Все так же больно? - Теперь еще сильнее. – Я плакала не от боли, но терпеть ее было все сложнее. – Где эти чертовы придурки врачи?! Мне нужно в туалет. Встав и сделав пару шагов, я схватилась за стену. - Черт… Голова кружится. Идем со мной, - оперевшись на крепкую руку, я доковыляла до туалета. - Я буду тут, - Саша остановился перед дверями. - Нет, пошли со мной! - Это ведь женский… - И что? Я не хочу там потерять сознание и валяться. Второй раз приглашать его не пришлось. Думаю, он был еще в большем ступоре, чем я. Я всегда раньше думала, что брезгливость может разрушить любую любовь. Но не усилить. Разве можно испытывать чувства к человеку, который выглядит весьма нелицеприятно. Боль согнула меня пополам и внезапно прекратилась, зато что-то теплое потекло по ногам. - Блять! Иди сюда! – выдохнул Саша, почти вытаскивая меня в коридор. В голове помутилось, и лишь вертелась одна мысль, что боль наконец-то закончилась. - В операционную! – кажется, мы встретили врача по пути. Дорожка из капель крови за мной говорила красноречивее любого осмотра. - Ему сюда нельзя! – мне дали в руки шапочку для волос. – Раздевайтесь и на кресло. Мой муж остался в коридоре испуганный, убитый, непонимающий. Я посмотрела на него, и захотелось его как-нибудь утешить. - Не уходи только! – крикнула я. – Не уходи. - Не волнуйтесь, никуда он не уйдет, - успокаивающим голосом произнесла медсестра, закрывая дверь. - И маме позвони моей! Это было так страшно, хотя я и не успела по-настоящему испугаться. Не успела понять, что происходит, лишь кто-то в голове повторял, что это конец. Что больше уже ничего не будет. Вокруг на меня смотрели сочувствующие взгляды: врач, медсестра, анестезиолог. А я вела себя словно умалишенная. - А это будет больно? - Это под наркозом. Дальше темнота. Про наркоз всегда рассказывали жуткие вещи, но мне в этом смысле повезло. Мне снился прекрасный восточный город, похожий на Аграбу из «Волшебной лампы Аладдина». Там было тепло и хорошо и возвращаться в реальный мир хотелось меньше всего. Теперь понятно, почему люди иногда хотят умереть. Там хорошо. Лучше, чем на земле… - Стася… - Оо… - выдавила я, открывая глаза, но язык не слушался. Передо мной стоял Саша, только глаза его занимали почти все лицо, вместо привычной небритости его так же украшали длинные усики в стиле Сальвадора Дали. Буквы на его футболке оказались трехмерными и сильно выступали вперед так, что можно было их потрогать. А сам он походил на огромного жука. Большого доброго жука. Наркотический бред. - Давай, открывай глаза. Просыпайся, - чей-то голос. Да я пытаюсь, блин! Это сложно. Веки не слушаются. Пытаюсь что-то сказать и сама смеюсь от того, что получается. Ни слова, ни смех не похожи на человеческие. Жук с жалостью на меня смотрит. - Открывай глаза! Не засыпай дальше. Заставляю себя делать усилие, и через несколько минут добрый жук приобретает Сашины очертания. - Как ты? – осторожно говорит он. - У меня ничего не болит, - рапортую я, сама удивляясь этому. - Милая моя! – это мама подходит и берет меня за руку. - Что ты тут делаешь? Сознание очень тяжело сопоставляет ожидание с действительностью. Мамы тут быть не должно. - Ты две недели на звонки не отвечала. Я позвонила Александру и прилетела. Только из аэропорта… Я поймала Сашин взгляд, понимая, что он все это время держал в курсе мою маму, и возможно, выгораживал меня. - Давайте отведем ее в палату, ей нужно на кровать перелечь, - это медсестра. – Не в коридоре же ей всю ночь лежать. Я попробовала встать, но головокружение снова вернулась, тогда муж взял меня на руки аккуратно и нежно, боясь навредить своими прикосновениями. - Вот и все, - прошептала я. – Теперь нас опять ничего не связывает. Природа сама решила. Он непонимающе на меня смотрел, и я пояснила: - Можем спокойно развестись теперь, и не сохранять семью. День рождения нашего ребенка теперь не наступит. - Глупости не говори. - Стоило попробовать...