Охотник для мага

Мэттью сегодня какой-то тихий до невозможности. Сначала Гарри надеется - просто не выспался. Потом Даддарио роняет стул и забывает извиниться, чуть толкнув Кэтрин плечом, пропускает мимо ушей вопросы Альберто и в упор не замечает Эмерод, что порывается поговорить с ним все утро. Гарри тревожится, но не настолько, чтобы лезть с откровенными разговорами. Мало ли, у него тоже бывают плохие дни, и тогда меньше всего хочется, чтобы кто-то лез в душу. Но потом Мэтт просто смотрит сквозь него, Гарри. Так, будто он - часть обстановки, засохший кактус или привидение, не очень-то и заметное для простых смертных. И это становится последней каплей почему-то. — Ты бледный какой-то. Все хорошо? Шум проскальзывает за коллегой в полупустую комнату, тихо прикрывает двери. И кажется, будто разговаривает с напряженной спиной и затылком, потому что Мэттью уставился неподвижным взглядом сквозь стекло, отражение которого Гарри видит в блестящей почти зеркальной от ярких солнечных лучей поверхности. Он давит в зародыше глупое, не понятно откуда взявшееся желание подойти и тронуть губами шею у кромки волос. Вместо этого окликает чуть громче: — Мэттью? А тот вздрагивает вдруг всем телом, как от испуга, ногти легонько клацают по стеклу, и он упирается лбом в гладкую (и, наверное, очень горячую) поверхность. — Я в норме. Просто захотелось побыть одному. Голос хриплый, как с перепоя или от бессчетного числа сигарет. Тревога усиливается, затапливая изнутри, и Гарри подходит ближе, опуская ладонь на плечо друга. — Давай поговорим? Может быть, дело в Эстер, думает Шум, или это переутомление от бесконечных съемок, конвенций и фотосессий. Мэтт пашет, как лошадь, а ведь и его ресурс может закончиться, так ведь? Всем нужен отдых... — Я не пойму, почему это ты, - выдыхает Даддарио с такой болью в голосе, что у Гарри руки покрываются мурашками и становится чуточку страшно. Он хочет что-то ответить, но Мэтт продолжает, даже не замечая замешательства. - Почему ты всегда рядом, всегда беспокоишься? Смотришь своими темными глазами, будто душу вытягиваешь. Каплю за каплей. — Что? Сказать, что Шум озадачен - не сказать ничего. Он в ахуе, если точнее. Гарри не любит выражаться, но лучшего определения просто не подобрать. Потому что ... Нет, не сказать, что не думал, не представлял, но ведь у него есть красавица и умница Шелби, а у Мэттью - Эстер. — Мэтти, у вас с Эстер все хорошо? - зачем-то спрашивает он, и даже у самого руки покрываются мурашками от этого небрежно-ласкового "Мэтти". Даддарио отрывается, наконец, от проклятого стекла, оборачивается и смотрит своими невозможными глазами, изгибает красивые губы в горькой усмешке. Эти губы, которые Гарри иногда представлял... — Нет, Гарри, у меня с Эстер не все в порядке, потому что я, знаешь ли, сплю на диване, делая вид, что смертельно устал. Падаю и вырубаюсь. Лишь для того, чтобы не искать объяснений, почему я... почему у меня... Черт, мы правда говорим об этом? Смеется искусственно и сухо, а у самого глаза молят-кричат, призывают сделать хоть что-нибудь. Потому что один он не справится, утонет, не сможет выплыть из этого омута, что затянул. Затянул не только его, понимает Гарри. — Это... может быть, это пройдет? - шепчет он и чувствует внутренний протест, как сжимающаяся пружина под ребрами. Потому что нет, он не хочет, чтоб проходило. — У нас съемки той сцены сегодня, ты помнишь? Помнит ли он? Да только об этом и думает. И у него встает при одной лишь мысли, что мягкие губы Мэтта коснутся, наконец, его рта. — Мы могли бы... отрепетировать. Гарри не верит, что говорит это, но дыхание Мэттью учащается и дышит он глубже, а потом просто шагает вперед, притирая Шума к окну. — Мы могли бы, - повторяет он, как на автомате, с каким-то облегчением даже и наклоняется, чтобы накрыть губы своими губами. "Мы могли бы", - колотится в голове, пока низкие стоны срываются с губ. "Мы могли бы", - пальцы зарываются в волосы и чуть сжимают, оттягивая. "Мы могли бы", - язык скользит по гладкой кромке зубов, а потом ныряет глубже, вызывая еще один стон. "Мы могли бы", - руки пробираются под одежду, поглаживая, лаская. "Мы могли бы", - кровь колотится в висках так громко, что можно оглохнуть. — Хочу тебя, - шепчет Мэттью и отрывается от губ Гарри, чтобы помочь снять пиджак.