Белые паруса

***

К ночи, когда мы на половине парусов подошли к небольшой гавани, расположенной у подножия спящего вулкана, ветер стих, да и погода была располагающая к наслаждению окружающей атмосферой. Большая гора, укрытая густыми джунглями, была практически со всех сторон окружена высокими скалами, на которых росли причудливые деревья с искривленными стволами. Море около этого вулкана качалось намного чище и кристальнее, в нём виднелись на самом дне россыпи драгоценных и не очень камней. Сточенные солёной водой, они создавали иллюзию мозаичного дна, который обещает обогатить всех тех, кто рискнёт нырнуть на глубину и присвоить себе эти цветные камни.  Опалы, алмазы, яшма, нефрит — и это только то, что мы смогли разобрать, наблюдая за причудливой игрой отблесков.  — Какая красота. — Вирджи мечтательно подпёрла голову руками и опустила подбородок на борт каравеллы. Её взгляд блуждал по морскому дну, освещённому ярким светом фонарей на «Бетти». — Вышла бы за того, кто смог бы сам собрать взрывчатку или фейерверк их таких камней. Я усмехнулась и, опустив ладони на борт каравеллы, облокотилась на руки. — Странный критерий выбора мужа.  А вот вторая Алаверо нахохлилась. — Ну смотри, Маркс, мужчина заморочился, узнал, какие камни нравятся. Нашёл место, где они есть, собрал лучшие экземпляры, которые можно раздробить в крошку. Потом придумал, как лучше собрать фейерверк, чтобы красивый был при взрыве. Приложил усилия, чтобы он соответствовал пожеланиям любимой женщины. И подарил. — Дэнни практически на пальцах объясняла, что Вирдж имела в виду. — А это, как минимум, пара месяцев. Если он так долго держался, то у него либо не все дома, либо он сильно влюбился.  — Но это всё суждение о нём, — пояснила я, наблюдая за сестрами. Подрывница выгнула брови, — но речь-то ещё и о её чувствах. — Так кому попало и не расскажу, какие мне камни нравятся, что я хочу. — Вирджиния улыбнулась. — Я могу отмахнуться и сказать, что хочу банальные цветочки. Но это не личное, а так, чтобы отвалили. Тут, понимаешь, желание именно раскрыться и рассказать человеку что-то о себе, узнать его, поделиться своими мыслями, узнать его мысли и личность. И вот когда все эти пункты совпадут, тогда можно говорить об отношениях именно между двумя людьми, а не об отношениях абстрактных людей. — Вот именно. Просто так вопросы о том, какая ты есть, не возникают. — Встряла Дэнни. — Ну хорошо, а ты бы за какого мужчину вышла замуж? — постаралась посмеяться я, но усталость и потерянность, оставшиеся от общения с Бриджит, сильно выбивали меня из колеи. Абордажница покачала головой. — За того, кто будет равен мне. С тем, с кем есть смысл и мотивация говорить и договариваться. — Ответила вудуистка. — Их же видно, которые смотрят, представляя, в какой позе тебя лучше выебать. Не узнать, как настроение, как делать, как ощущения, а перепих на пару минут сомнительного удовольствия. Или спихнуть весь груз отношений на тебя, обвиняя во всех смертных грехах. Меня слабые морально не интересуют, которые не могут выдержать другого рядом с собой. Я улыбнулась, опустив голову и прислушиваясь к возне за спиной. Сестры и Каиф закончили готовить ещё около часа назад, и теперь другие члены команды занимались другими делами, готовясь к пиру. Кто-то из них расставлял столы и угощения с алкоголем. Кто-то приводил наскоро порядок и скидывал кильватер. Кто-то из команды спускал паруса. Каиф я видела в группе тех, кто накрывает на стол. Африканка упросилась накрыть стол — подвижности девочке не занимать. Краулер руководил процессом жестами, стоят на капитанском мостике.  — Элла*, Вири*, — опомнилась я, выпрямляясь и вытаскивая из внутреннего кармана кителя шарфы, — это вам. Красный для Дэнни, как символ её силы, страсти и непобедимости. А вот яркий и цветной для Вирджинии, как символ яркости, безбашенности и непредсказуемости. Обе вудуистки переглянулись, не сразу улавливая изменение темы нашего разговора, но, когда дошло, обе синхронно обняли меня, прижимаясь.  — Спасибо. — Рыжая поцеловала меня в макушку. — Gracias*. — Сказала на чистом испанском Дэнниэлла, целуя меня в висок.  Я никогда особо не умела делать подарки, но, кажется, вудуисткам это было и не важно. Они приступили к осмотру своих подарков. Каждый из шарфов теперь был украшен аккуратной вышивкой по периметру: чёрно-золотая окантовка у платка Дэнниэллы, а ярко-изумрудная — у Вирджинии. Помимо тесьмы на полотнах появились рисунки: два контура перекрещенных клинков у абордажницы, и контуры ярких пятен у канонирщицы. Это была мелочь, но, кажется, Алаверо приняли её с радостью. Испанки были рады таким мелким вещичкам. Абордажница, забрав свой шарф, ловко сложила его в поясок и, протянув в петли на брюках, повернулась боком к сестре.  — Завяжи, пожалуйста. Будет моим личным талисманом от подруги. — Испанка подмигнула мне, вызывая несколько смущенную улыбку. Канонирщица без проблемы выполнила просьбу сестры. И только после этого вытащила из воротника фибулу с алхимической колбой и, накинув платок на плечи, закрепила полы у себя на груди. — Не так важно вуду на вещи, как вера в особенности подарка, да? — подрывница улыбнулась, красуясь. — Ну как мне? Идёт? — Очень. — Ответила я. — Подчёркивает твои достоинства характера. — Теперь ты сама стала бомбой. — Рассмеялась Дэнни. Испанка довольно повертелась, красуясь уже для себя. От милого общения отвлёк нас голос Краулера, который уже распорядился всем сесть по местам, оставив несколько стульев свободными.  — Что же. Пойду на лобное место. — Отшутилась я, пропуская сестёр вперёд. Женщины, перекинувшись несколько насмешливыми взглядами относительно моего суждения, пошли вперёд. — Ты капитан, Маркс, — напомнила подрывница, — ты Закон и порядок на корабле. — Точно. — Улыбнулась я одними губами, едва коснувшись ладонью горящего от боли бедра. Острые раны неприятно  раздражали мышцы, заставляя меня излишне напрягать ногу, чтобы не выдавать хроматы. Но эти короткие и раздражающие приступы боли позволяли мне немного, но возвращаться к реальности.  Мы направились ближе к пиратам. По дороге я заметила, как Каиф осаждала Краулера какими-то вопросами относительно правил на корабле и иерархий. Это было понятно их жестов мужчины и девушки: он ладонями указывал, что такое вертикаль, а что такое — горизонталь, потом указывал на себя или на меня, а то и вовсе на офицеров и после этого показывал «точки» на осях.  Со стороны была забавно наблюдать за этим. Словно бы отец обучает дочку каким-то особым премудростям и терпеливо отвечает на все вопросы, которые задаёт подрастающее поколение. Да и на самой палубе царило лёгкое возбуждение. Моряки хотели поскорее рвануть к вкусным блюдам, чтобы придаться гедонизму и отпраздновать удачный абордаж и наживу. Новенькие уже влились в команду, что радовало и вызвало одобрительную улыбку, те, кто поопытнее, терпеливо дожидались разрешения наброситься на еду.  Все заняли свои места: Краулер сидел справой стороны от меня и тоже, казалось бы, был на иголках; Каиф ускакала к Дэнни и Вирджи, которые заняли стол по бокам от меня и квартирмейстера. Африканка очутилась на месте одного из офицеров. Тот хотел было возмутиться, но мой строгий взгляд быстро призвал его к порядку. Моряк, кивнув, занял соседнее место с юной вудуисткой. Мне пришлось собраться с мыслями за доли секунды и переключиться с решения мелкого конфликта на обращение к морякам. — Дамы и господа, все мы — свободные люди. Все мы по доброй воле оказались на борту этого корабля. — Я подняла над столом свой бокал с соком. — Мы по доброй воле вступаем в бой и схватку, выгрызая свою выгоду зубами. Впереди нас ждёт ещё много сражений, из которых мы выйдем победителями. Иначе и быть не может. Можете предаваться гедонизму! Я подняла бокал над собой, немного вытягивая руку, призывая моряков выплеснуть накопившееся напряжение и радость. Реакция людей не заставила себя ждать. Пираты крикнули нестройным хором и довольные набросились на еду, а я опустилась на свой стул и пригубила сок. …Довольно быстро пираты забыли о моём присутствии на борту и вовсю веселились: рыжая Алаверо нарисовала какие-то печати, создающие музыку, черненькая Алаверо наколдовала какие-то свои знаки, которые создавали иллюзии лёгких, холодных искорок. Короткие вспышки молний, перемежающиеся с яркими плясками огненных языков, соединялись в причудливые узоры и ритмы. Морякам, казалось, вся эта магия нравилась. Уж больно они увлеклись игрой, кто успеет хлопнуть по грозовой стреле, параллельно отплясывая какой-то незамысловатый танец. Обе сестры Алаверо успели утащить Каиф в какой-то свой танец, давая девочке возможность освоиться на палубе и ощутить себя в безопасности вблизи подвыпивших мужчин. Однако подобные пляски постепенно успокоились, когда пираты выплеснули достаточно энергии.  — Крау, — неожиданно раздался голос Дэнни, которая отпустила из теплых объятий Каиф и повернулась к нам с квартирмейстером, — ты корни пустил? Пошли, потанцуешь.  Вудуистка шустро приблизилась к нам и, плюхнувшись враскоряку на стул, протянула руку, приглашая англичанина на танец. Я с ухмылкой посмотрела на подчиненного, попивая ананасовую воду с кокосовым молоком.  — Не люблю, спасибо. — Благодушно ответил Краулер. — Я же не горячий испанец, чтобы любить такие знойные вещи. — Вот только не говори, что ты нудный англичанин, а? — вудуистка, кажется, наигранно поникла. Но оживилась практически моментально, намереваясь что-то сказать.  — Элли, он у нас выживший на корабле одного командора-стрелка, который по требованию к дисциплине равен зачарованному пистолету. Всегда нужно быть внимательным и собранным. — Вмешалась я, остужая пыл испанки.  — Эх, ладно. — Алаверо совершенно не расстроилась, а только схватила с тарелки кусочки нарезанного драконьего фрукта и улизнула обратно к сестре и Каиф, к которым уже откровенно подкатывала пара абордажников.  — Спасибо, капитан. — Искренне поблагодарил меня, выдохнув, Краулер. — Я же, как капитан, обязана заботиться о личном составе. — Я улыбнулась и, закинув ноги на соседний стул, немного сползла, прикрывая глаза. — Тем более, ты имеешь право отдохнуть от экипажа.  — Вы, капитан, тоже часть экипажа. — Улыбнулся мужчина. — И от Вас я не устал. — О, — я, немного запрокинув голову и приоткрыв глаза, улыбнулась, — мне это льстит.  Подняв свой бокал и подтянув руку к квартирмейстеру, я предложила чокнуться. — За приятную и спокойную компанию?  — За Ваш корабль, капитан. — Повторил квартирмейстер и мягко стукнул краем бокала о мой. Приятный напиток обволакивал горло и голову, давая мне стимул расслабиться и лишь прислушиваться к бесовству своего экипажа. Пираты радовались жизни так, словно в последний раз, и это выливалось в их неугомонность и активность.  — Как ты вообще в пираты попал, Крау? — я отставила свой бокал и облизнулась, слизывая сладкий сок с губ и наслаждаясь кокосовым послевкусием.  — Служил под началом Уксакоса. — Легко ответил собеседник. — Вот только не получилось у меня родиться с антивуду кровью в жилах, как у Гитиаса. Вот потому и квартирник. Да и не люблю я эти капинские штуки. Стратегии, планы, замыслы, интриги. Моряк помахал рукой неопределённо.  — Вот если скинуть капитана за борт и взять его место — это за милую душу. Может я даже походил бы в капитанах. Я выгнула брови и, подперев голову ладонью, с улыбкой взглянула на собеседника: — А твои амбиции мне нравятся, Крау. Может, даже под моим руководством будешь капитаном. — Протянув руку, одобрительно потрепала его по плечу.  — Планируете разбавить мужской коллектив сильной женщиной? — квартирник хитро улыбнулся. — Думаю, в Круге и без меня достаточно сильных женщин: Анна, Дженни, Лана. — Я улыбнулась, тихо посмеявшись. — А так… отвоюю тебе корабль, научу им управлять, ради приличия можешь вызвать меня на дуэль и выиграть её. — Вы мне его отдадите сами, капитан. — Ухмыльнулся англичанин. — Мне для этого совершенно нет необходимости портить отношения. — С чего это ты взял? Или ты отказываешься от хорошей драки? — я немного поддалась вперёд, переваливаясь на бедро и остро ощущая колючую боль в ноге. На секунду у меня потемнело в глазах.  — Никогда, капитан. — Широко улыбнулся квартирник. — Ну так с чего ты взял, что я отдам тебе корабль? — меня начала затягивать эта словесная перепалка. Пока пираты разминались физически, мы с Краул упражнялись в интеллектуальной, незатейливой борьбе.  — Ныне приятный вечер. — Отозвался квартирник. — Танцевать можно ногами, а можно вести приятный танец ораторского мастерства, капитан. — Твой английский юмор начинает меня очаровывать. — Усмехнулась я, вновь выравниваясь и отпивая из своего бокала. — Эдакая смесь официоза, остроумия и благовоспитанности, которые так удачно сочетаются с определённой долей хитрости.  — По-моему, Вы описали свой очаровывающий народ, капитан. — Краулер с достоинством допил свой напиток. — Твоему словесному изяществу, по-моему, мог и сам Рич позавидовать. — Улыбнулась я, допивая сок и вставая со своего места. — С тобой приятно поговорить, но закончу наш милый разговор на фразе: «Доброй ночи, Крау».  — Доброй ночи, капитан. Я прослежу, чтобы на корабле всё убрали к утру. — Легко отозвался моряк. Улыбнувшись собеседнику, я ушла в каюту, ощущая сильное давление на голову и в особенности на виски.  Сильная тошнота накатывала на горло, давя и вызывая спазмы. Шатаясь, я подошла к своему столу и оперлась на столешницу, стараясь сосредоточиться. Из-за двери раздался весёлый смех Вирджинии и одного из канониров. А следом послышался спокойный комментарий Краулера и расспросы Каиф. Её лёгкий, спешный и достаточно уверенный голосок приятно щекотал слух, выделяя из взрослых и несколько огрубевших. Смех девочки слышался мне, как свежий бриз или же плавное журчание горного ручья. И это вызвало слабую улыбку. Вот только понимание того, во что мы втянули Каиф, не дав выбора, заставляло поёжиться и сделать попытку оправдаться хотя бы перед собой. Девочка явно не заслуживала той жизни, которая могла быть в море: с лишениями, насилием, обречённостью, голодом и множеством смертей.  Я постаралась, раздеваясь, представить, как снимаю с себя и все эти страхи и переживания. Но мне не удалось. Усталость наваливалась на тело всё с новой и новой силой, из-за чего дыхание сбивалось и становилось рваным. Кое-как забравшись под одеяло, я постаралась расслабиться. Однако вместо расслабления меня атаковал сильный озноб, пробирающийся под кожу неприятным и липким ощущением скрученного сознания. Мне казалось, что стен каюты сжимаются, давят на меня, вынуждая быстро-быстро дышать. В голове билась лишь одна мысль: «Я не хочу умирать».  Хватаясь холодными от страха пальцами за край одеяла, мне удалось как-то свернуться в клубок и укрыться с головой, пряча лицо в подушку и ладони.  Сжав край одеяла в кулак одной руки, я скользнула второй рукой к порезам на бёдрах и, руководствуясь странным ощущением в груди, резко надавила на раны. Острая боль заполнила сознание. Зажмурив глаза, я тихо выдохнула, напрягая грудь и живот, чтобы не закричать в полный голос.  Мне стало немного легче. И только тогда мне удалось моментально уснуть. 

***

С утра я смогла проснуться только после того, как несколько раз сильно задела ссадины на ноге. Поморщившись от неприятного и липкого чувства, я села на кровати. Каюта перестала казаться мне слишком маленькой и неприятной, и это разбавлял солнечный свет, бьющий сквозь иллюминатор. И, судя по интенсивности освещения, было около десяти утра.  — Чёрт. — Вырвалось у меня, когда мне удалось всё-таки принять сидячее положение. Простыня прилипла к ногам, и отдирать её от кожи оказалось достаточно больно. Хоть ткань постельного белья и была чёрной, алые пятна выделялись на ней неопрятными капельками.  Собрав силы, я смогла встать и даже привести себя и комнату в порядок. Несмотря на то, что ощущения в теле были отвратительные, сознание требовало действий, активности и движения. Однако липкая тревога, засевшая где-то в области позвоночника, неприятно давила на нервы.  Закончив с приготовлениями, я всё-таки вышла из каюты на верхнюю палубу.  И тут же замерла от удивления.  Посреди палубы стояло два высоких, облачённых в тяжёлые, латные доспехи, иссохших скелета. Их мышцы проступали под тонкой, сухой серо-желтой кожей и внушали ощущение, что твари очень даже проворны. Двухметровые создания, с горящими голубым пламенем глазами, отдалённо напоминали каких-то мифических существ. Сухожилия и кости имели чёткие очертания и даже при каждом движении меняли своё положение. Эти мертвецы напоминали мне вампиров из мифов. Я медленно моргнула.  — Драугры? У нас? — я сделала шаг к созданию. Тот остался стоять на своём месте. При приближении я смогла рассмотреть, что на его латном доспехе, а точнее на груди, видны вевеДэнниэллы. Они сверкали на солнце приятным изумрудным светом.  За моей спиной послышались шаги, это был Краулер, проснувшийся, видимо, не так давно. — Доброе утро, зоркий англичанин. Крау, позволь мне спросить тебя, в столь прекрасное утро… Какого чёрта у нас на борту делают драугры? — я повернулась к квартирмейстеру, выражая своё непонимание в виде открытых ладоней.  — Всё под контролем, капитан. Я попросил ребят убрать последствия пира. Дальше последовала игра в карты. После проигрыша Дэнни получила эту задачу. Краулер сделал паузу. — А поскольку в одиночку работать она не захотела, как и просить помощи, она вызвала помощь. В принципе они безобидны. — Технически, должна была убраться она. В драуграх есть часть её сознания и определённых навыков, — я рассуждала вслух, расхаживая перед созданием, — таким образом можно предположить, что она убралась, но сделала это… четырьмя руками…  — я остановилась около одного из созданий и присмотрелась внимательнее к веве. За рисунком, под латными доспехами, можно было рассмотреть пульсирующий сердечник. Подняв голову к черепушке драугра, немного оцепенела: тварь смотрела на меня внимательно и изучающее.  — Доброго утра, капитан, Крау. Дэнни сказала, что они могут послужить чучелами для отработки ударов. — Раздался голос Каиф. Повернув голову к африканке, я увидела, что девочка уже умылась и, кажется, поела.  — Доброе утро, Каиф. Хорошо, спасибо за информацию. — Перевела взгляд на стоящего спокойно Краулера. — Тогда для начала… Каиф, ты умеешь сражаться на саблях? — Ну да. — Легко отозвалась девушка.  — Хорошо. Крау, — я повернулась к мужчине, — займись, пожалуйста, тренировкой Каиф. Сабли возьмёте в трюме.   — Сразу на стальных? — удивился квартирник. — Может наскоро сделаем деревянные? Я опять посмотрела на драугра, который продолжал сверлить меня строгим, внимательным взглядом. Сделав пару шагов в сторону пиратов, зашла за небольшой ящик, создавая таким образом между собой и тварью барьер. Стало спокойнее.  — Каиф, ты умеешь из дерева вырезать? — обратилась к африканке, которая, будучи девочкой подвижной, уже вовсю «приплясывала» от нетерпения, покачиваясь и напевая под нос какую-то свою аборигенскую песенку.  — Да. — Мелодично ответила она.  — Хорошо. — Я кивнула. — Тогда да, Крау, ты прав, давайте начнёте с деревянных сабель. Вы пока что займитесь тренировкой, если позавтракали, а я пока что на вулкан сплаваю.  — Может, возьмёте в компанию Дэнниэллу, капитан? — Предложил Краулер. — Вы драться умеете, но второй клинок за спиной — радость каждого моряка. — А кто там на вулкан собрался? — на палубу, практически на крыльях счастья, выпорхнула Вирджиния, а за ней плелась сонная Дэнни, которая явно не любила столь ранние подъёмы. — Где вулкан, там и я, где я, там и вулкан.  Канонирщица вышла на солнце, потягиваясь, как сытая кошка, а вот абордажница решила примоститься в теньке капитанского мостика. На плечах у рыжей Алаверо я увидела платок, скрепленный на одном плече фибулой с изображением какого-то зверя.  — Вижу, у кого-то прекрасное настроение? — я улыбнулась. — Конечно. — Джинн принялась разминаться. — Угу. — Послышалось вялое бурчание Дэн, зевнувшей и протеревшей лицо ото сна. Каиф, пока мы перекидывались парой слов, успела уже подойти к драугру и, вытащив саблю у того из-за пояса, сесть на палубу и начать её изучать, повторяя очертания веве. Тварь скрипнула подвижной челюстью.  — Цыц, мертвяк, вернут тебе саблю. — Опять подала голос абордажница. А вот африканка совершенно не отреагировала на недовольство создания магии. — Вири, Элли, со мной на берег пойдёте? — я решила всё-таки обозначить вопрос, который повис в воздухе. — Пойдём, конечно. Вампира сейчас только взбудоражу. — Подрывница подошла к сестре и взяла её лицо в ладони и крепко поцеловала в лоб. — Проснись и пой.  Черненькая Алаверо что-то невнятно буркнула и протёрла глаза пальцами.  — Взрывай и спи. — Парировала сестра, но улыбнулась и действительно стала выглядеть бодрее и активнее. — Поем на берегу.  Краулер довольно кивнул и мягким свистом привлёк внимание африканки. — Пошли, поищем что-нибудь похожее на клинок. И саблю мертвяка прихвати. Нечего бросать оружие. К счастью, Крау успел объяснить девочке мелкие команды на корабле, которые облегчали коммуникацию. Каиф легко кивнула и, подскочив на ноги, направилась к трюму, а я притормозила квартирмейстера мягким жестом. Послышался опять недовольный скрип драугра. Алаверо кинула в сторону мертвяк строгий взгляд. — Цыц. Вы, двое, спустите лодку на воду. — Приказала она жёстким тоном, поправляя одежду и приводя себя в порядок, на поясе у абордажницы я увидела тот самый красный платок.  Тварь притихла и в компании своего «напарника» пошла выполнять приказ вудуистки. Сами женщины отправились на камбуз, чтобы прихватить с собой еды. И тут я за собой заметила, что совершенно не хочу есть, желудок сдавливало от мнимой сытости и переедания.  Когда закончилась эта мелкая домашняя сценка, я повернулась к Краулеру. — Добро пожаловать в женское царство, Крау, ну или в цветник.  — Цветник не цветник, а полноценная команда, что меня радует. — Вежливо парировал англичанин, — Хотя обилие женщин не может не радовать. Особенно молодых и ждущих своего боя. — А вот на счёт Каиф я бы и хотела дополнить твоё задание. Девочка — вудуистка, её лоа — это лоа морей и океанов, а так же кровотока и жидкостей в организме человека. Поэтому расспросить её об умениях и знаниях, что можно будет использовать в аборадаже. А, да, ещё, если она, на твой взгляд, хорошо справляется с деревянными саблями, переходите на металл, если нужно — возьмите драугра в качестве манекена — я предупрежу Дэнни.  — За последнее особенно спасибо. — Кивнул квартирник. — Мертвяки не слушают никого, кроме Дэнни. Что касается вуду — посмотрим, что можно сделать. Разрешите идти? — Да, иди. — Отпустила я мужчину, а сама пошла к сестрам. Те уже успели сбегать на камбуз, взять пресной воды, какие-то легкие фрукты и остатки мясного салата, который с радостью уминала Дэнниэлла. Остренькое личико абордажницы разгладилось, став мягким и довольным. Напряжение и недовольство исчезло.  — Дэнни, прикажи, пожалуйста, драугру одному остаться на корабле и быть манекеном для тренировок Каиф и Краулера. Но чтобы без смертей и травм для экипажа.  Вудуистка кивнула и, прихватив с собой миску с салатом, направилась к твари.  — А вроде говорила, что поест на берегу. — Выдохнула я, помогая Вирджинии разложить вещи, чтобы спустить их в лодку. — Да я её уговорила поесть, пока мы здесь, иначе ворчать будет. — Улыбнулась канонирщица. — Её немного клинит, когда голодная — злая становится.  Я нахмурилась. — Раньше она такой не была, что случилось? — Самут… В общем, он после того… Ну… Дэнни тебе рассказала, — она замялась и как-то посерела, — решил свести нас с этого света, но при помощи вуду. Он Дэнни запер у себя в подвале, пока я была в другом доме, куда меня Элли перетащила, и морил голодом и травами, пытаясь сломать волю. А уДэн ничего, кроме ярости, это не вызывало. Получается, вытащила я её из подвала только на третьи сутки. Вроде ничего такого, но как только хочет есть — начинает злиться, и так пока не поест.  — Это тяжело. Сочувствую вам обеим, — сделав шаг к вудуистке, обняла её, ощутив, как её тело под моими пальцами расслабилось, — это огромную силу воли надо иметь и желание жить, чтобы пережить ужас.  — Две калеки, — послышалось из-за спины весёлое обобщение Дэнинэллы, и женщина, обняв нас с сестрой, улыбнулась, — пережили, потому что не в одиночестве были. В одиночестве себя в могилу можно свести.  Втроём мы в объятьях постояли некоторое время, наслаждаясь тишиной и какой-то особой, домашней, теплотой. Мне даже показалось, что это… правильно. В груди противно заныло от подступившего комка слёз, внутренняя судорога сковала ноги и спину, из-за чего меня немного дёрнуло.  — Ну, эй, Маркс, — улыбнулась Вирджи, — ты чего?  — Всё же хорошо. Все живы, здоровы, а ты растрогалась прям. — С теплом продолжила Дэн.  Мне захотелось кричать и просто свернуться в калачик где-нибудь в трюме, где меня сложно будет найти. И сидеть там. Но вместо этого улыбнулась и лишь слегка развела руками. — Представила, насколько это тяжело может быть. И стало не по себе от ужаса.  Алаверо понимающе кивнули, рыжаявудуистка кивнула на спущенную лодку, а после присела на палубу и начала на ней что-то чертить. В руках у женщины был круглый футляр, крышку от которого пиратка держала во второй руке. В самом футляре был какой-то плотный порошок, напоминающий смесь глины, песка и трав. И запах от него исходил достаточно странный, но приятный.  Я выгнула брови. — Это сухое зелье, Вири его использует, когда создаёт порталы. Один портал чертит на точке входа, а второй — на точке выхода. — Пояснила воительница. — Мы потом выходим на перекресток, а оттуда через портал попадаем в нужное место. Ортодоксальные вудуисты способны такие создавать по щелчку пальцев практически, но сейчас всё-таки нужна устойчивость энергии, поэтому зелье и вот такие символы. Главное, чтобы в точках совпадали печати и начертания.  — А… Никогда о таком не слышала. — Я покачала головой, как завороженная наблюдая, с каким легким проворством и мастерством подрывница чертит контуры печати.  — Если хочешь, то потом подтянем тебя по вуду. — Предложила рыжая Алаверо. — А то по тебе видно, что позабыла всё.  — Да, это было бы идеально, заодно и Каиф научим.  — Вот и чудно. — Подытожила Элли, улыбаясь.  Через несколько чётких взмахов руки печать на палубе была нарисована, и Вирджиния довольно распрямилась, встряхивая густыми, рыжими волосами. Я опустила взгляд на рисунок, изучая причудливые закорючки и крючки, которые, впрочем, начинали потом походить на плавные линии. Контур, которого до этого был всего лишь белым и прерывистым, начал медленно расплываться в единую и непрерывную линию тёмно-синего цвета.  — Красиво… — протянула я, наслаждаясь мирным слиянием очертаний. Обе вудуистки улыбнулись.  — Сначала ты создаёшь определённый рисунок, но неполный, а потом уже энергия перекрёстка заполняет пробелы и стабилизирует поток. Таким образом у тебя получается устойчивая печать, способная связывать одно место с другим. Правда, надо обладать некоторой сноровкой, чтобы нарисовать такой же рисунок, но в зеркальном изображении. Но ничего, после пятого промаха, когда там при переносе что-то отрубается или взрывается, — привыкаешь. Хотя, если материализуется только часть мозга, а вторая останется где-то около ворот Бриджит или в бокале у Самеди, то, конечно, можно и с первого раза запомнить. Но мне больше нравится вариант оказаться одним пальцем где-нибудь под юбкой у Эрзули-Датор и пощекотать ей нервы подушечками пальцев. Повисло молчание, в котором мы с Дэнниэллой переглянулись и уставились в конечном итоге на подругу. Та всплеснула руками. — Да шучу я!  — А. — Брякнула я, промаргиваясь и пытаясь вернуть прежний ход мыслей. Абордажница, кажется, была занята примерно тем же процессом. Самое странное, что удивилась сестра канонирщицы, которая, как мне казалось, привыкла к разным причудам подрывницы.  — А ты умеешь взорвать мозг. — Подытожила чёрненькая Алаверо.  — Ну конечно умею! Я ж Вирджиния! — рассмеялась вудуистка, вторая тоже широко улыбнулась. Я была всё ещё в некотором непонимании от происходящего. Обе женщины посмотрели на меня с некоторым сочувствием и пониманием, явно догадываясь, что мне некомфортно.  — Милая, ты как? — участливо спросила абордажница. —…Нормально. Вроде. Наверное. Да. — Выдала я набор слов, постепенно возвращая себе способность рационально воспринимать реальный мир. — Отправимся уже на остров, иначе я так и не выкину из головы картину Вирджинии под юбкой у Эрзули-Датор. Обе Алаверо засмеялись.  … Мы забрались в лодку вчетвером: сестры, я и драугр. Последнего мы опасались, конечно, брать с собой, ибо латные доспехи всё-таки имели конкретный вес, но Дэнниэлла убедила нас, что не утонем. Нам пришлось поверить.  Прохладный ветерок приятно обдумал лицо и пробирался под ворот рубашки, лаская спину и шею. Соленые брызги оседали на коже и губах, а плеск воды расслаблял сознание, позволяя на время забыть о тревогах и переживаниях. Выглянув за борт лодки, я наблюдала за ярким мерцанием камней на дне, которое практически превращалось в мозаику или отблески солнечных зайчиков. В какой-то момент мне показалось, что передо мной оперение того огненного феникса, уничтожившего Дельфинов. Я вздрогнула и поспешила отогнать от себя эти мысли, подавив неприятный комок в горле. Мерзкое липкое ощущение начало касаться кожи, проникая под неё и окутывая нервные окончания. И вновь мелькнула решётка камеры, через которую можно протянуть руку и коснуться серых камней на полу рекреации. Или попытаться дотянуться до руки женщины в соседней камере. Но только осторожно, чтобы никто не видел этой маленькой шалости.  Очнулась от мыслей я только тогда, когда лодку тряхнуло — мертвяк, ведомый приказом Дэнни, сошёл в воду, чтобы вытащить нас на берег.  Золотистый песок тихонько шуршал под сапогами, давая ощутимую иллюзию, что мы парим над землёй. Мягкий ветерок игриво вился в зелёной листве ближайших деревьев и ускальзывал куда-то вглубь джунглей, зовя за собой коротким свистом. Густые кроны растений переплетались между собой, образуя плотную шапку, в которой кокетливо исчезало солнце и соленый бриз. Однако стволы деревьев и редких кустов стояли неплотно, позволяя заглядывать глубже в спокойную темноту этого острова.  — Ощущения, как на перекрёстке. — Проронила Вирджиния. — Так же тихо-тихо и… Уединённо.  — Видимо, здесь недавно было извержение вулкана из-за выброса энергии на перекрёстке. — Пожала плечами вторая пиратка, двигаясь вперёд к стене джунглей.  Мы пошли следом за ней. Я чувствовала, как тело начинает превращаться в крепкий моток ниток или лент — настолько безмятежность касалась моих нервов. Однако в груди неприятно заныло, вызывая у меня короткий всхлип и выдох. По спине прошла волна мурашек, от которых мне ещё больше стало не по себе. Но в тоже время насильственное спокойствие одолевало моё сознание, вынуждая обращать внимание на собственное дыхание. — С тобой всё в порядке? — услышала я голос, словно через вату. Повернувшись на звук, я лишь через несколько мгновений смогла разобрать, что говорила Вирджиния. А сами мы отошли достаточно далеко. — Да, просто как-то странно себя чувствую. — Я попыталась улыбнуться, но получилось очень криво и неуверенно. Мне пришлось опустить взгляд под ноги, чтобы скрыть, что кусаю внутреннюю часть губ. — Тело как будто в ленты или верёвки превратилось и скручивается.  — А у меня — мелкие-мелкие искорки, — откликнулась канонирщица, — много-много, и они все взаимосвязаны.  — Хм, а мне ещё повезло, у меня ощущение, будто я стала дамасской сталью. Гибкой, звонкой и готовой к бою. — Абордажница усмехнулась.  — А с тобой бывает иначе? — рассмеялась сестра, за что получила наигранную гримасу недовольства со стороны чёрненькой Алаверо.  Слух вновь подвёл меня, заставляя обращаться к собственным ощущениям. С каждым шагом чувства обострялись и становились практически невыносимыми и отравляющими. Мне казалось, будто бы кровь в венах стала сгущаться и с большим усилием проходить по сосудам. Но, обращая внимание на окружающий мир, я видела яркое солнце, изумрудную листву, яркие и ароматные цветы, покрывающие землю и стволы некоторых деревьев. Мне казалось, что в такой атмосфере не может быть плохо и как-то грустно. И то, что происходило в моей голове — это какая-то непонятная война, сосредоточенная вокруг моей целостности и души. Но всё-таки неприятный зуд в голове словно бы требовал, чтобы я отвела внимание от души к тому, что меня окружает.  А тем временем твёрдая земля сменилась на мягкий и густой чернозём, от которого тянуло жаром и теплом. Крепкий влажный воздух оседал на коже и пробирался под одежду. Вскоре запахло сыростью, сопровождаемой шумом водопада. Мы вышли на небольшую полянку, посреди которой из цветной скалы бил большой гейзер, а вокруг него, образуя роскошную насыпь, лежало множество разных камней. Самые разные формы, цвета и оттенки, размеры и яркость самоцветов блестели под толщей ледяной и кристальной воды.  — Вау. — Вырвалось у меня до того, как я успела сообразить, чем именно была восхищена. — Такая красота.  Обе сестры молча и во все глаза созерцали всё это. А тем временем скала, из которой и была вода, начал постепенно меняться. И из ярких оттенков насыщенного оранжевого и зелёного, с редкими вкраплениями желтых и изумрудных полос, стали проявляться уже темно-синие, серые и ярко-красные, плавно перетекающие в белые и фиолетово-сизые тона.  — Кажется, на моей сабле скоро появится каменная гарда! — услышала я голос Дэнни, которая ускользнула куда-то к гейзеру и начала рыскать под водой рукой и вытаскивать камешки.  — Пойду собирать себе новый фейерверк. — Пропела Вирджиния и пошла к сестре.  Усмехнувшись, я тоже направилась к россыпи камней, в голове постепенно начали вырисовываться украшения, которые хотела бы сделать.  Камни попадались под руки совершенно разные: гладкие, разбитые, необработанные и с какой-то природной причудливой формой. От обилия цветов начинало рябить в глазах, хотя руки продолжали тянуться к камням и выбирать лучшие из них. Яркие и тусклые, цветные и однотонные, холодных и теплых цветов — на любой вкус, словно калейдоскоп. Коснувшись очередного камня, я взяла его в руки и сжала в ладони, прикрывая глаза. Шершавая поверхность немного царапала кожу, но я лишь крепче сжала пальцы, заставляя камень впиваться сильнее. По спине пробежала тревожная волна мурашек, от которой у меня сбилось дыхание. Сердце забилось сильнее, будто бы эйфория начинает занимать моё сознание.  — Раздавить его хочешь? — над ухом раздался мягкий голос Вирджи. — Пытаюсь понять, что я от него чувствую. — Улыбнулась я, повернув голову к канонирщице. Вудуистка с непониманием покачала головой и как-то странно вытянула лицо, сочтя мои методы странными. — И как? — она села неподалёку от меня и, разложив перед собой содержимое своей сумки, начала что-то делать. — Таким только руки после месячного плаванья чистить. Испанка прыснула и принялась мастерить себе фейерверк, напевая под нос песню на своём родном языке. Интересный всё-таки испанский народ: певучий, страстный, пылкий и музыкальный. Иногда мне казалось что они все рождены из музыки и танцев, через которые рассказывают своим детям истории и сказки. Порой у меня складывалось впечатление, что каждый уважающий себя испанец или испанка должны хотя бы раз в жизни спеть так, чтобы душа затрепетала от эмоций и чувств. Или станцевали так, чтобы Бриджит и Шанго позавидовали мастерству и страсти, вложенным в каждый шаг и удар каблука о паркет.  Я отложила камень в сторону и взглянула на руки: кожа в паре мест заметно покраснела от пористой поверхности, а в некоторых местах и вовсе появились кровавые точки под кожей — полопавшиеся капилляры.  Мне послышался голос второй Алаверо — Дэнни напевала в один такт с сестрой. Их совместное пение напоминало мне диалог, в котором каждая следующая фраза плавно перетекает в другую, создавая непрерывный орнамент истории.  Прикрыв глаза, я с удовольствием прислушивалась к тихим голосам пираток, которые стали петь чуть громче и ярче. Мне сложно было уловить, о чём их песня-диалог, ибо моё сознание начало медленно расслаблять и постепенно мутнеть. Мне казалось, что я начинаю засыпать и проваливаться в нежную дремоту, в которой мне будет до умопомрачения хорошо и спокойно. Перед внутренним взором начали всплывать какие-то давно позабытые сцены с теми, кого больше нет в моей жизни: Фантэнхалы, команда «Лагерты» — их лица сохранились у меня в памяти, как светлые и улыбчивые, как те, которые никогда не познают маски смерти и не будут окрашены в красные цвета крови.  Я постаралась уловить ускользающую ниточку мыслей, связанных с Островом, с его портом и торговыми рядами, с разбитыми дорожками и высокими деревьями около района вудуистов. Но воспоминания словно бы растворялись, оставляя после себя пустоту.  — Тихо. — Неожиданно шикнула Дэнниэлла, вынуждая меня открыть глаза и прищурится от яркого солнца. Мы с Вирджинией посмотрела на абордажницу, указывающую куда-то в сторону кустов, около которых начала появляться тени драугра.  Рыжая Алаверо выгнула брови и поддалась к сестре, но та остановила её коротким жестом и приказала сидеть тихо. Раздался громкий рык, за которым последовала ослепительная вспышка пламени. Драугр, появившийся пред выскочившей из кустов твари, издал громкий скрип и рассыпался в пепел. Второй мертвец, появившийся на месте погибшего, только успел выставить меч вперёд, чтобы заблокировать нападающее животное.  Мы втроём, вскочив на ноги, бросились в рассыпную на поляне, сосредотачивая взгляды на драугре и его противнике.  Им оказалась химера.  Длинное, вытянутое тело твари, покрытое толстой коричневой  шкурой, вперемешку с плотными чешуйками, напоминало львиное и змеиное одновременно с той лишь разницей, что между «пластин» чешуи просвечивали красные участки кожи. От основания черепа и до кончика хвоста, по линии позвоночника, проходили крепкие каменные шипы, мерцающие сине-зелёным цветов, которые практически впивались в кожу и пластины тела. Мощные когтистые лапы с массивными чёрными когтями, сочетались с развитыми грудными мышцами и длинной, жилистой шей с несуразно-большой головой. Клыкастая челюсть твари была будто бы высечена из кости. Надбровные дуги защищали маленькие глазки с пронзительно-красными зрачками и белоснежной радужкой; впалые щёки, однако, были защищены пластинами, формирующими воротник, как у плащеносной ящерицы.  — Чур, мне колючки с позвоночника и эти кожаные уши со щёк! — выпалила Дэнни, оголяя саблю и готовясь атаковать. — А мне, чур, пластины и когти! — Вирджиния уже была готова вычерчивать взрывные печати. — Эй! Может, мы её убьём сначала? — я практически подскочила от беспечности подруг и вытащила пистолет из набедренной кабуры. — Зачем? — сестры уставились на меня, пока драугр выманивал химеру ближе к нам. Он проворно делала выпады вперёд, имитируя атаку, чтобы тварь бросалась на костлявую руку и не обращала активного внимания на нас. — Убежит!  Химера оказалась куда пронырливей, чем мы предполагали с самого начала. Рванув к драугру и хватая его клыками за руку, она круто развернулась и ударила хвостом о землю около меня. Обе Алаверо метнулись в стороны от места, а я смогла увернуться от атаки на секунду исчезнув из реального мира и переходя на Перекрёсток.  — Точно. — Вторили мне пиратки, нанося каждая свой удар: Вирджиния подорвала при помощи печати землю под лапами у твари. Та дико отскочила в сторону и тут же оказалась под ударом у Дэнни, которая нанесла рубящий удар в область шеи химеры. Но животное увернулось, и абордажница промахнулась, сделай шаг вперёд. Я, вытащив пистолет, выстрелила в тело химеры. Но и мой манёвр оказался провальным — тварь исчезла.  — Что за?.. — чёрненькая Алаверо открыла рот от удивления и жестом позвала драугра. Мертвец медленно шёл вперёд, держа наготове рунический меч.  Драугр рванул вперёд и резко ударил мечом по воздуху, и тут раздалось громкое шипение, похожее на человеческий визг. Пустое пространство, куда ударил мертвец, засветилось, и мы увидели слабые очертания химеры.  Я, схватив с земли камень, метнула его в тварь, на что она яростно зашипела и ударила хвостом в мою сторону, вынуждая меня отпрыгнуть. А вот Вирджинии повезло меньше — создание магии решило опалить её огнём. Но появившийся драугр заблокировал огонь, позволяя канонирщице отпрыгнуть в сторону и швырнуть в химеру взрывчатый порошок. Дэнни выстрелила в тварь наугад, и на этот раз попала в массивную лапу монстра.  Раздался вой, заставивший нас зажать уши руками. Окружающий мир поплыл перед глазами, стирая грань между магией и реальностью. Преодолевая скованность тела, я смогла сосредоточиться и, материализовав вевеБриджит и Легбы, выйти на Перекрёсток, утащив за собой обеих сестёр. Печати под их ногами сильно дрожали и расплывались, но проворнаяВирджи, придя в себя быстрее нас с Дэнниэллой, быстро рассыпала какой-то порошок, заставляя силу Перекрёстка стабилизироваться.  — Это ещё что за фокусы? — просипела Дэнни, прокашлявшись. — Это что за новая форма издевательства?  — Химера с Перекрёстка. — Откликнулась я, озвучив очевидную мысль.  Мощный удар хвоста твари заставил магию вокруг нас с сёстрами пошатнуться и пойти трещинами, вынуждая один мир проникать в другой. Драугр, защищающий нас, попытался разрубить химеру, но та провалилась на нижние слои Перекрёстка и выскочила в паре метров от нас.  Реальный мир начал медленно смешиваться с текучим миром вуду.  — Да ладно, блин? — хохотнула Вирджи и нахмурилась и расслабила лицо, невинно спросив. — Может, просто доберёмся до берега, а потом на корабль через портал? — Не-не-не-не! — я сплюнула под ноги и протёрла лицо руками. — Сейчас мы её пустим на шашлык, потом на украшения, а затем сделаем из неё ножи из костей. Так, Вири, оставайся тут и взрывай землю под лапами у этой глисты, Дэнни, ты с драугром гоняй эту тварь на места подрыва. А я буду её атаковать из Перекрёстка и реальности саблей и клинками.   — Ты с ума сошла лезть в ближний бой? — абордажница посмотрела на меня, как на блаженную. — Есть немного, но если что, то Крау — квартирмейстер, Каиф отправить учиться алхимии, вам обеим мои вещи и украшения. Деньги по справедливости.  С этими словами выскочила с Перекрёстка и, вытащив второй пистолет, выстрелила в спину химеры. Однако пуля прошла по касательной, лишь царапнув тело твари и не нанося вреда.  Создание магии резко развернулось ко мне и, открыв широко пасть, извергло поток пламени, который сильно пах серой и гнилым болотом. Мне удалось увернуться, отскочив в сторону и на пару мгновений провалиться на Перекрёсток. Тварина рванула следом за мной, но слишком быстрые переходы из мира магии в мир реальный давались ей с трудом. Создание издало короткий вой, когда вновь вернулась на слой реальности, и у неё под ногами тут же взорвалась земля. Отскочив от этого эффекта, химера бросилась к лесу, однако драугр и Дэнни резво преградили её путь. Я вернулась на Перекрёсток.   Вновь раздался мощный хлопок от взрыва. Драугр бросился к созданию магии — проворное животное успело метнуться на другой слой Перекрёстка. Оголив саблю, я рванула к химере, по дороге бросая в клыкастую морду песок из поясного мешочка. Массивный хвост сбил меня с ног, однако мне удалось нанести удар по крестцу животного, что спровоцировало то, что задние лапы твари частично отнялись. Моя сабля лопнула от нанёсённого удара. Эта  атака испугала химеру, вынуждая кинуться обратно в реальность. Не успев полностью встать на пострадавшие от ранения лапы, создание получило взрыв сбоку от себя и, метнувшись в сторону драугра с Дэнни, моментально оказалось надетым на саблю абордажницы и меч мертвеца.  Я вернулась обратно в реальность, смотря на довольных Алаверо. Обе сестры выглядели очень счастливыми и радостными, будто только что отвоевали в одиночку целый линкор. Вирджиния, хоть и была растрёпанной, но гордо отряхивала испачканную в пыли рубаху и брюки, Дэнни стирала листом лопуха кровь с клинка. А драуг как-то по-особому светился и поскрипывал. — Итак, дамы, — я, заложив руки за спину, начала чинно расхаживать вдоль убитой химеры, — мы с вами и драугром только что убили прыгучую тварь, которая рисковала нас сжечь огнём или убить хвостом. Она, конечно, могла пооткусывать нам головы, но, видят лоа, нам было не суждено сегодня умереть. Я улыбалась, гордо вскинув голову и на секунду потеряв ощущение реальности. Но лёгкое дуновение ветра напомнило, что мы всё ещё в реальности.  — Поэтому я предлагаю сейчас собрать все свои находки и вернуться на корабль с добычей. Думаю, команда оценит такой интересный вклад в казну «Бетти».  — Отлично. — Абордажница кивнула и махнула драугру, молча приказывая взвалить тушу на себя и отнести на пляж к порталу.  — Тогда давай мы сейчас ещё осмотримся и вернёмся, может, чего ещё найдём. Я там, — Вирджи указала на склон, находящийся на самом солнцепеке, — лавсонию видела. Может, кому пригодится. — Да, как-то красила такой травой волосы. — Улыбнулась я, направляясь к склону с кустом лавсонии.  — И как? — усмехнулась Дэнни, жестами приказывая драугру поднять химеру на руки. — Приятный цвет получился, такой… Светло-каштановый. — Я улыбнулась и пробежала вверх на склон, моментально ощущая, что солнце начало нагревать кожу и макушку.  По ночам около таких кустиков стоит специфический запах, он казался мне всегда удушливым и достаточно приторным, чтобы слишком долго находиться рядом с растением. Но вот при свете солнца все было иначе. Лишь умиротворяющий ветерок и слабый-слабый травяной ненавязчивый запах, заполняющий ноздри. Вид яркой листвы и гибких веток расслаблял после изматывающего боя, после которого болело всё тело. Но оно того стоило. За спиной я слышала довольный щебет обеих сестёр, которые очень активно и живо обсуждали, практически нараспев, бой и свои ощущения от него. Для них он был неожиданным и будоражащим, ибо они могли в любой момент погибнуть от огня или удара хвостом по голове.  Я ощутила в уголках глаз противные слёзы. До меня только что дошло, что мы всё-таки могли погибнуть от этой твари. Перед внутренним взором промелькнула струя яркого пламени, вызывая в носу запах серы. Поспешно вдохнув и выдохнув, я смогла успокоиться, подавив приступ слёз и паники.

***

Мы вернулись на корабль через порт, появившись за спиной у Каиф.  Африканка, как я заметила ещё с берега, плясала от Краулера по всей палубе, стараясь атаковать и хотя бы попасть по опытному абордажнику. Моряк, правда, пару раз всё-таки получил по предплечью мечом, но такая рана никогда не помешала бы реальному бою. Когда я расположилась около борта, наблюдая за новенькой, то заметила, что она уже выдохлась и  ослабла. А вот Крау был полон сил и энергии. Движения англичанина можно было сравнить с танцем под грозой: уверенный, гибкий, порывистый и стойкий — от такого спасёт только пистолет.  Драугр, вышедший из портала после нас троих, уронил химеру на борт, чем привлёк внимание команды. Матросы повытягивали шеи в нашу сторону, а Каиф, обернувшись на шум падающего тела, получила несильный удар деревянным мечом по макушке. Африканка айкнула.  — Как ваша тренировка, Крау? — улыбнулась я, идя к офицеру, пока сестры Алаверо, заручившись поддержкой нескольких матросов, разгружали сумки с драугра. Фрукты, камни, какие-то странные цветы — вот наша добыча, не считая химеры.  — Да какие тренировки. — Радушно ответил квартирник. — Пока просто веселимся. Пытается показать всё, чему научилась на охоте. Пока не может решить: я змея или кабан. Африканка села на палубу, потирая отбитые руки и голову.  — Ставлю на шустрого барса. — Улыбнулась я англичанину. — Быстрый, проворный и используешь пространство для боя. Каиф, иди в трюм и попроси у Дэнни или Вирджинии охлаждающее зелье, чтобы синяки не появились. Вудуистка постаралась кивнуть, но шикнула от появившейся в шее боли и всё-таки поднялась на ноги, уходя в трюм, куда ушли матросы и Алаверо. — Если буду барсом — она ляжет. — Улыбнулся мужчина. — Звери берут напором и силой, а в бою ей нужна хитрость. За пару месяцев сделаю из неё нормальную фехтовальщицу. Мне пришлось прикладывать усилия, чтобы не пошутить слишком пошло над подобным ответом англичанина. Но всё-таки некоторая моя склонность опошлять моменты дала о себе знать. — О, ну я бы с удовольствием посмотрела бы на твою барсью натуру. Мур. — Промурлыкала я, не успев прикусить язык. Краулер посмеялся над моим ответом, но ничего не сказал, воспитанно промолчав. — Что-то нужно ещё, капитан? — Во второй половине дня, после солнцепёка, пойдём в сторону запада. Готовь команду. Да этого — свободное время, если кто хочет — пусть идёт на остров, но в сопровождении драугра. — Прокашлялась я, сбивая с голоса томность и размеренность.   — Как пожелает моя капитан. — Неожиданно промурлыкал Краулер и отправился к рулевому раздавать указания.  Я даже щёлкнула челюстью от услышанного и с удивлением посмотрела в спину квартирмейстеру. — Оу. — Вырвалось у меня и я, ещё не до конца придя в себя от выходки англичанина, направилась к себе в каюту, скрывая смущение и покрасневшие щёки и грудину, подняв ворот рубахи.  Зайдя в каюту, я остановилась перед ростовым зеркалом, рассматривая себя: длинные волосы растрепались из косы и теперь небрежными прядями падали на лицо и плечи, закрывая пылающие щёки. Проведя ладонью по локонам, перехватила их чуть ниже плеча и оттянулась, сравнивая длину.  Опустила руку чуть ниже и вновь оттянула.  Вытащив из ножен кинжал, я уверенным жестом отрезала волосы по ту длину, которая мне понравилась.  Пряди оказались в моей руке, словно язык пламени. И тут я ощутила, как подкосились ноги, вынуждая меня упасть на пол каюты, прерывисто дыша и испуганно ёжась. Мне захотелось забиться куда-нибудь в угол и там тихо скулить от оглушающей тревоги. Ком встал в горле, мешая сосредоточиться на действиях. Паника оглушала, из-за чего в ушах стоял сильный звон. Я качнулась из стороны в сторону, стараясь как можно больнее задеть раны на бёдрах.  Но этого не получалось. Подтянув ноги к груди, я обхватила их руками, всё ещё сжимая косичку в руке.  Так было спокойнее, мир переставал сужаться до размеров маленькой коробочки. Мне пришлось усиленно дышать, чтобы можно было собраться с мыслями. Поднявшись на ноги, я выдохнула и запрокинула голову, смотря на потолок. Причудливый узор дерева отвлекал от раздражающего гудения в голове и позволял расслабить глаза, погрузившись в лёгкий полу транс.  Простояв так какое-то время, я смогла оторвать взор от рисунка дерева и встать ровно. После чего подошла к двери и, открыв её, позвала Дэнниэллу и Вири.   Когда обе Алаверо появились на пороге каюты, широко улыбаясь, первой от шока отошла Джинни. — Это ещё что за приключения? — она моргнула и с осуждением посмотрела мне в глаза. — Рехнулась, что ли?  — Маркс, ты себя как чувствуешь? Хорошо? Ты чего в такой радикализм ушла? — Дэн выразилась мягче сестры.  — Слушайте, ну, сколько можно ходить с одной и той же причёской? — я развела руками. — Захотелось чего-то поменять, а тут кусты лавсонии. Дегидратацию провести — и всё, можно покрасить в другой цвет.  — Можете тебе конский хвост найти или шиньон сделать? — аккуратно предложила рыжая Алаверо, проходя в каюту и закрывая за собой дверь.  — Зачем? — я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на сестёр. — Ну, длины добавить там. — Предположила Дэнниэлла. — Не для этого отрезала. — Фыркнула я. — Волосы нужны?  — Ну ты и дура, Маркс. — Покачала головой канонирщица, забирая у меня пряди. — А то, что отдаёшь волосы вудуистке — дважды дура.  — Да-да, дурная. — Отмахнулась я. — Слушайте, можете подровнять волосы и помочь покрасить?  — Ладно. — Нехотя согласилась абордажница, закрывая каюту, пока Вирджиния жестами приказывала мне сесть на маленькую табуретку и беря в руки ножницы.  … Преображение занимало немало времени с выравниванием волос и с приготовлением краски. Поскольку оттенок у сушенойлавсонии был схожим с моим натуральным, темно-рыжим, Вири добавила в краску каких-то ещё пигментов, что превратило медный в каштаново-русый. Волосы Дэнни мне покрасила сначала мелкими прядками, а потом докрасила всё остальное, создавая тем самым игру цвета и более неравномерный цвет, переходящий от светло-каштанового к русому. Кончики Вирджиния мне подровняла чуть больше, ибо отрезала косу изначально я криво.  И теперь в зеркале вместо девушки с длинными волосами на меня смотрела девушка с короткими, чуть ниже плеч, прядями. Брови было решено перекрасить под новый цвет.  — Хорошо. Спасибо. — Улыбнулась я сёстрам, которые всё ещё были в недовольстве от моего преображения. — Ага. — Как-то странно пробурчали они хором.  Я постаралась проигнорировать чувство вины, возникшее в душе за мои действия.  — Маркс, если что, то у меня есть зелье, чтобы волосы отросли обратно за пару дней. — Ненароком проронила Дэнни.  — Мне не нужно, спасибо. — Приобняв подругу, я поцеловала её в щёку. Такое же действие провела и с Вирджи.  И только после этого вышла из каюты. Каравелла как раз легла на курс. Подгоняемая попутным ветром, она легко рассекала пенные волны. Первыми мне встретились Краулер и Каиф, которые сидели около химеры и о чём-то разговаривали. Обе сестры направились к себе в трюм, недовольно обсуждая мои решения и скрытность. А вот первая фраза, произнесённая африканкой, была: — У нас женщины на острове причёску меняли тогда, когда душа была не на месте… — она поспешно прикусила язык.  Краулер строго посмотрел на Каиф и наклонился к её уху, чтобы больше никто не слышал замечания. — Во-первых, так и есть. Во-вторых, старайся не говорить ничего подобного вслух. Не все обладают пониманием и могут впасть в истерику.  — Настолько ранимые? — изумилась молодая вудуистка воззрившись на квартирмейстера.  — И даже больше, чем ты можешь себе представить. — Ухмыльнулась я, ощущая, как кончики волос щекочут лицо. — Чего вокруг химеры столпились? — Из костей таких химер получаются хорошие ножи, а из пластин можно делать броню. — Африканка указывала на части тела. — У нас так охотники себе делали личную экипировку. Сначала сливали кровь, а потом разделывали тушу.  — У тебя, значит, тоже такая была? — я наклонила голову к плечу.  — Да. — Кивнула вудуистка и, вытянув ногу, достала из голенища сапога тонкий стилет с обмотанной кожаными лоскутами рукоятью. Подумав секунду, Каиф протянула мне оружие, а сама села в позу лотоса и с терпением и интересом принялась ждать моего вердикта.  Работа действительно была хорошая для первого оружия, хоть были видны зазубрины и трещины на клинке, но выглядел он хорошо. Оттянув пару волосков из прядей, я ловким движением отрезала их, удивляясь, насколько легко это произошло. — Почему клинок весь в зазубринах?  Каиф покачала головой. — У меня не было точильных камней и кислоты — мне их не давали, потому что меня и так готовили на отправку в другие места. — Она отвечала на удивление легко и беззаботно. — Поэтому какой смысл тратить ресурсы на того, кто и так покинет место? Пользу главное приносить до момента отправки.  Я вернула девочке её оружие и потёрла глаза и повернулась к матросам, которые расположились под небольшим навесом и что-то медленно обсуждали.  — Вы двое, — указала на них, — помогайте Каиф с тушей.  Моряки немного нахмурились, однако спорить не стали и послушно подошли к нам, а я с интересом наблюдала, как вудуистка растерялась и теперь пыталась перебороть оцепенение и ступор.  — Но… А…Э… — она чуть ли не взмолилась. — Не-нет, давай, разделывайте, потом материалы и труху сортируйте.  Выполнять. Крау, пошли, поможешь.  Я с довольством наблюдала, как Каиф собирается с духом, косясь в сторону входа в трюм, где показались старшие вудуистки. — Вири, Дэн, присмотрите, пожалуйста.  Обе Алаверо кивнули и переместились ближе к трудящимся морякам. Удивлённый англичанин следовал за мной. Для того, кто далёк от вуду, он справляется с невероятным на удивление спокойно. Когда мы зашли в каюту, я села за стол и указала рукой на стул, предлагаю Крау присесть рядом. Легкими жестами я расстелила на столе карту из порта Острова и новую, найденную у испанца в столе.  — Крау, смотри, вот это — это карта с Острова, а именно торговые пути. — Я говорила медленно, пока квартирмейстер садился за стол. — Мне нужно, чтобы ты отметил на чистой карте, как располагались области влияния командоров до побега Рокса, а так же сделай пометки, чьи территории пока что без курирующего командора. — Я перевела дыхание и выдохнула. — Если вспомнишь, укажи ан карте с торговыми путями, кто какими управлял. Не хочу нарваться на капитанов оставшихся командоров.  Краулер тяжело выдохнул. По лицу можно было увидеть, что просьба не шуточная, но, тем не менее, он взял карандаш и начал делать пометки, постоянно вспоминая чуть ли не каждый штрих. Он почти не ориентировал по торговым путям, хоть всё и вырисовывалось так, чтобы самые крупные проходили под вниманием двух командоров. Пока квартирмейстер рисовал на картах, я сама занялась пометками на картах, ориентируясь по записям бортовых журналов испанца. Хоть он и не уходил особо далеко от своих «владений», но, как офицер, он делал пометки «на полях», где указывал на каких широтах встречались пираты или же какие-то представили других страх. Общая картина пока что вырисовывалась не самой приятной, но вполне приемлемой для дальнейшего путешествия.  — Готово, капитан. — Негромко отрапортовал Краулер. — Могу ошибиться где-то, но схематично всё было в целом так. Некоторые территории кочевали друг к другу, но основные острова всегда были под надзором определённых командоров. Я забрала карту и принялась рассматривать её, сопоставляя с данными на карте испанца. В целом, картина вырисовывалась. Существовали «белые» пятна, которые проходили неподалёку от торговых путей пиратов и неподалёку от границ официальной власти. Несколько торговых путей же были проложены так, чтобы упрямо огибать какие-то области, в которых, по данным испанца, встречались крайне агрессивные пираты. — У меня есть подозрения, Крау, что некоторые не очень умные командоры оставляли себе схроны неподалёку от торговых путей и под присмотром у официалов. — Я указала на пару белых пятен. — Границы влияния командоров как раз у тех, кто сбежал. Вот, допустим, у Курта и Рузвельта есть такая точка. Думаю, может, стоит сплавать, проверить? Вдруг, там что-то интересное есть.   — Либо они там сидят теперь, и мы можем что-то поиметь, либо они забрали всё и удрали на материк. Они же в курсе, что Роксфорд их найдёт. — Если они там — нагрянем дружной компанией на огонёк. Если их там нет — осмотримся, может, присвоим себе место. — Откинулась на спину стула я и прикусила губу. — Может, там вообще их могильники или разбитые корабли, ну или чистое море. Кто  же знает. Главное, перед командой морду кирпичом сделать, когда предположения провалятся.  — Как скажете, капитан. — Благодушно согласился Краулер. — Если не хотите столкнуться с кем-нибудь из знакомых — рекомендую северные острова. Там почти нет улова, и периодически ходят испанцы. — Испанцы-испанцы, танцующие дикие танцы. — Нараспев проворковала я, кусая губы. — Давай так: сначала мы с тобой проложим маршрут через все белые пятна, которые есть на местах у командоров, ну и попутно в другие порты заглянем, чтобы не бесить команду. Корабли поменяем, когда найдём подходящие, а потом на север. — Хорошо, капитан. Зарисуйте, как пойдем, и я передам всё штурману. Я потянулась и, растрепав и без того взлохмаченные волосы, принялась расчерчивать маршрут, стараясь оптимизировать проход так, чтобы понести наименьшие потери, как во времени, так и в пути. В общей сложности у меня получилось закончить карту через пару минут, в которые я постоянно сверялась с картами Крау и испанца.  Через некоторое время я отдала новую карту квартирмейстеру. — Держи. — Что-нибудь ещё, моя хорошая? — невнятно переспросил Краулер. — Теплый плед и прекрасное звёздное небо перед сном в приятной компании, мой милый. — Так же невнятно проронила я, наблюдая за реакцией англичанина. Краулер кивнул и исчез за дверью. А я была не так наивна, чтобы сидеть и ждать свой плед.

Глава 37. Маркс Фантэнхал. Воспоминания.

Наша дорога занимала много времени и терпения — путь пролегал через практически пустые места, где могли быть лишь сбившиеся с курса корабли. Но нам попадались лишь обломки судов и скалы, на которые и натыкались погибшие транспортники. Один раз мы наткнулись на вольных каперов под флагом англичан, но офицер абордажников быстро распознал в нём голландца. Стычки нам не удалось избежать: нам в наследство досталась провизия и комплекты хорошей одежды с материка, а плотникам достались качественные инструменты. Золота было не много, всего пара маленьких сундучков по пятьдесят монет.  Я сидела на палубе, укутавшись в плед и переписывая в бортовой журнал состояние погоды, скорость корабля и мелкие личные пометки о событиях и колебаниях моря за день. Каиф смогла приспособить свой талант вудуистки воды к штурманскому делу.  Как раз, когда я заканчивала записи, вперёдсмотрящий радостно крикнул из вороньего гнезда: — Капитан! Впереди плавучий одиночный маяк! Прямо по курсу! Распутавшись из пледа, я встала и махнула Каиф, которая, под руководством Крау, тренировала удары по драугру. Тот лениво и, как мне показалось, саркастично скрипел.  Когда я приблизилась к борту и посмотрела через трубу на указанный объект, то увидела небольшую каракку, поросшую практически по самые борта ракушками и какими-то водорослями. Паруса у корабля были спущены и даже не висели на реях — банально отсутствовали. На палубе и на мостике не было видно хоть каких-то признаков жизни или пребывания человека на борту. Более того, рулевое колесо было снято. Лишь на бушприте и на мачтах виднелись слабые сигнальные огоньки. Я нахмурилась и взглянула на каракку через Перекрёсток — всё было в порядке, лишь лампы были залиты светящимся зельем по самую крышку.  — Каиф, что там с морем?  Вудуистка подошла ко мне и, прикрыв глаза, вытянула руки. Девочке всё ещё тяжело давалась магия, расходующая много мозговых и физических ресурсов. Дэнни без моего приказа подошла к нам и с легкостью щёлкнула пальцами, отправляя на борт маяка ещё одного драугра.  — Море спокойное, глубина нормальная, всё в порядке. — Недоумевающим тоном ответила Каиф и села на бочку с пресной водой и борясь с головокружением. — Магии нет, потоки свободные и мирные.  — Хорошо. — Кивнула я. — Возьми на камбузе конфеты или сладкий чай, быстрее в норму придёшь.  Африканка кивнула и, сопровождаемая неравнодушным к чужому здоровью матросом, пошла в указанную сторону.  — Полпаруса!  — Принято! Команда начала поспешно снимать паруса, чтобы у нас было больше времени на манёвр перед караккой. Рулевой немного напрягался от неизвестности, но сдерживался, понимая, что его предупредят об опасности.  Через несколько минут на борту «Бетти» появился отправленный абордажницей драугр. Канонирщица, подойдя к нему, высыпала на руку порошок из мешочка, который носила на поясе, и с удовольствием кивнула. — Всё чисто, там нет газов или какой-то отравы. Если бы было, то порошок поменял цвет. — Заулыбалась Алаверо. — А ловко придумано. — Похвалила я сестёр. — Это хитрая тактика для разведки.  Обе вудуистки довольно подняли головы, гордо переглядываясь. Пара матросов посмеялись такому поведению. — Крау, предпочтешь остаться тут или пойдёшь со мной на борт? — обратилась я к квартирмейстеру.  — Если пойдут сёстры, то я полезнее на борту. — Рассудил тот. — Значит, идёшь со мной. — Подумав, ответила я. — Две опытные вудуистки нужны на основном корабле, если что случится. Внимание! — мне пришлось крикнуть, стараясь быть чуть громче засвистевшего ветра. — Мы с Краулером идём на каракку. Готовьтесь при необходимости удирать или же отражать атаку.  Матросы, покивав, побежали в трюм за ружьями. Оставшиеся матросы начали перекидывать мостки с корабля на корабль, притягивая нас к кораблю канатами и абордажными крюками. Краулер же лишь проверил запас патронов и клинок на поясе. Без слов он подошёл к борту и первым сошёл на карраку, держа левую руку на рукоятке пистолета. Я пошла следом за квартирмейстером, держа руку на рукоятке пистолета. К сабле мне пока что не удалось полностью привыкнуть, но это не мешало мне чувствовать себя вполне уверенно. На корабле было тихо, лишь разбухшее дерево скрипело под ногами при каждом шаге. На верхней палубе было слишком холодно, чтобы подозреваться, что тут есть хоть кто-то живой. По моим наблюдениям, корабль периодически посещали и даже иногда расчищали палубу от соли и налипших ракушек. На борту мне удалось увидеть старые зацепы от крюков.  — Крау, проверь трюм. Я пойду в каюту капитана. — Сказала я, подходя к мужчине.  — Если что, грог — мне. — Внезапно пошутил пират, осторожно спускаясь по сомнительным ступенькам. — Тогда ром — мне. — Ответила я, направляясь в каюту капитана.  В одиночестве мне стало совсем не по себе: промозглый ветер гулял по всему кораблю, плеск волн лишь довершал неприятные ощущения.  По мере подхода к каюте, мне стало казаться, что я здесь не одна. То и дело мне мерещился чей-то заливистый смех, который ласкал слух и вводил в какое-то тоскливое ощущение обречённого одиночества.  Сделав шаг, я остановилась, улавливая холод, прошедший по спине. Мне захотелось позвать Краулера, чтобы он помог мне справиться с испугом и оцепенением, но невнятная сила тащила меня дальше, побуждая положить руку на ледяную ручку капитанской каюты. На полу около входа виднелось горелое пятно с выжженными символами — аналогичный круг рисовала Вирджи, когда мы использовали порт с острова на корабль. Тихий щелчок.  Дверь тихо скрипнула, и я вошла внутрь каюты, замирая на пороге.  Два тела женщины лежали в совершенно обычных позах, будто бы они лишь на секунду прикрыли глаза в жаркий день. Белоснежные локоны одной голландки падали на безмятежное лицо, на котором застыла лёгкая улыбка. Русая англичанка лежала рядом с голландкой, сжимая руку и пряча лицо в сомкнутых вместе ладонях. Её лицо выражало мольбу и надежду, словно бы она молилась перед тем, как её сердце перестанет биться.  Кларисса и Эста. Две женщины, дольше остальных находящиеся в руках Роксфорда. Им было позволено иногда смеяться и улыбаться друг другу, а ещё иногда рисовать на песке тонкими палочками с тупыми концами. Я смутно помнила, чем они занимались на Острове… Кажется, Эста занималась животноводством, а Кларисса содержала вольеры, в которых жили специально обученные попугаи.  Я сделала шаг вперёд, заходя чуть дальше, и тут же заметила, что между тел женщин лежит открытая бутылка рома, полностью допитая, а на горлышке был виден белый порошок. Около кровати валялся пистолет и коробочка с порохом и пулями. Вверху, на переборке, были видны пара следов от выстрелов. Видимо, они оборонялись.  Краулер вернулся довольно быстро по моим ощущениям. — Внизу сундуки с замками. Пнул один — рассыпался. Похоже, они забрали все вещи. — Отрапортовал он. — А тут что? — Трупы. — Ответила я, успокаиваясь от присутствия Краулера. Квартирмейстер как-то внушал ощущение реальности и то, что сейчас моим сознанием не владеет сон.  Краулер внимательно посмотрел на женщин.  — М-м-м… Избавились от них и забрали схрон. — Они сами отравились. — Я указала на бутылку рома и пистолет. — Около входа в каюту есть знак, аналогичный тому, который Джин рисовала у нас на каравелле. Видимо, всё делалось второпях.  Я обогнула кровать по дуге и подошла к столу, на котором был бардак. Все было сожжено практически до основания. Чернильница была разбита на мелкие осколки, пишущие перья сломаны. Я выдвинула ящики и осмотрела всё, что было внутри — пепел и пара клочков бумаги.  — Они сожгли все дневники и карты, контракты. Вероятно, это один из общих схронов Рузвельта и Курейта. — Тьфу. — Выразился квартирник и натянул шляпу на глаза.  — Надо будет их похоронить, как следует. — Я подняла голову к полотку и закрыла ладонями лицо, стараясь сдерживать слёзы и дрожь. — Если наши три вудуистки будут спрашивать, кто это — ты ничего не знаешь, их никогда не видел. Просто тут… Нашлись.  Я убрала ладони от лица и с усталостью посмотрела на трупы. Запаха от них не было, видимо, яд, который они приняли, имел какие-то особые свойства бальзамирования.  — Можно просто утопить тела. — Предложил моряк. — Похороны по морским традициям. Тогда никто ничего не узнает. Внизу есть пробоина. — Хорошо, давай так. — Я кивнула, соглашаясь со словами пирата. Приблизившись к трупам, осторожно провела по лицам бывших пленниц, чувствуя под пальцами ледяную кожу. Выпрямившись, я нанесла над Эстой и Кларой рисунки Бриджит и Самеди.  «Не откажите в просьбе, покровители смерти, помогите, пожалуйста, подарить телам единство со стихией воды» Комнату заволокло темной дымкой с лавандовым и кедровым запахом. Яркая вспышка заставила немного зажмуриться, но не больше, чем на секунду.  Руки женщин обмякли, позволяя расцепить их рукопожатие, да и тела заметно ослабли. Обмякшие конечности позволяли легко их посадить. Примерившись, я попыталась поднять на руки Эсту, поскольку он была чуть больше меня по комплекции. И на удивление у меня это легко получилось.  — Надо же, лоаблагосклонны ко мне. — Я постаралась добродушно и легко улыбнуться, но вышло слишком тоскливо и с легким налётом слёз в голосе. Покашляв, поспешила в трюм, стараясь не выходить на верхнюю палубу, а пользоваться запасными люками у капитанского мостика.    Краулер промолчал, не решаясь давать каких-либо комментариев. Последнее тело он взял на руки как невесту, которую несут через порог, хотя было бы легче закинуть на плечо. Он не сочувствовал девушкам. Он видел только тела, которые надо убрать, но всё же явно пытался поддержать меня. Когда мы оба спустились с телами в трюм, я уложила Эсту около пробоины и, наклонившись над ней, сделала саблей несколько проколов в районе лёгких. Такой же трюк пришлось проделать и с Клариссой.  Подтянув тело к пробоине, аккуратно столкнула его в воду, позволяя морской глубине поглотить бывшую пленницу Рокса. Клару ждала та же учесть, что и подругу.  Когда обе женщины пошли ко дну, трюм вновь заволокло дымкой, но теперь с хвойным и кокосовым запахом.  — Что же, это вылазка получилась странной и… Мрачной. — Я повернула голову к Краулеру. — Не могу представить, до какой точки отчаяния надо было дойти, чтобы самолично принять яд.  — Ну… — начал было Краулер. Далее он явно перебирал варианты ответа один хуже другого, пока его не осенило. — Они окончательно поняли, что они товар своих близких и не смирились с этим. — Кратко и лаконично. — Я мрачно улыбнулась англичанину и, проходя мимо него, похлопала по плечу. — Пойдём, огорчим команду провальной вылазкой.  — Не обязательно. — Пытался поддержать он. — Мы точно знаем, что командоры сбежали, и мы больше их не увидим. — Твой вариант мне нравится больше. Может, Рокс тоже окончательно сбежал куда-нибудь на материк.  Мы вышли на палубу.  — А вот это уже невозможно. — Понурил голову Краулер, поднимаясь на борт вслед за мной. Около трапа нас уже поджидала Вирджи, которая медленно, но якобы незаметно, стряхнула с ладоней порошок и улыбнулась. И Элли, которая любовно разглаживала платок, повязанный вместо ремня. Мертвяк стоял за плечом у своей хозяйки и даже не скрипел, хотя его броня сверкала чуть ярче.  — А чего там было? — канонирщица наклонила голову к плечу и немного покачалась из стороны в сторону, выражая тем самым нетерпение. — Ничего интересного?  Я выдохнула и прикрыла на секунду глаза. Алаверо и так всё видела, может, не поняла, но видела. Дэнниэлла, вероятно, отправила за нами драугра через Перекрёсток. И, скорее всего, он впитал в себя часть магии, по-другому я бы не смогла объяснить, почему переливаются его доспехи.  — На борту этого маяка было два трупа женских трупа, — громко начала я, чтобы слышала вся команда, — мы не знаем точно, кем они были при жизни, но они явно прибыли сюда с теми, кто когда-то был командорами на Острове. Эти женщины выбрали смерть через яд, запитым крепким ромом. — Внутри у меня всё перевернулось от вновь вставшей перед глазами картины. — Мы с Краулером похоронили их, предав морю. Беглецы забрали всё, что могли унести и уничтожили всё то, что могло быть сожжено. Я окинула команду взглядом. Кто-то из моряков насупился и попятился. Кто-то шептался о погибших. Все три вудуистки с удивлением смотрели на меня.  — Поэтому мы ложимся на курс, который ранее рулевому и штурману давал Крау, и идём в сторону севера. Будем первыми, кто найдёт там что-то полезное. И это что-то будет нашим.