Белые паруса

Корабли, люди, острова, сражения — всё это постепенно теряет чёткие очертания, сливаясь в один звук волн и залпы пушек, становится обыденностью. Короткие передышки в потрёпанных портах, оставшихся без внимания управляющих много лет назад, периодические вылазки куда-то за пределы маршрута — это вольная жизнь путника в солёных водах. До места нашего назначения пришлось идти очень и очень долго, погода будто бы отваживала нас от северных берегов: то штиль, то адский шторм, то невыносимая жара, вынуждающая прятаться в трюм, чтобы не упасть в обморок от измора. В один из дней мы всё-таки нашли какое-то мертвецко-тихое место, в котором глохли все звуки, стоял густой туман и удушливая сырость. Никто не знал, откуда появилась плотная белёсая завеса, никто не успел отследить, когда всё это началось. Нам пришлось идти наугад, потому как ориентироваться было невозможно — все наши приборы были бесполезны в плотном и густом тумане. Мы не видели ни неба, ни моря, ни линии горизонта — нечего. Многие матросы банально валились от усталости, чтобы хотя бы держаться на ногах, кто-то из пиратов терял концентрацию, необходимую для быстрого выполнения команд. Поэтому пришлось разделить экипаж ещё на несколько групп, а тех, кто отдыхает, насильно отправлять в кубрик спать. На палубе сейчас дежурила я, Вирджи и пара абордажников. Поскольку ветра не было и не предвиделось, никому не нужно было лезть к парусам, что заметно облегчало задачу. Забрав управление штурвалом у рулевого, я прикрыла глаза, стараясь услышать хотя бы плеск волн или шелест паруса на ветру, но все звуки словно бы остановились. Даже тяжелые от усталости шаги пирата, спускающегося с капитанского мостика, глохли. Когда я открыла глаза, то с удивлением обнаружила, что туман только сгустился, и дорога назад была совершенно не видна. Даже яркое солнце, на которое мы шли, исчезло на туманом, оставляя только слабый диск. Но и он перемещался из стороны в сторону, словно запутывая нас. — Чёрт, — прорычала я, кусая губы и соображая, что делать. Завести команду в пасть к дьяволу — смогла, а вот как вывести обратно?.. — Вири! Можешь взорвать туман перед кораблём. Но так, чтобы мы не взлете… — договорить не успела. Канонирщица, до этого сидевшая на носу корабля, легко встала и, вычертив в воздухе нужные знаки, щёлкнула пальцами, взрывая символы. Звука не было, как и хоть какой-то вспышки. Но знаки исчезли. Вирджиния знатно удивилась и округлила и без того ясные глаза. Медленно моргнула и серьёзно нахмурилась. Кажется, она даже произнесла: «Ага». Однако интонация была такая, словно вудуистка бросила вызов Дамбалле, отцу всех лоа. — Слушай, у меня другая идея, — рыжая Алаверо подбежала ко мне, — давай я попробую вытащить весь корабль на Перекрёсток, там же должно быть что-то другое, пройдём спокойно через него. Ну не станут же лоа над нами издеваться. — Ты уверена? — хохотнула я. — Каррефур не так ужасен, как его все представляют. — Насупилась Джин, — он, между прочим, дал Элли знание, как вызывать мертвяков. — А, ну раз так, — я улыбнулась и кивнула. — То да. И Каиф позови, пожалуйста. Алаверо, ехидно покривлявшись, пошла за сестрой, оставляя меня в неведении, поняла она сарказм или нет… Вскоре на палубе появились все три вудуистки. Элли вела под руку Каиф, которая практически не стояла на ногах и рисковала свалиться при малейшем дуновении ветерка. Я нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. Конечно, вариант с тем, что у девочки женские дни, и поэтому ей крайне плохо, но в предыдущие месяцы за ней такого не наблюдалось… — Что случилось? Обе Алаверо опустили африканку на палубу, на которой распласталась девочка и даже не стала шевелиться, чтобы лечь удобнее. — Когда мы зашли в туман, — начала Дэнни, — Каиф сразу вырвало белёсым туманом, потом у неё началась паника, а сейчас вот без сил и периодически блюёт дымом. — Ага, — я прикусила кончик языка от удивления и поморщилась от боли. — Я её попыталась на Перекрёсток вытащить, чтобы там посмотреть, что происходит, но не получилось, — абордажница пожала плечами, повернувшись к сестре. Канонирщица нахмурила брови и надула губы. — Так, — начала Вирджиния, — раз появилось, когда мы вошли в туман, то это может быть перенасыщение энергией. Каиф не способна сейчас переварить и перенести столько вуду. Значит… — вудуистка присела перед охотницей на колени и погладила её по личику. — Надо создать ей условия, чтобы её организм справился с этим всем. — И отсюда следует, что мы попали в чертовщину, связанную с вуду, — продолжила мысль я, осматриваясь в тумане. — И нам нужно перебраться в безопасное место, пока на наши головы не обрушился кракен. Вирджиния тем временем что-то нарисовала на щеке у Каиф. Девочка вяло шевельнулась и приоткрыла рот, бесшумно дыша и стараясь открыть глаза. — Нет-нет, лежи так. Мы сейчас придумаем, что делать, — успокоила африканку чёрненькая Алаверо. Джин нахмурилась и посмотрела на меня, без слов спрашивая, что делать. — Вирджи, давай ты разрисуешь мою каюту всеми нужными знаками, чтобы Каиф могла придти в себя, без её магии воды мы не сможем вернуться. Элли, призови, пожалуйста, драугров и они помогут нам вытащить корабль на Перекрёсток, а оттуда, надеюсь, мы сможем вырваться к нормальному месту. — Ты хорошо подумала? — усомнилась абордажница. — Есть другие предложения? — я вскинула брови. — У нас нет портала обратно, чтобы мы вернулись к безопасному месту. Как мы сможем выбраться обратно? Хорошо, допустим. Мы вышли всем дружным фрегатом на Перекрёсток, делать мы там что будем? — Посмотрим, можно ли разрушить заклинания. Раз Каиф свалилась от перенасыщения энергией, то тут слишком сильная магия, а магию можно разрушить. — Ищи ошибку в своём изначальном плане, максималистка. — Дэнни вскинула брови и покачала головой. — Кажется, ты сама устала уже. — А… — я беззвучно сплюнула на палубу, — точно, не нужно весь корабль вытаскивать на Перекрёсток… Ты же можешь с драуграми пойти и, если нужно, все разведать. Извини. Я зажмурила глаза и опустила голову, чувствуя, как лицо заливает краской от стыда. Мне захотелось как-то исправить свою оплошность. — Ничего, капитан, всё мы в душе стремимся к масштабу Римских завоеваний, — рассмеялась Алаверо и, щёлкнув несколько раз пальцами, призвала мертвяков после чего выскользнула на Перекрёсток, оставляя нас с Джинни и Каиф. — Я одна её не подниму. А сама она не дойдёт. — Пояснила своё бездействие вудуистка. — Крау! — я окликнула квартирмейстера, ощущая, как щёки пылают. Краулер выглядел особенно недовольно. Туман всегда был бичом для моряков, так как за ним можно было не заметить мель или внезапных скал. Не говоря уже о том, что настолько плотный туман обычно был только недалеко от суши. — Здесь, капитан, — он старался говорить спокойно, но поджатые губы и расширенные ноздри выдавали нервозность. — Мы попали в крайне неприятную ситуацию. Туман — проделки вуду, — я указала на лежащую Каиф. — Вот последствия этого тумана. Поэтому. Последовательность такая: отнеси Каиф в комнату на кровать, пусть спит. Вирджиния, как мы и договаривались, рисуй и делай, что нужно. Крау, сейчас мы бросаем якорь и ждём Дэнни с её армией поклонников. И… Принеси, пожалуйста, из тумбочки около кровати спицы, воск и красный перец. — Момент, кэп, — не без удовольствия отозвался пират, ловко поднимая девочку на руки, как будто она ничего не весила. Мужчина скрылся в каюте даже слишком быстро. Вирджиния, у которой из-под носа увели африканку, даже захлопала глазами, открыв рот и как-то беспомощно размахивая руками. — Это ещё что было?! Чего так быстро-то?! — она даже прикрикнула от удивления. — Абордажник, ему можно, — слабо улыбнулась я, отмечая, что на лице у англичанина появилось довольство, когда он поднял Каиф на руки. — Эй! — Алаверо только успела подхватить платок на плечах и побежать следом за квартирмейстером. Я усмехнулась и крикнула дежурящим матросам: — Бросай якорь! Абордажники, начавшие засыпать, понурили головы, но пошли выполнять приказ, крикнув из трюма своих собратьев. Грохота цепи не было слышно, как и удара якоря о воду. Взяв подпорку под штурвал, я заблокировала его, не позволяя менять направление. Прикрыв глаза, попыталась сосредоточиться, но мысли плыли так, словно бы не спала несколько суток. За этим не заметила даже, как подошёл Крау с вещами, которые поднёс мне. — Надеюсь, мы быстро выберемся отсюда. — Выберемся, — успокоила квартирмейстера мягком взглядом и коротким поглаживанием по предплечью. Я забрала инструменты и, указав на ящик рядом с собой, начала мастерить веретено, как такое, которое делала когда-то в доме Эрмида. Спицы, воск, перец могли бы уравновесить состояние Каиф и позволить ей пересилить инстинкты, заставляющие прятаться. Вот забавно, насколько у всех разная реакция на тех, кто сильнее. Каиф засыпает, я сбегаю. Дэнни атакует до гибели противника, а Вирджи — создаёт атакующее пространство, чтобы сбежать. — А чего ты такой довольный-то стал, когда Каиф на руки поднял? Соскучился по женскому телу у себя в руках? — я украдкой взглянула на англичанина. — С вами разве соскучишься? — многозначно без эмоций ответил Крау. — Я просто не знаю, что будем делать. Приятно знать, что у Вас есть план, капитан. — Пока что ждать, — я покачала головой, делая веретено, — когда выберемся, придётся искать, где мы. Не думаю, что кто-то стал бы такую завесу делать из вуду, чтобы скрыть пустой кусок моря. — Я сделала паузу, разделяя темы разговора. — Как там команда, всё в порядке? — В полном порядке, кэп, — отрапортовал он. — Все, конечно, пали духом, но они будут судить по нашему поведению. Пока будет активность капитана — команда будет в порядке. — А мне так хотелось спать лечь, — посетовала наигранно я и, покачав головой, немного поцокала языком, выражая веселье. — Оставить всё на тебя, как на истинного квартирмейстера. — Было бы прекрасно, капитан. — Подыграл он мне. — Но лучше сначала лечь на курс хотя бы вокруг куска моря, а потом уже уходить спать. — А пока наша разведчица гуляет по иным мирам, отнеси, пожалуйста, веретено Каиф. Вирджиния сама его прицепит. Ну а потом… Ждать, — я развела руками, но протянула веретено англичанину. Крау аккуратно, словно берёт ежа и змею в одном обличии, взял веретено и понёс на вытянутой руке в каюту. Кажется, на моём лице отразилась смесь возмущения и злости одновременно. Крау появился на палубе достаточно быстро, кажется. Он был доволен тем, что появилась хоть какая-то активность, а ощущение раскрытия тайны этих туманов приближалось с каждой секундой. Я опёрлась о борт и всё-таки прикрыла глаза, стараясь не заснуть. Нельзя сказать, сколько прошло времени, но корабль очень сильно мотнуло в сторону, из-за чего я упала на пол, и в центре палубы появилась Дэнни, сопровождаемая мертвяками. Туман начал потихоньку рассеиваться, позволяя увидеть хотя бы чёткий диск солнца. Поднявшись с пола, я спустилась к вудуистке, которая хмурилась, поджимая губы и жёстко наступая на пятку при каждом шаге. — Итак, — начала Элли, расхаживая по палубе и громко ругаясь, — какие-то черти решили, что очень умные и пронырливые, но мы с драуграми оказались куда нахальнее. Поэтому… Мы сняли все доступные печати, которые и создавали этот весь туман. Испанка встряхнула чёрной гривой волос. — Отличная работа, Дэнни, — я подошла к ней, широко улыбаясь. — Профессионально и чётко. Допла… — Иди на хер со своей доплатой, Маркс, — огрызнулась зло она, испепеляя драугров, — вот честно, иди в то место, откуда вылезла. Темные глаза вудуистки сверкали яростным огоньком. Я прикусила язык. — Еда на камбузе, — попытка не пытка, за это не кусают. — Спасибо, — прорычала она, направляясь за едой. Я выдохнула. Алаверо потратила много сил, раз взбесилась, хотя до этого была милой и добродушной. Но радовало то, что туман начал рассеиваться, и вокруг начали появляться звуки и запахи. Шум волн начал ласкать слух, солёный воздух мягко оседал в носу, позволяя вдохнуть полной грудью и окончательно успокоиться. Из каюты показалась Вирджиния. Подойдя ко мне, вудуистка улыбнулась. — Всё в порядке, Маркс, — Алаверо присела на бочку, — Каиф пришла в себя, комната защищена. Да и туман рассеялся. Элли вернулась? — Да, пошла за едой, злая очень, — я развела руками. — Девочка может сейчас использовать магию? — Да, конечно. Она впитала очень много сил, поэтому расход сейчас как раз необходим, чтобы сердце и мозг выдержали нагрузку. — Спасибо. Можешь взять вкусности или доплату. Канонирщица кивнула и ушла к сестре, а я направилась в каюту. Как только пересекла порог, дыхание спёрло от неожиданного наплыва и упорядоченной энергии. Потоки пронизывали всё тело настолько, что обострились ощущения. По спине прошла дрожь, побуждающая меня сильно дёрнуться всем телом. — Маркс, всё хорошо? — осторожно спросила африканка, сидящая на кровати. Я выдохнула. Какая-то смесь из аромата киви и лимона ударили в нос. Мне показалось, что на кровати сидит Зак, подзывая меня к себе и предлагая ломтики яблока в белоснежной присыпке, якобы сахаре. После этого я проснусь в темнице, закованная в цепи. «Тебе не сбежать от своего прошлого» — голос Бриджит слишком близко, а на пальцах я ощутила прохладное прикосновение её пальцев. Мне потребовалось время, чтобы заставить себя сосредоточиться на фигурке Каиф, избегая контакта с Заком. Постепенно видение растворилось, давая мне возможность мыслить чуть яснее. — Да, просто непривычно ощущать потоки стабильные так остро. Вирджи постаралась, — я окинула взглядом каюту. По стенам были нарисованы различные знаки и покрытые какими-то порошками ровным слоем, по углам комнаты наблюдались фетиши, образующие своеобразный «куб», соединённый по сторонам длинными лентами. И откуда всё это у Вирджи? — У тебя никогда не было стабильной энергии? — спросила африканка, подпирая голову руками и опираясь на свои ноги. — Была. Но сейчас у меня другие потоки, поэтому вот так, — Открыто ответила я, наблюдая за девочкой. Та тепло улыбнулась и с интересом посмотрела на меня. — Каиф, мне нужно, чтобы ты воспользовалась своей магией и посмотрела, куда нам идти в сторону суши или любого другого места, где можно отдохнуть. — Я постараюсь, — легко согласилась молодая вудуистка и приподнялась на кровати. Кивнув девочке, я, подойдя к столу, взяла карту и карандаш, чтобы охотница ответила нужные точки. К тому моменту, как я подошла к Каиф, она успела уже впасть в лёгкий транс. — Держи. Забрав у меня вещи, охотница принялась колдовать. А я лишь со стороны наблюдала, как всё это происходит. Легко, плавно и текуче, как волны в погожий денёк. Это было завораживающе: энергия невесомо вилась вокруг молодой вудуистки, она словно накатывающая волна на золотистый берег, окутывала Каиф. Водя ладонями над картой, африканка словно пронизывала своей силой область моря, ища зацепки. Она стала единым со своей стихией. Единой с Йеманжей и Ошун. Времени прошло достаточно много перед тем, как Каиф открыла глаза и пришла в себя, широко улыбаясь. — В трёх милях от нас есть островок суши, там можно пришвартоваться без опаски, — она начала расчерчивать линии и наш маршрут, ориентируясь на компас и карту. — Мы вот так стоим на якоре, — стрелка, — значит, нужно немного поменять галс и пойти вот так. Но в пяти милях оттуда начинается сильная штормовая завеса, слишком плотная, там даже морское дно гуляет… И волны просто до ужаса дикие. Широко улыбаясь, охотница расчерчивала карту, делая пометки аккуратным и ровным почерком. Удивительно, как Крау смог обучить команду письму и чтению. — Спасибо, милая, — я улыбнулась и, подойдя к ней, поцеловала в макушку, — отдыхай. Пока не придёшь в себя — будешь спать у меня в каюте. И, не дав девочке ответить, забрала карты и вышла из каюты, прикрыв дверь. Уже на палубе громко свистнула, созывая всех, кто не спит, на верхнюю палубу. Явились чуть меньше, чем половина команды. — Господа, в трёх милях от нас есть островок, на котором мы можем передохнуть в безопасности и без магии, — громко заговорила я. — Штурман, вот карта, — отдала карту подошедшему пирату. — Ложитесь на курс и следуйте строго пометкам на карте. Если появятся хоть малейшие изменения в погоде или течении, самочувствии — сразу сообщайте мне. Мы только что прошли через магические завесы, поэтому, пожалуйста, внимательно. — Будет исполнено, капитан, — отрапортовал Краулер и направился к матросам назначать верхнюю команду. А я направилась на мостик, чтобы разъяснить штурману и рулевому, что именно было отмечено на карте. Выяснения мелких деталей закончилось быстро, как и объяснение задания лоцману. Поскольку мы были впервые в это области, нам требовалось наносить на карту нужные пометки и пояснения. Пираты быстро улавливали суть и с готовностью брались за дело — длительное безделье заставляло их нервничать и тревожиться, а занятие хоть чем-нибудь позволяло сбросить накопившееся напряжение. Когда Краулер закончил с матросами, он поднялся на мостик. — Крау, когда проснутся те, кто спят, нужно будет распределить нагрузки заново. — Нахмурилась я, рассматривая голубое небо над головой. — Да, капитан. — Кивнул он. — Но, если верить прогнозам, мы достигнем берега раньше, чем новая группа выспится. — Будем надеяться, — я улыбнулась. — Закончишь — можешь идти отдыхать. И, проходя мимо него, внимательно посмотрела ему в глаза: — Пока что Каиф будет спать в моей каюте. Поэтому, Крау, придётся тебе немного потерпеть моё общество чуть больше, чем обычно. — Буду терпеть, насколько тебя хватит, — едва слышно промурлыкал он. Я добродушно усмехнулась в ответ, подыгрывая квартирмейстеру. Тот сделал вид, что ничего не заметил и ни на что не намекал. Я ушла в каюту, чтобы заполнить бортовой журнал и забрать некоторые вещи. … Административная работа — важная задача. По журналу всегда можно восстановить жизнь корабля, его распорядок, прочесть характер капитана и команды, понять, что руководило моряками, когда они уходили в море. В каждом бортовом журнале всегда есть что-то важное и ценное, но не всегда понятное для других. Но в тоже время заполнение требовало хорошей памяти, чтобы восстанавливать мелкие детали и нюансы, важные для будущих плаваний. Закончила я заполнять журнал только через час с лишним, и всё это время боролась с сильной усталостью, наваливающейся на тело. Каиф спала, поэтому не замечала моих нервных дёрганий и периодических приступов удушья. Выходить из каюты мне не хотелось, чтобы не нервировать и без того напуганную команду, а Крау для них сейчас своеобразный оплот спокойствия. Я чуть было не пролила чернила на стол, когда рука сильно дёрнулась. Шикнув, всё-таки убрала все пишущие принадлежности и вышла из помещения. С радостью выдыхая, избавившись от неприятного воздействия потоков на разум, а вот сердце мне просто хотелось выплюнуть, как и лёгкие. Но это может подождать. Добравшись до каюты Краулера, я сняла всю экипировку и сапоги, после чего рухнула спать, моментально проваливаясь в тревожный и напряженный сон.

***

… Меня разбудил Краулер мягкими поглаживаниями по щекам и волосам. Настолько нежно, насколько позволяли его крепкие и обветренные руки. Я с трудом разлепила глаза, улавливая знакомый запах моря, дерева и легкого табака. Тело сильно онемело от переваривания энергии и попытки стабилизироваться самостоятельно. Слабо дёрнув головой, попыталась вспомнить, что происходит, где я и почему меня будят. На осознание реальности ушла пара секунд. — Уже приплыли? — сонно проворчала, приподнимаясь на кровати и стараясь собраться с мыслями. — Не совсем, — краулер перестал меня ласкать. — Мы наткнулись на какую-то башню посреди моря. Я, пожалуй, сменю команду, пока стоим.  — Спасибо, дорогой. Приятные новости, — я улыбнулась, садясь на кровати и причёсывая волосы пальцами, благо короткие пряди легко поддавались на такие манипуляции. — Нравится у меня? — он нежно улыбнулся. — Могу после отплытия вернуться и помочь тебе придти в себя. — Тепло, комфортно, — улыбнулась зеркально я. Но, зевнув, опустила голову. — И интересное предложение. Соскользнув с кровати, потянулась, разминая затёкшее тело и пошатнулась от накатившего головокружения. — Сестры спят? Краулер посмеялся над последней фразой. — Как медведицы. Объелись и спят. — Правильно, пышные формы нужно сохранять. — Я ласково улыбнулась. — Они так и спят на камбузе. Никто не решается отнести их в кубрик, — Краулер поднялся с кровати, давая мне пространство, чтобы встать. — Какие умные пиратки, сразу отхватили стратегически-важный объект на корабле, — фыркнула со усмешкой я, ещё раз потягиваясь, но на этот раз всё-таки вышла из каюты. Команда на палубе переминалась с ноги на ногу, в тревоги смотря на большую башню. А посмотреть было на что. Башня-бастион, сооружённая на большой скале, наводил некоторый страх: темно-серые каменные своды местами мелкими трещинами; бойницы, прикрытые деревянными щитами, выглядели неприветливо и грозно. К входу в форт вела разбитая, но вполне крепкая на первый взгляд лестница, украшенная коваными перилами. Сама арка двери напоминала тяжелые, дубовые двери с нацарапанными на них рисунками, означающих угрозу и ловушки. Нахмурившись, я жестами приказала скинуть трап и, когда это сделали, быстро сбежала на берег. Камень под ногами был действительно твёрдый и надёжный, не рассыпался. Свежий запах около башни не вызывал подозрения, как и общий вид крыльца. — Это у нас теперь так суша выглядит? — послышался сонный голос Элли, которая появилась на палубе вместе с сестрой. Обе вудуистки выглядели крайне уставшие и изнурённые, особенно абордажница. — Извини, другого пока что не подвезли, — я развела руками. — Вири, Элли, сделайте, пожалуйста, тот самый трюк с драугром-разведчиком. Алаверо переглянулись и, состроив недовольные лица, всё-таки сделали то, что я прошу. Мертвяк оказался около меня. Подняв рунический меч, он двинулся в башню, осматриваясь вокруг и словно бы костями слушая землю — слишком медленными и аккуратными были его шаги. Дверь в башню неприятно скрипнула, заставив меня зажмуриться от неприятного звука, и открылась. Мертвяк исчез внутри. Тем временем обе вудуистки сели, кажется, на палубу и продолжили дремать. Краулер присоединился к ним, как и некоторые из пиратов. А я села на камень, дожидаясь посланца Дэн. Драугр появился через минут двадцать, сопровождая своё возвращение довольным скрипом. А вот со стороны фрегата послышалось недовольно ворчание канонирщицы. Встав, вудуистка подозвала к себе драугра и обсыпала его порошком. Как и в прошлый раз, реакции не было. — Вирджи, а откуда у тебя столько реагентов? — я выгнула брови. — Не спрашивай у алхимика то, что создаёт вокруг него завесу тайны, — сонно зевнула она. — Всё чисто, болезней нет, магии нет. — Дальше на разведку или можно законно поспать? — недовольно буркнула поднимающаяся на ноги Элли. — Отдыхайте те, кто давно на ногах. Те, кто только что проснулись, идите со мной. Крау, ты отдыхать или со мной пойдёшь? — Лучше останусь на борту. Почему-то меня вырубает в тумане, — медленно и протяжно ответил он, сдерживая зевоту. — Отдыхайте. Однако на моё удивление на землю спустились обе Алаверо, позёвывая и протирая глаза. Я с немым вопросом посмотрела на сестёр. — Тебя за язык никто не тянул, сказала же, кто только что проснулся, — Вирджи потянулась и, отведя бедро в сторону, вальяжно выгнула спину, растягиваясь. Команда не скрыла своего удовольствия от зрелища. Ближайшие к вудуистке пираты с умилением смотрели на пластику гибкого тела. Элли потягивалась куда изощрённей: поставив одну ногу в упор за собой, пиратка немного отклонилась назад и потянула сцепленные в замок руки вверх, прогибая спину и жмурясь от удовольствия. На это уже смотрели с меньшей охотой. Во всяком случае, напрямую. Старшую сестру команда явно боялась сильнее. — Бакланы, — пробурчала я себе под нос и, перехватив удобнее саблю, пошла к открытой двери. Внутри башни на удивление было не холодно; свет слабо просачивался сквозь закрытые бойницы, позволяя не щурить глаза в темноте. Каменный пол к нашему дружному удивлению был покрыт толстыми слоями ковров, которые сильно заглушали шаги и позволяли ноге расслабиться в плотном ворсе. — Ковры? — Джинни наклонилась и, потерев пальцами ворс, понюхала руку. Немного скривив нос, вудуистка выпрямилась. — Пахнет водоотталкивающим зельем, явно специально пропитывали, чтобы не испортить. Моряки позабавились от такой реакции и начали разжигать готовить факелы для разжигания, однако Вирджиния жестом попросила их подождать. Элли, пока другие не понимали, что происходит, что-то чертила на мертвяке, заставляя покрыться тонким слоем яркого света. Тот скрипнул и двинулся к сестре своей хозяйки. — Слушай, капитан, может, нам всю команду драуграми заменить? — предложил один из пиратов, лукаво взглянув на меня. — А у нас будет больше времени на развлечения… — Тогда зачем вы нужны на борту, раз драугры будут? Они и денег не просят, и развлекаются в бою, и бессмертны… Выгоднее. Пират прикусил язык, наблюдая за широкими лыбами своих собратьев. В ответ на такое Дэнни покривила нос и взглянула на канонирщицу. Та сдула с лица прядь волос и, вытащив из сумки, перекинутой через плечо, склянку и какие-то порошочки в мешках. Я и другие моряки выгнули брови и начали наблюдать за тем, что делает рыжая Алаверо. Отдав пару мешочков и сестре, вудуистка-ахмиличка откупорила колбу, мягким движением засыпала туда порошок и встряхнула немного бутыль, заставляя реагент осесть на стекле. Потом морячка забрала у абордажницы один из мешочков и проделала такой же трюк. И в конце засыпала третий ингредиент. Мы все заворожено смотрели на то, как переливаются кристаллы порошка, меняют цвет и превращаются в интересную смесь оттенков и цветов, которые обычно резали глаза и вызывали вопрос: «что это за цвет?». В результате порошки приняли приятный беловатый оттенок, как при дневном свете. Драугр, стоящий до этого в сторонке, послушно подошёл к Алаверо и, протянув руки, сложил их лодочкой. Пиратка поставила на них склянку с составом и пощёлкала пальцем по нагруднику мертвеца. Взяв у сестры ещё один мешочек, подрывница насыпала кристаллы на ладонь, после чего натерла веществом верхнюю часть брови друагра. Поверхность латного доспеха сверкнула и, как мне показалась, стала зеркальной. Помещение озарило не только светом от колбы, но и отражённым от нагрудника мертвяка. Вирджиния повернулась к нам. — Что уставились? Я думаю наперёд, — она кивнула в сторону факелов. — А если там газ? Мы все на воздух можем взлететь. — Но ты ж проверяла, сказала, что магии и болезней нет. Я сам слышал, — потер затылок один из пиратов и поспешно разбирал факел на составляющие, как и другие его друзья. — Ну так это болезни и магия, а не природный взрывоопасный газ. И к тому же, кто-то ещё из вас знает, как не взлететь на воздух? Очень сомневаюсь, — очаровательно и гордо улыбнулась Вирджиния. Элли хохотнула от столь горделивой речи сестрёнки, пропитанной высокой оценкой своих умений и познаний в алхимии и природе взрывов. — Капитан, а Вы умеете взрывать? — один из наших абордажников, присоединившихся к нам меньше пары недель назад, с интересом посмотрел на меня. — Или драугров, как Дэнни, призывать? Кто-то из команды нервно прыснул. Кажется, это был один из тех, кто шёл с нами с самого Острова и был свидетелем огненной птицы. — Так, как Вирджи, — нет. Считай, что мы в команде с уникальной женщиной-подрывницей, — я улыбнулась, пропуская вперёд драугра, направившегося по нашему маршруту в подвалы. — И как Дэнни я не умею призывать мертвяков, для всего этого нужно отдельно учиться и быть благословлённой другими лоа. Поэтому Элли у нас уникальная ведьма-некромантка, способная собирать верных воинов. Обе сестры засветились от признания их качеств, как начищенные монеты. Алаверо явно льстили комплименты их умениям и талантам. — А Вы что умеете? — полюбопытствовал другой наш спутник. — Вынимать души, помещать их в восковые куколки и возвращать назад… Ещё вопросы? — улыбнулась я. — Никак нет, кэп, — немного приосанились пираты, а вудуистки похихикали. Они-то уж точно знали, что смесь из Легбы, проводника Перекрёстка, Самеди, хранителя кладбища, и Бриджит, хозяйки ворот к смерти, — тот ещё набор для мирной жизни вудуиста. На наше общее удивление спуск в подвалы был коротким. Всего один пролёт по частично разбитой лестнице и широченному коридору — и мы на месте. Когда мы спустились в подвал, то замерли от удивления. На каменном полу стояло множество разных сундуков, на некоторых из них были надписи на персидском языке «Сулейман Амир». На каких-то виднелись надписи на странном итальянском языке, который вроде и итальянский, а вроде и нет. Я прищурилась, пытаясь понять, что там написано. Но моё бессилие выразилось тем, что попыталась прочитать буквы так, как они мне знакомы, но всё складывалось в непонятное нечто. — Ам… — О, — раздался довольный возглас одного из пиратов, — кто-то владеет северным итальянским диалектом? Давненько не видел родного языка. Я обернулась к моряку и выгнула брови. — А что написано? Я не понимаю. — Написано «Собственность Хаят». Хаят? Странное имя, какое-то слишком… певучее. — Хаят означает «жизнь», — перевела я на понятный язык арабское слово. — Видимо, у кого-то украли груз. Но, с другой стороны, кто нашёл — тот и хозяин. Взламывайте. Я указала драугру на место в центре комнаты, куда тот послушно встал. В пираты разбрелись по комнате, выбирая сундуки для взлома. Вирджиния присела около одного из них и принялась ковыряться в замке, в то время как Дэнниэлла крепким ударом каблука сбила хлипкий замок. — А… У тебя с ногой всё в порядке? — осторожно спросила я у неё, абордажница с непониманием посмотрела на свою ступню, на меня, а потом на замок. — Ну да. У меня стальной каблук как раз для таких случаев, — она сказала это как самой собой разумеющееся и улыбнулась, принимаясь поднимать крышку сундука, заручившись поддержкой пиратов. Когда тяжелый сундук был открыт, то мы увидели, что внутри у него лежат разноцветные ткани и платки, а так же валялась несколько пар женских туфелек. — М, мне нравится. Если я влезу в то белое платье, — вудуистка указала на белый корсет, — оно будет моим. — А твои верхние параметры влезут? — хохотнула Вирджи и, сжав свою грудь ладонями, повертелась из стороны в сторону. — Впихну, — строго и безапелляционно заявила черненькая Алаверо. Рыжая Алаверо рассмеялась и принялась взламывать замок, напевая под нос песенку. — Вирджи, а не проще кислотой какой облить или отстрелить, подорвать замок? — спросил один из пиратов. — Нет, кислота может попасть на то, что внутри сундука. Выстрел и взрыв могут повредить содержимое. Так что, взламывай, — она сладко поскалилась, вскрывая замок своего сундука. Я покачала головой с мягкой улыбкой и облокотилась о стену, наблюдая за работой пиратов, и медленно рассматривала помещение. Невысокие своды подвала выглядели крепкими и надежными. Проходные арки тоже внушали уверенность, как и добротные подпорки под потолком. — Капитан, а как Вы взламываете замки? — спросил пират, садясь около открытого сундука и вытаскивая из него дневник, украшенный множеством символов. — Дневник давай сюда, — я поманила моряка к себе лёгкими жестами. Он, удивленно покривившись, подошёл ко мне и с улыбкой посмотрел в глаза. — Ну так как? — от лучистых глаз пирата исходили доброе искреннее тепло и заинтересованность. — Иди и взламывай. Найдёшь ещё книги — принеси мне. — Я широко улыбнулась. — Вперёд. Не теряя добродушия, отозвалась и пронаблюдала, как несколько пиратов начали тихо ржать. Сестры посмотрели на отошедшего и хихикающего пирата с сочувствием и пониманием. Хуже злого капитана только вредный капитан. Открыв принесённый дневник, я с удивлением обнаружила, что внутри записи о вуду. Мелким и понятным почерком были сделаны заметки об основных ветках магии: ортодоксальной и неортодоксальной, а так же о разнице и методах взаимодействия колдуна и лоа. Так же были зарисованы веве наших духов с кратким описанием каждого из них. Описывались и методы создания кукол-вуду и способы инициации шаманов. — Джинни, — я села на пол, — а как ты взрываешь знаки, если ты, как ортодоксальная вудуистка, должна использовать ритуалы? Алаверо с удивлением повернулась ко мне и легко потрясла запястьем. — Я ритуал всегда с собой ношу. В браслете есть все необходимые смеси и ингредиенты. А в порталы я создаю при помощи мелка, который я тебе показывала, в круглой такой баночке, — она сделала паузу. — А ты чего этим заинтересовалась? — Да вот, тут есть книги по магии, некоторых моментов я не знала. Некоторые можно дополнить. Но, в общем-то, много полезного написано. Даже описания веве есть, — я потрясла книгой. — Полезно будет почитать, да и Каиф подтянет свой уровень. — Хочешь побыть её наставницей? — улыбнулась Дэнни, сбивая замок. — Для этого её нужно инициировать нормально, — парировала я, пролистывая записи. — А её даже на абордаже не взяло ничего. Как бегает с двумя лоа — так и бегает. Я покачала головой, вспоминая реакцию Каиф на первоё своё убийство. Мы, закоренелые пираты, привыкли к этому ощущению, привыкли отключать эмпатию и сочувствие к тому, кого убиваем. Мы чаще всего сражаемся, следуя мысли, что если не мы убьём, то убьют нас. Но в пылу боя нет времени на размышления, каким был наш противник, хорошим парнем или нет. А вот после… да, мы можем погоревать, организовать достойные похороны, отдав моряка морю. Или же сжечь их с бутылками рома, а прах развеять нал морской гладью. На душе становится поршиво от осознания такого расклада, но это — часть нашей жизни. Многие из нас не умеют жить иначе, да и не хотят… Мы просто научились извиняться перед умершими по-своему, по-морскому. Мы привыкли прощать себя за такое отношение к чужим жизням, потому как кто-то другой может извинить себя за наше убийство. А вот Каиф пока что другая. Она с легкостью может убить животное, разорвать ем артерии ножом. Но к человеку она не может отнестись, как к животному. После первого своего убийства, через иссушение противника, девочку рвало несколько часов пеной и слизью. Она истерила, не могла уснуть, просто испугано покачивалась, успокаиваемая мной, Крау и сестрами Алаверо. Все мы прекрасно помнили своё первое убийство — его никогда не забудешь. Попытки оправдать себя, попытки заглушить страх и боль. А потом… Всё становится нормой. И Каиф его никогда не забудет, но со временем станет немного спокойнее относиться к такому. Но вудуистка показала нам свою выдержку чуть раньше, успокоившись достаточно быстро — через пару дней. И даже смогла связанно поговорить со мной о своих переживаниях и чувствах. Доверила свои страхи. «Им было больно? У людей всегда смерть наступает одинаково?» «Не думаю, Каиф, ты иссушила мозг. Он не чувствует боли… А смерть… Когда как. Иногда смерть наступает быстро, а иногда — нет. А иногда — не наступает, тогда жертва мучается, но не умирает. Ты сама можешь выбрать, как забрать жизнь. Или не забирать. Но будь всегда готова, что и тебя могут убить, или не убить» Я бездумно переворачивала страницы книг, вспоминая диалог с молодой охотницей, её заплаканные глаза и напуганные движения. И то, как сейчас она веселится и смеётся. Удивительная сила духа: знать, что тебя продадут из родного дома, не иметь родителей, не иметь своих инструментов, но при этом быть активной и озорной. Спокойно относиться к тому, что попадаешь в новый мир, адаптируешься к новым нормам морали и жизни… Настоящая вудуистка морей и силы духа. Оторвалась я от размышлений только тогда, когда щёлкнул последний замок, и пират, сидящий около сундука, довольно крякнул. Улыбнувшись, приблизилась к сундуку и взглянула внутрь него: там были какие-то книги и мешочки с реагентами, а так же какие-то кристаллы и непонятные для меня гри-гри*. В соседнем сундуке валялась одежда, в другом — деньги и украшения, ну и по мелочи. — Перетаскиваем всё на корабль, там разберёмся…

***

Вся работа по погрузке заняла у нас пару часов: пока перетащили, рассортировали в трюме, сменили команду, всё закрепили для удобного пересчёта — сил ушло много. Ещё не все успели отдохнуть после магического морока, но определённая активность на фрегате появилась. Кок, до этого спавший, вместе с несколькими другими пиратами начал готовить скромный ужин для моряков, Элли и Вири ушли отдыхать после нагрузки, а я пошла в каюту к Краулеру. Зайдя в помещение, заметила, что квартирмейстер, кажется, просыпался — половина графина воды выпита — но уснул обратно. Покачав головой, я приблизилась к кровати и, присев на край, мягко коснулась его щеки. — Крау, просыпайся. У нас добыча хорошая. — Тихонько пробормотала я, поглаживая пирата. Квартирник приоткрыл один глаз и уставился на меня. — Прям из штанов сейчас выпрыгну, капитан. — Проворчал он. — Делить, да? Он подобно медведю выбрался с кровати на ноги. — Прикажу — выпрыгнешь, — спокойно заметила я, окинув пирата взглядом. — Да-да, — он постарался навести вид. — Как делим добычу с командой? — Во правилам. Сначала мы её опишем, — я просто констатировала факт. — Потом по нуждам, потом уже разделим деньги. На ящиках какие-то «пометки» есть, какой-то или какая-то Хаят, и какой-то Сулейман Амир. Ничего о таких не слышал? Краулер раздумывал несколько секунд прежде чем ответить, почёсывая затылок. — Нет, название какое-то восточное, вроде. С востоком дел не было. Он подошёл к двери. — Пока опишем и поделим деньги. Все ценности я пока спрячу, вдруг понадобятся при переговорах с этими Хаят. — У кого-то замашки капитана появляются, — похвалила я Крау, выходя из каюты. … Пираты по моему разрешению пошли бродить по островку. Кто-то откровенно загорал на камнях, а кто-то плавал неподалёку от берега. Мы спустились в трюм, где моряки уже расставили сундуки по «группам»: с одеждой, книгами, деньгами. И, завидев нас, смирно покинули уровень корабля, понимая, что они будут только мешаться в распределение добычи. Я притормозила, осматривая вскрытый сундук. Это был тот самый, на который наткнулась чёрненькая Алаверо в подвале. — Так, тут не хва… — Ага, не хватает! — из глубины трюма раздался довольный и весёлый голос Дэнни. Вудуистка выскользнула к нам, облачённая в белоснежное платье, подпоясанное красным пояском, а на плечи испанка накинула уже мой подарок. Струящаяся ткань подчёркивала крепкое и соблазнительное тело Дэнниэллы, при каждом лёгком шаге подчёркивались округлые бёдра и крепкие ягодицы абордажницы. — Вау, — распахнув, выдохнула я, смотря на то, как преобразилась подруга. Волосы она подняла на затылок в незамысловатую причёску и украсила её парой крупных белоснежных жемчужин. — Великолепно выглядишь. — Прикарманила добычу быстрее всех, — строго отозвался квартирник. Крау остудил пыл испанки, но довольной улыбки она не потеряла. — Да ладно, Крау, мне идёт? — она легко и игриво взглянула ему в глаза, немного наклоняя голову к плечу. — Когда выйдешь замуж — скажу, — ласково сказал он. — А пока на место добычу, пока остальные не увидели и не подумали, что так можно делать. Испанка покривилась, подыгрывая квартирмейстеру, и ушла переодеваться. — Я понимаю, против правил и не стоит подрывать настрой команды, — отозвалась я. — Но Дэнни нашла его первая. А значит — хозяйка. — Нашла капитан, — поправил меня квартирник на полном серьёзе. — Выдохни, Крау, — успокоила я пирата, садясь около сундука и беря в руки журнал и карандаш, — было бы обидно, если бы выпросила его, а платье не налезло. Ну и куда его потом? На тряпки, разве что. Прикарманивать она его себе не собиралась, просто красовалась. — Ты же знаешь, капитан. Позволь одному делать что-то без спроса — все начнут таскать. Ты могла бы ей разрешить примерку. С капитаном же надо считаться. — Краулер держал статный вид даже при отсутствии команды. — Крау, — я потёрла глаза, — Дэнни — вудуистка, а это тоже самое, что запретить морю быть морем. Проще подружиться с ним и не ссориться. Это обычную матросню можно запугать обычными методами, или призвать к английской дисциплине, запретив своевольничать. Но на шамана вуду, — постучала по голове, — не работает такое. Квартирник некоторое время смотрел на меня, явно подбирая аргументы, но всё же опустил голову. — Хорошо, капитан. Но лучше, если команда не увидит, что вудуистам позволяется что-то большее. Это вызовет раскол. — Не переживай, дальше трюма это своеволие не уйдёт, — заверила его я. — Ладно, давай, описывать имущество, думаю, к ужину справимся. Квартирник послушно приступил к описи, скрупулезно перенося имеющееся в бортовой журнал. Через некоторое время к нам, весело щебеча под нос песню, подошла счастливая испанка. Протянув платье, вудуистка отдала его мне. — Подошло? Дэнни кивнула, всё ещё щурясь от наслаждения и удовольствия. — Ну, раз подошло, то забирай. Оно твоё, — я ненароком повернулась к Крау. — Ты не против? Квартирник не издал ни звука, но всем видом показал недовольства такого обращения с ним. Алаверо забрала платье, после того как я сделала пометки о том, что передала ей платье. А после этого Элли ускользнула обратно вглубь трюма, где они с Вирджинией обустроили небольшой алтарь для вуду морей и океанов. А я тем временем легонько подтолкнула Краулера в плечо головой, мелко выразив добродушие. Англичанин всё также оставался холоден, но перестал хмуриться. …. Мы закончили опись найденного лишь через пару часов, стараясь разложить всё в интуитивно понятные группы: деньги, украшения, одежда, книги. В общем-то, полезные вещи, но стоило найти им достойное применение, чтобы получить больше выгоды. А с другой стороны мы даже не могли понять, чьи это вещи. Придя в ближайший порт, мы могли просто напросто нарваться на хозяев вещей, а это значит, что нам нужна будет разведка… И, если они активно использовали магию, то нужно быть готовыми к любым выходкам со стороны жителей этих территорий. Сделав последнюю запись в бухгалтерском журнале, я отложила перо, промокнув страницы тряпкой, посмотрела на Крау. Квартирмейстер уже заканчивал складывать вещи в сундуки и перетягивать их сетями для удобной и безопасной транспортировки. Я смотрела, как англичанин легко и проворно затягивает канаты и крепит сети, проверяя на их на прочность отточенными жестами. Прикусив губы, окинула взглядом трюм, чтобы убедиться, что никого, кроме нас, тут нет. Вопрос вертелся у меня на языке, но задавать его было… сложно. Может, я боялась услышать что-то неприятное, может, опасалась последствий и решений, которые могут последовать дальше. Но в связи с найденными припасами и описью достаточно дорогих вещей, нужно было всё-таки предпринимать какие-то действия. — Крау, ты уже пару месяцев тренируешь Каиф, она, на твой взгляд, хорошо осваивает фехтование? — Она научилась обороняться. В атаку она пока не готова идти, — лаконично ответил англичанин. — По крайней мере, её уже не заколют на корабле. Для полного боя ей не хватает стратегии нападения. Она плохо составляет комбинации ударов. Нужно много тренировок и практики. — Значит, всё-таки пока что она не потянет одновременное использование вуду и ближнего боя… Я откинулась на ближайший ящик и даже расслабила спину, как вдруг опора подо мной начала уходить. Среагировав быстрее, чем упадёт ящик, вернула его на место и нахмурилась. — И вудуистка она пока что неполноценная. И фехтует не так хорошо, как нужно для полноценного участия в абордаже. А мы, скорее всего, направили паруса в пасть к дьяволу… — я подпёрла голову руками. — Придётся её инициировать, либо оставить где-нибудь в порту, чтобы её подобрал какой-нибудь сердобольный хозяин таверны. — Её можно оставить на поддержке. Пусть обороняет с остальными корабль. — предложил Краулер. — Заколоть её сложно. — Это опасно уже для команды. Инициация неортодоксального вудуиста происходит в момент сильной «мольбы» к лоа, или к богу. В такой момент вудуист становится беспомощным и беззащитным перед внешним миром. Каиф может воззвать к лоа при обороне. И если так произойдёт, то мы потеряем на время одну защитницу. Вспомни, сколько мы её в чувство приводили. Несколько дней. Её неопытность может стоить нам жизней, — я выпрямилась, чувствуя, как неприятное чувство начинает колоть в груди. — И оставлять её в порту плохая затея и обречение её на верную гибель или рабство. — Значит, надо инициировать заранее? — предположил незнающий квартирник. — Именно. Я недовольно встала со своего места и вальяжно потянулась, разминая затёкшее от долгого сидения тело. От макушки вниз по спине пробежала неприятная волна мурашек. К груди и животу прилила кровь, напоминая, что я давно не ела, и неплохо бы было что-нибудь перекусить — заныл желудок. Приподнявшись на пальцы, я стала расхаживать перед Крау, размышляя вслух: — Если бы она была изначально готовилась, как ортодоксальная вудуистка, то мне бы не стоило труда сходить с ней на Перекрёсток и дать возможность создать устойчивую связь с потусторонним миром и физическим, — перевернулась на мыске и, заложив руки за голову, принялась ходить дальше и размышлять. — Но она неортодоксальная вудуистка, а, значит, душа изначально больше склонялась к каким-то лоа. Краулер лишь молчал, наблюдая за моими передвижениями. Для него всё сказанное звучало, вероятнее всего, не понятнее персидской грамоты. Я протёрла лицо руками. — Инициация неортодоксального вудуистка ортодоксальным методом — отвратительное сочетание. Да и этот вариант опасен тем, что девочка может банально потерять рассудок или остаться навсегда на Перекрёстке. Но с другой стороны Каиф впитала в себя много магии, а, значит, половина этого ресурса может быть пущена на создание хорошего синтеза между собой и лоа. И ей должно хватить этой силы, чтобы разделить реальность и магию. Ладно, выкрутимся. Крау, не буду тебя нагружать лишней информацией о лоа и вуду. Свободен. Кивнув, офицер покинул трюм, явно стараясь отвлечься хоть на что-то, чтобы не обдумывать услышанное. Оставшись в одиночестве, я села на ящик, смотря на деревянный пол под ногами, и подперла голову руками, покачиваясь из стороны в сторону. Сердце начало сильно биться, словно после долгого бега или плаванья в ледяной воде. Гулко и больно каждый стук отдавался во всём теле и переходил в голову. Будто сотня мелких осколков разрывала сознание, заставляя жмурить глаза и сжиматься к комок. Мне казалось, что трюм начинает медленно сжиматься до размеров маленькой коробочки с порохом. Вытянув руку, я коснулась пола перед глазами, но вместо опоры под пальцами ничего не обнаружила и наклонилась вперёд слишком сильно. Не успев вернуться в нормальное положение, упала коленями на настоящий пол. Ладони неприятно заныли, как и колени. Выругавшись, села на бедра и зажмурилась, стараясь ровно дышать. И всё-таки не удержалась. Ощутимо и крепко я надавила на порезы под тканью брюк, вызывая у себя сильное головокружение от боли и последующее расслабление тела, сопровождаемое глубокой эйфорией. Стало немного легче дышать. Запрокинув голову, я выдохнула и, пошатываясь, встала. Мне потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и как-то убедить себя подняться в каюту, где сидела африканка. От двери, ведущей в помещение, тянуло магией, которую ощущали даже матросы, иногда проходящие мимо каюты. Кто-то из пиратов ёжился, кто-то тянулся ближе, а кто-то впадал в некое подобие расслабления и эйфории. Осторожно постучав, я подождала, пока девочка мне откроет. Каиф появилась на пороге быстро и хотела уже выйти из каюты, но как только сделала шаг мне навстречу, пошатнулась и побледнела. Я подтолкнула её обратно в помещение. — Оставайся в каюте, так поговорим. — Может, ты зайдёшь? — осторожно спросила охотница и с мольбой посмотрела на меня. — Мне скучно очень. Кукол делаю, но… Я подняла руку ладонью к вудуистке и улыбнулась. — Ш-ш-ш-ш, тихо. Спокойно. Садись. Я опустилась на пол и села в позу лотоса, наблюдая, как моя собеседница ловко усаживается так же и с ожиданием смотрит на меня. — Каиф, — слова давались мне с трудом не только из-за некоторой жестокости происходящего, но и из-за недавней паники, — у нас сложилась неприятная ситуация. Мы попали на северные территории, которые никто не изведывал раньше, поэтому мы не можем предугадать, что будет дальше. Из-за этого встаёт вопрос, что делать с тобой. — Ты говорила, что не дашь меня в обиду, если я буду что-то делать и буду полезной…– начала африканка, но замолчала, заметив мой строгий взгляд. — Да, я обещала. Именно поэтому я предлагаю тебе варианты: ты можешь попросить нас оставить тебя в порту, в каком скажешь. Или же мы тебя инициируем полностью. — Я сделала паузу, давя ребёнку возможность придти в себя. — Это необходимо, чтобы была максимальная польза и безопасность. Каиф молчала, смотря в одну точку. — Я понимаю…. Но… Как же… Инициация… Ведь неортодокс и ортодокс по-разному начинают свой путь вуду, — она теребила шрамы на сгибах локтей, где раньше Самут делал надрезы и закладывал ей в кровь листья для инициации. — Угу, но всё-таки это вуду, — я старалась найти слова и тональность, чтобы девочка верила мне. — Мы выйдем на Перекрёсток. А там ты сможешь сама выбрать лоа. Самут же инициировал тебя через травы же, не учитывая твою волю, а лишь состав крови. Так почему бы не позволить тебе самой выбрать себе путь? Я улыбнулась девочке и, подтянувшись к ней, легко обняла за плечи, прижимая дрожащее тельце к себе. Африканка была сильно напряжена, но в моих руках немного успокаивалась. Постепенно её плечи расслабились, дыхание немного выровнялось. Каиф сидела у меня в объятьях не очень долго, но этого хватило, чтобы она утихомирила свою бурю и приняла решение. — Сделаю всё, чтобы вернуться с Перекрёстка, — сказала она, отодвигаясь от меня. — Возьму куклу, схожу к лоа и стану полноценной вудуисткой. Всего-то. Уклоняться от атак Крау сложнее. Я улыбнулась. — Только будем через порог, ты пока что останешься в каюте, чтобы потоки были стабильны, а я буду снаружи. — Хорошо. Девочка проворно встала и ушла вглубь каюты, а я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на текущей задаче. — Элли, Вири, принесите, пожалуйста, ленты, уголь, тарелку с водой и специи! … Вскоре всё было готово. На полу были расчерчены два круга, в центре которых сидела Каиф и я, наши с ней руки были связаны между собой лентами, образуя что-то вроде «связи», а соль была рассыпана перед африканкой большой горкой, разделённой на более мелкие кучки. Плошка с водой стояла между нами, и в ней плавали разноцветные огрызки лент и куски воска, щедро покрытые травами, парой прядей волос Каиф и моими. Вирджиния, конечно, немного ворчала, но всё-таки отдала. — Выравнивай дыхание, а потом я подстроюсь под твоё, — поясняла я, улыбаясь и смотря в испуганное лицо девочки. — Это нужно, чтобы ты была ведущей и задающей темп погружения на Перекрёсток. — Хорошо. — Кивнула вудуистка, начиная выполнять приказ. Вскоре я ощутила, что моё тело начинает будто бы растворяться и превращаться в сгусток тумана. Так начинался глубокий транс перед инициацией. По другую сторону физического мира всё иное: гулкое, быстрое, порывистое. И в тоже время медленное, размеренное и неторопливое. Нас встретил Легба, улыбающийся и напевающий какую-то песню. Его бархатный голос приятно проникал в сознание, подначивая идти следом за лоа. Протянув сухую руку к Каиф, лоа улыбнулся и медленно повёл её за собой вглубь чёрного коридора, позволяя мне идти за ними лишь на расстоянии…