Белые паруса

Мы шли недолго, но извилистая дорожка, освещённая тусклыми фонариками, успела надоесть. Мне показалось, что хозяева дома намеренно попросили провести именно через извилистый путь, чтобы к ужину я была на взводе. Эдакое моральное превосходство над оппонентом, чтобы обвинить его в истеричности и неадекватности. Во всяком случае, Дорриан с неугодными ему людьми поступал именно так: цинично и издевательски. Но всё-таки, подходя к дому, я смогла взять себя в руки и даже напустить спокойный и относительно дружелюбный вид. Ещё в темноте мне показалось, что своды здания сверкают от искорок, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что это мелькают отблески камней, которыми был выложен фасад дома. Изящные своды входной арки завораживали своей искусностью и неуловимым очарованием — тонкие линии, складывающиеся в единый узор морской волны, рассечённой грозовой молнией, пробуждали приятные ощущения, словно плотник действительно видел такое буйство гневных стихий. Убранство внутри дома тоже было достойным: полы были выложены мозаикой и разными цветными камушками, которые блестели в отблесках свечей. На стенах было словно продолжение напольного рисунка, которые гармонично тянулся по всей комнате, как настоящая морская волна. И завершалось всё это добротной, но не лишённой искусности и определённого изящества серебристая люстра с аквамарином и хрусталём или прозрачным кварцем. И завершалось всё это мебелью светлых тонов: тахта, диван, низкий столик, стеллаж с какими-то фигурками и травяными свечами. — У вас красиво, — улыбнулась я одними губами, чувствуя себя неуютно в столь ярком и цветном месте, мне на секунды показалось, что всё слишком динамично и ярко, и что на фоне всего этого моё состояние выглядит неуместным. — Спасибо, — расцвел мальчишка. — Это у нас родной колорит. Дворец был построен ещё первыми колонизаторами, отцом нашего губернатора. Говорят, что он очень не хотел покидать родной дом, поэтому приказал воссоздать архитектуру Исфахана на Хаяте. — А зачем он тогда покинул дом, если не хотел? — я зацепилась за словоохотливость мальчишки. — Мои родители рассказывали, что принято, чтобы мужчина, чтобы доказать свою силу и состоятельность, должен пойти и создать место, дом, где будет жить его семья, — он рассказывал, пока мы шли вглубь дома. — Вот он и решил, что возьмёт семью, слуг, тех, кто ищет себе дом и поплывёт искать себе пристанище. Нашли. Говорят, что сначала жили на каракке огромной, а потом из досок собирали мелкие корабли. Но это миф такой. — Интересная история, — я улыбнулась. Мы прошли дальше в дом, и во второй комнате предо мной предстала большая стена, в которой было сделано множество отверстий, но свечи горели лишь в нескольких. В каких-то гнёздах я заметила куколок-вуду, в некоторых — свечи и украшения, а в некоторых — травы. Подобное оформление меня сильно удивило, и мальчишка не упустил момента, чтобы насладиться моим ступором. Помимо этого странного архитектурного решения были ещё напольные подушки со столиками, и большие ковры, на которых можно просто банально спать, настолько плотным и мягким выглядел ворс. — А что это? — спросила я, указывая взглядом на стену. — А это у нас стена семьи, — он заговорил гордо. — В честь всех членов семьи зажигают свечу и ставят. Считается, что так хранится целостность нашего дома. Вот сейчас у нас горят огоньки Карима, отца дома, его супруги Шахмы, матери нашего дома. А это, — он указал на свечки, расположенные выше двух тех, что символизировали родителей дома, — Сагир и Эмили, и их четыре ребёнка: Айхан и Яман, Сулейман и Амиран — две пары близняшек. А это Шагир, он пока что у нас одиночка. Я удержалась от скептического фырканья и смешка, дружелюбно и с пониманием улыбнувшись. — Интересная мифология, а почему две свечи родителей внизу? Разве не они должны быть во главе? — Нет, у нас поверье, что наша жизнь строится на опыте и костях других. — Логично, — всё-таки с пониманием кивнула я, понимая, что действительно: молодые двигаются вперёд, а те, кто уже стар, остаются в доме, как надёжный тыл. Мне стало немного не по себе, когда мы стали приближаться к залу, откуда бил яркий свет, и доносилась лёгкая восточная музыка. Отчётливо различались два уже знакомых мне голоса, которые легко перекрывались строгим, основательным и твёрдым. Говорящий человек был явно старше двух братьев. Из чего я сделала вывод, что это — отец дома. Дальше последовал смех, но уже женский и с нотками какого-то зрелого шарма. И практически за ним — более лёгкий и звонкий, как у молодой женщины. — Подождите, пожалуйста, тут, — мальчишка повернулся ко мне, остановившись около двери, — я пре… — Хафс, позволь нашей гостье войти, — послышался голос старшей женщины, которая словно бы почувствовала наше приближение. Кажется, она была весела и довольна происходящим. Во всяком случае, об этом говорил её весёлый тон и расслабленное произношение. Слуга несколько сконфузился от такого поведения своей госпожи, но, пробормотав под нос извинения, поспешил открыть передо мной дверь залы. Пройдя внутрь, я чуть прикрыла глаза от яркого света, отраженного от расписных стен и потолков. Мозаика, будто бы пестрая роспись, покрывала все видимые участки комнаты, создавая единый узор танцующих стихий: огня, воды, воздуха и земли. Смешение спокойных белых и зелёных оттенков бережно и гармонично переплетались с ярким буйством красных и голубых цветов. Но больше всего меня поразило не чудное оформление комнаты, а то, как сидели хозяева: на полу, на горах мягких подушек, а перед ними — стол с разными блюдами, поданными на расписных тарелках. Я ощутила себя дискомфортно, словно бы меня тут не должно быть, отметив за доли секунд, что хозяева дома одеты роскошно, хоть и сдержанно и со вкусом. Шарм, элегантность, статность и определённая сдержанность говорили о хорошем вкусе хозяев дома, о их тяге к прекрасному и уверенности, что они этого достойны. А достойна ли здесь быть я? Пока что глаза привыкали к свету, мне приходилось щуриться, чтобы рассмотреть лица присутствующих. — Ох, ну я же просила сделать мягкий переход света, чтобы гостья не привыкала к столь ярким перепадам света, Хаф, — послышался строгий голос хозяйки дома. — Простите, госпожа Шахма, — поспешил оправдаться мой недавний провожатый, — свечи погасли из-за сильного ветра на улице, мы не все успели зажечь их по дороге сюда. — Можешь быть свободен, Хафс, — уже теплее отозвалась Шахма. Слуга убежал, прижав пальцы к пылающим от смущения щекам. Я наконец-таки смогла рассмотреть лица присутствующих. Два брата, которые были явно угрюмы и несколько нахохлены; рядом с Сагиром сидела молодая женщина, явно Эмили, рядом с ними — четверо детей, который взирались на меня с какими-то непонятными эмоциями. И родители дома: это сама Шахма и Карим. Старшая пара персов была похожа между собой чем-то. У обоих темные волосы, но у Карима они более каштановые, и у обоих темные глаза, но у Шахмы с синим оттенком, а у Карима — с зелёным. И черты лиц у обоих родителей дома были мягкий, без резких черт и каких-то отталкивающих особенностей. Не удивительно, что сыновья у них были красивыми и с выразительными внешностями. А вот Эмили выделялась из персидский семьи тем, что была светлокожей и ярко-рыжей и со светло-зелёными глазами. Личико у неё было больше с хитрицой и некой лукавостью, но не лишённой обаяния и немного «кукольных» черт. Мне почему-то показалось, что в паре с Сагиром именно Эмили является главой семьи. Что-то было в её движениях, пропитанных лисьей грацией и элегантностью. Мне почудилось, что одним прикосновением она могла в миг остудить пыл Сагира. Четверо детей пока что упрямо прятались на маму и папу, явно испугавшись моего лица. И я их прекрасно понимаю. — Здравствуйте, капитан Фантэнхал, — поприветствовал меня всё-таки Карим, после того, как дал мне время придти в себя. — Позвольте представить мою семью. — Он обвёл присутствующих ладонью. — Моя супруга, Шахма Сулейман Амир, моя сноха Эмили, моя старшая внучка Амиран и старший внук Сулейман, младшая внучка Айхан и младший внук Яман. Мои сыновья Сагир и Шагир. — Здравствуйте, господин-губернатор Карим Сулейман Амир. Здравствуйте, госпожа-губернаторша Шахма, госпожа Эмили, уважаемые Амиран и Сулейман, Айхан и Яман. Шагир и Сагир, — зеркально поприветствовала семью, улыбнувшись и немного поклонившись в реверансе. Сыновья вежливо и коротко поклонились, видимо, чувствуя себя не на месте из-за более раннего и менее приятного знакомства. Эмили дружелюбно улыбнулась мне и кивнула, приобняв ластящихся к ней детей. Шахма с приятным удивлением улыбнулась мне, ей явно пришёлся по вкусу мой поклон. Глава семьи тоже одобрительно кивнул, оценивая мои манеры держаться и вести диалог. Аристократия часто скептически относилась к тем, кто ниже по статусу. Но я, следуя собственной инициативе, слегка улыбнулась: — У вас очень красивый и необычный дома. Впервые вижу такую искусную работу мастера. Английские дома не сравнятся с Вашим в величии, а испанские меркнут в свете ваших красот. Мне показалось, что Сагир и Шагир хотели что-то вставить по поводу моего «кругозора», но взгляд Эмили приструнил обоих, сверху этого им достался лучезарные и ядовитый взор матери, в котором явно читалось: «Молчать!» — Спасибо, — Карим Сулейман расслабился и немного потеплел от такой похвалы и загордился, — мы ради приветствовать Вас в нашем доме. Надеюсь, Вам понравились наши сады и архитектура, через которые вёл Вас Хафс. — Да, конечно. Чудесные растения, интересное сочетание цветов, с такими плавными переходами от синих к белым и к розовым, — я улыбнулась, вспомнив пару растений. Значит, мне так ненавязчиво показывали культурную сторону жизни. Что же, они дали мне шанс проявить свою наблюдательность, чтобы я не ударила в грязь лицом. — Прошу, садитесь, капитан, — улыбнулся Карим, указывая на подушки, находящиеся подальше от братьев и поближе к старшим. — Благодарю. Я села на подушки, подобрав к себе ноги и стараясь не тревожить порезы под платьем. — Шагир, будь любезен, передай капитану Фантэнхал гри-гри, — неожиданно елейно-убийственным голосом попросила Шахма, протянув сыну белых, холщовый мешочек, перевязанный синей лентой и украшенный парой драгоценных камней и пером сов. — Примите, пожалуйста, этот оберег, чтобы Вам было спокойнее в нашем доме. Воинственный брат несколько колебался, прежде чем передать мне мешочек. Мать семьи явно дала понять взглядом сыновьям, что от них ждут извинений или хотя бы покладистого поведения. Судя по взгляду на него, Шагир обдумывал предложение. — Мы, в общем, не собираемся вредить вам. Пока Вы храните мир дома, дом мирен к Вам, — он протянул мне мешок, держа его двумя пальцами так, чтобы я могла взять гри-гри, и прим это выглядело как равная передача, а не подарок или подачка. — Надеюсь, мир действительно будет обоюдными, — я приняла мешочек и положила его на колени, улыбнувшись персу самой вежливой и доброжелательной улыбкой, но всё же в голосе скользил яд. Шагир удовлетворённо кивнул, но не упустил возможности настороженно посмотреть на меня и приструнить взглядом стража, который с нескрываемым напряжением смотрел на меня. Пират в благородном доме, кто бы мог подумать. Сагир же едва слышно хмыкнул, но, когда Карим повернул голову к нему, моментально смимикрировал под голодного, разглядывая тарелки. Я сделала вид, что не заметила этих реакций, Шахма посмотрела на обоих сыновей так, что впору от стыда можно провалиться под море, а Эмили чинно отпила из бокала с соком, практически незаметно закатив глаза. — Угощайтесь, пожалуйста, капитан, — добродушно улыбнулся глава дома, проявив себя с гостеприимной стороны. — Фируза, Хана, помогите, пожалуйста, гостье. Хозяин дома окликнул двух служанок, облачённых в белые платья и подпоясанные зелёными поясками. Обе персиянки легко подошли к нам, готовые прислуживать. Что примечательно, обе служанки кротко и мило улыбаясь, но было заметно, что это искренние улыбки, а не фальшивые и вымученные. Сверкали довольством и счастьем и глаза Фирузы и Ханы. — Благодарю, — я улыбнулась, рассматривая тарелки. Стол действительно был богатым: сладости, первые и вторые блюда, фрукты — всё это вызывало желание попробовать, а расписные тарелки и создавали особое настроение праздника. — Может, Вам предложить вино или… ром? — Эмили постаралась как можно деликатнее предложить свою помощь и улыбнулась. Её лицо приобрело светлый и лучистый оттенок гордости и легкости одновременно. — Нет, спасибо, я не пью алкоголь, — я немного прикрыла глаза и мелко кивнула. — У Вас очень красивая улыбка и глаза, Эмили. Жена Сагира смутилась и отвела взгляд. — Спасибо, капитан. Сагир нервно поджал челюсть, пытаясь разглядеть мой, по его мнению, скрытый посыл. Он косился на изъяны моего лица, пытаясь расслышать угрозу. Эмили сверкнула взглядом в сторону мужа и практически незаметно пихнула его стопой по икре. Тот моментально расслабился и сосредоточился на своём бокале с вином. Пошли минуты спокойствия, в которые Фируза посоветовала мне попробовать фесенджан — мясные шарики в густом орехово-гранатовом соусе; куриную грудку, приготовленную, как лявянги — фаршированную разными специями. Из напитков щербет и голаб — розовую воду, а из сладостей наргили — кокосовые печенья с шафраном и пряностями. Но вскоре Карим задал свой вопрос, нарушая гнетущую тишину: — Капитан, расскажите, откуда Вы прибыли к нам? — он медленно задал вопрос. Я думала лишь пару секунд, расценивая риски говорить правду о том, откуда я и кем являюсь. Хотя, персы и так уже поняли, что перед ними пират. Братья доложились по полной, судя по всему, но Карим почему-то не обращал на этого внимания и даже приструнил сыновей. — Из южной части моря за штормами, — откликнулась я, повернув к отцу дома голову. Мужчина был расслаблен, но внимателен и добр. — С острова, называющимся Нью-Хевен, мой приёмный отец, Джастин Дорриан являлся адмиралом-губернатором. — О, приёмный? — Шахма удивлённо вскинула брови. — Да, — я кивнула, пропустив бестактность вопроса, ибо понимала, что для неё, хранительницы дома, в такое поверить сложно, чтобы дети росли без настоящих родителей. — Мои родные родители были археологами, вся жизнь в морях и раскопках. После трагичных событий у меня появилась вторая приёмная семья, точнее отец. — Простите мою бестактность, — Шахма стыдливо опустила глаза, — не стоило задавать столь личный вопрос. — Всё в порядке, госпожа Шахма, — я улыбнулась ей. Персиянка, кажется, расслабилась, но пребывала в некотором трансе. Странно, что она так остро отреагировала на известия от неизвестной ей женщины. Но от меня не ускользнуло то, что гри-гри у меня на коленях слегка нагрелся, словно сигнализируя о том, что Шахма использовала вуду. — Вся Ваша жизнь проходит на корабле? — задала вопрос Эмили, пригубив вино. — Отчасти именно так. Иногда мы заходим в порты, чтобы докупить книг для моей ученицы и подруг, и для команды какие-то письменные принадлежности. Пополнить запасы провизии, чтобы не погибнуть в море. И потом в путь. — А какая цель путешествия? — Карим тоже отпил вино. — Поиск интересных мест, развитие, обучение. Навыки, полученные в разных местах, всегда помогают. Добыча ресурсов, торговля. — И каким же образом вы добываете ресурсы, капитан? — с лёгкой улыбкой спросил Сагир, забирая с тарелки мясной шарик. Дети около него и Эмили сидели тихо-тихо, словно их тут не было вовсе Они только грызли орехи и фрукты, внимая разговору взрослых. — Перепродажи, к примеру, — легко отозвалась я. — Или мы можем найти остров, собрать там какие-то интересные вещи и еду, а потом продать это. Если есть настроение и желание, то можем собрать украшение какое-то из камней или инкрустировать оружие драгоценностями. — А если местные против расхищения их вещей? — более строго отозвался Шагир. — Простите, Шагир, аборигенов около этих вещей мы обычно не встречаем, поскольку места эти необитаемые чаще всего. — До Вашего появления или после? — не унимался мало дипломатичный брат. — До, — я не теряла лёгкости и улыбки. — Мы не используем насильственный метод. Мы же не дикари, чтобы сразу атаковать тех, кто живёт на земле. Шагир мягко улыбнулся, оценив мою атаку и укол в свой адрес. Удивительно, насколько он остался ею доволен. — А что Вы планируете делать на нашем Хаяте? — задал вопрос Сагир. На секунду на лице Эмили мелькнул упрёк. — Мы планировали закупить необходимые вещи, при возможности отдохнуть и немного заняться здоровьем команды и моим. Несколько дней в предштормовом море выдались очень тяжелыми, — я слегка развела руками. — Найти небольшую подработку и, если повезёт, найти новые книги для моей ученицы. — Что она изучает? — Карим довольно ел курицу, приготовленную на молоке и с куркумой. — Она недавно инициированная вудуистка, изучает основы вуду, сейчас пытается научиться контролю своих способностей. У неё пока что плохо получается, но, думаю, с возрастом и опытом она научится понимать всю ответственность за свои действия. Эмили тихо хмыкнула и посмотрела на двух братьев, Шахма сдержанно посмеялась, а Карим, посмотрев в лица сыновей, отметил отсутствующие и нейтральные выражения. Младшие персы поняли намёка на их возраст и умение нести ответственность за свои действия. Видимо, самомнение обоих сыновей было выше таких тонких шпилек. — Действительно, возраст и опыт приходят вместе, но иногда возраст приходит один, — иронично ответил Карим. Братья и на этот раз не приняли на себя укол, сделанный уже отцом. Они принялись за еду, временно игнорируя происходящее, как их не касающееся. Я поймала на себе взгляд малышки Амиран. Большие темные глаза девочки светились любопытством, но сама персиянка стеснялась задать вопрос. Осмелела лишь тогда, когда поймала мой взгляд. — А разве девочка может быть капитаном? — для своих пяти лет Амиран говорила чётко и сознательно, будто бы уже понимала, кто такие капитаны в полной мере. Шагир вскинул брови и посмотрел на племянницу со смесью удивления и непонимания. Сагир же прищурился, готовясь взвешивать мои слова, запивая вином. Карим и Шахма с Эмили смотрели на меня так же, как и Сагир, а дети — с любопытством. А я не знала, что ответить на детский вопрос. Одна часть говорила мне, что да — может, бери топор, саблю, смелость и идти завоёвывать уважение, корабль, признание. А вторая — не порть же девочке ужин рассказами с кровавыми разборками и пути по головам противников… — Девочка может заняться тем, что ей по душе. Если ей хочется, она может стать капитаном корабля, но ответ на этот вопрос для самой себя девочка должна найти сама, когда подрастет и поймёт, что ей хочется заняться именно этим. Шагир неодобрительно посмотрел на меня. — Лучше оставить это мужчинам, — он недовольно выпрямился. — Благовоспитанным женщинам лучше оставаться за стенами, чтобы не лишать себя комфорта и мирных радостей. Сагир же насмешливо фыркнул, возвращаясь к еде. — Мне всегда казалось, что именно сознательность и ответственность за свой выбор отличали благородных от плебеев, — парировала я, отметив, что Карим начал заметно напрягаться и даже побледнел, приподнимаясь на месте, но Шахма, положив руку на ладонь супруга, видимо, попросила не влезать в диалог. Старый перс, судя по его лицу, боролся сейчас с желанием прикрикнуть на неотёсанного сына-вояку, но успокоенные нежным пожиманием руки супругой немного притих, сверля Шагира строгим взглядом. — Капитан, у Вас не сложилась семейная жизнь, поэтому, думаю, не стоит говорить девочкам из полной семьи, что они могут стать пиратками. Это же гарантированная погибель. Шагир говорил на полном серьёзе. Он забыл про бокал, в который Сагир, воспользовавшись замешательством, кинул изюм. Даже строгий взгляд Эмили, в котором читалось странное выражение эмоций, не остановил её мужа от такой детской шалости. Амиран, Сулейман и Яман и Айхан тихонько похихикали над шалостью папы и принялись за свой ужин. Но от старших не укрылось того, что в комнате начал накаляться воздух, напряжение повисло в воздухе, и из-за этого Эмили смотрела то на Шагира, то на Сагира, то на меня, избегая встречаться взглядом со старшей парой персов: оба родителя дома начали откровенно злиться, но успокаивали друг друга лёгкими прикосновениями пальцев к пальцам супруга. Сына-вояку же, наоборот, напряжение раззадоривало и подстёгивало к дальнейшему диалогу. Даже сидя на расстоянии от него, я ощутила сильные и мощные потоки силы, исходящие от вудуиста. По спине прошлась волна мурашек, мне почему-то сильно захотелось схватить нож и метнуть в Шагира, чтобы тот увернулся, и у нас завязалась драка до крови. Я хотела, чтобы это напряжение нашло выход. И взгляд вояки говорил таком же состоянии, как и у меня. Но я взяла себя в руки, легко и мягко улыбаясь. — Я на море более десяти лет, в крайний выход из дома произошёл несколько месяцев назад. Уходили мы на шхуне, а сейчас под руководством — фрегат. Один из кораблей мы захватили без боя, потому как наши силы сильно уступали силам противника. Но мы вышли победителями без единой потери. Отсюда я смею предположить, что на море главное умение — это думать и быть профессионалом. Так почему бы не позволить тому, кто хочет быть покорителем морей, быть им? Думаю, в Вашей семье, Шагир, такие качества, как смелость, ум, отвага, решительность ценятся не меньше, чем дипломатичность, осторожность, наблюдательность и аккуратность. Шагир мимолётно взглянул на родителей. Мельком, просто, чтобы увидеть своего главного кумира, но встретил настолько строгий взгляд и покрасневший нос отца, что моментально отвернулся и снова принялся за еду, целиком проглотив то предложение, которое он мог бы высказать. Единственное — он поперхнулся изюмом. — Сагир! Надоел! Брат, сидевший как и обычно, недоумённо повернул голову к персу. — Я думал, успеет раствориться, пока ты болтаешь. — победоносно парировал дипломат. — Как ты помнишь, дипломатия и наблюдательность — не твоя волна. Слуга моментально заменил бокал Шагира на новый. Видимо, такие шалости — частое явление в кругу семьи Сулейман Амир. Карим выпрямил спину, а Шахма отпустила его руку, принимаясь за свою еду. — Капитан, как Вам удалось захватить тот корабль, о котором Вы говорили? — Карим задал это достаточно спокойно, но внутри мне начало казаться, что я нахожусь на смотринах. — Смекалкой и изворотливостью, — честно ответила я, — у нас было мало людей, не было оружия особого, но была разведка, вуду и понимание противника. Моя разведка доложила мне о том, по какому курсу пойдёт корабль, при помощи вуду мы заманили моряков в нашу ловушку, а потом — дело сноровки. Они не успели начать обороняться. Эмили вскинула брови: — Атака без открытого боя? — она была явно удивлена такому раскладу. — Да, диверсионная война. Когда силы неравны, то можно использовать имеющиеся ресурсы. И чтобы победить противника стоит понимать его. — Понимание людей… Напоминает работу с птицами, — вставила своё слово Шахма, её супруг улыбнулся смекалке жены, — не стоит дрессировать, а стоит понимать их инстинкты, чтобы выстроить линию поведения. Я вскинула брови от удивления, потому как никогда бы не подумала, что статная и гордая женщина занималась бы охотой с ловчими птицами. А говорила она с явным пониманием процессов в воспитании ловчих. — Матушка раньше занималась хищными птицами и разведением их для английских колоний, — пояснила Эмили. И только сейчас я задалась вопросом, а где семья Эмили, почему их здесь нет? Но выдавать свой интерес не рискнула. — Чем-то похоже. Да, — я улыбнулась Шахме, чем заслужила её одобрительный взгляд и полуулыбку. — И всё же это слишком грязно. Диверсионная война требует подготовленных убийц, которых сложно восполнять. Надёжнее дать пушечный залп, чем пробираться на корабль к противнику, где могут быть те же диверсанты, — Лишился молчания вояка-брат. — Шагир, будь любезен, не порти нам вечер своими воинственными нравоучениями, — сухо одёрнула сына мать и тут же обратила взгляд ко мне. — Простите, капитан, Шагир бывает несдержанным и грубым. Надеюсь, он Вас не обидел? — Нет, госпожа, что Вы, — я улыбнулась, а потом посмотрела в глаза вояке. — Да, Шагир, Вы правы, там могут быть диверсанты. Но для таких случаев существует разведка и контрразведка. И понимание Вашего противника. — Мне почему-то кажется, капитан, что Вы мельком намекаете на нашу ситуацию с пиратами, — Карим нахмурился и строго посмотрел на меня. — Отчасти, но я взяла лишь за основу Вашу ситуацию, господин Карим. Ваш сын дал дельный совет, чтобы показать, кто на море хозяин: атаковать. — Исключено, капитан, это безумная идея. Нет аргументов, подтверждающих Вашу безумную теорию. — Однако пираты видят, что Вы лишь обороняетесь, но не атакуете, а, следовательно, Вас можно бить, можно притеснять и давить. Вы ничего не ответите, а лишь забьётесь на своих землях, которые можно будет отнять, когда Вы устанете обороняться, и Ваши ресурсы подойдут к концу. Карим, кажется, от моих слов побагровел и привстал. И мне показалось, что он сам по себе не умеет быть агрессивным, приспосабливаясь к ситуации и прячась в скорлупу обороны. От него не веяло решительностью и боевым нравом, больше смирным и исполнительным. А тот гнев, что он испытывал, напоминал браваду мальчика, который пытался отчитать старших обидчиков. — И что же Вы предлагаете делать? Снарядить флот и атаковать пиратов, надеясь, что удастся прихлопнуть их одним ударом? — сыронизировал Сагир, жестом приказывая слуге обновить порцию блюда в тарелке. — Нет, господин Сагир, — я улыбнулась, — Вы можете взять их измором, заставляя бежать. Вы можете потихоньку проникать на их территории и забить их себе, организуя аванпост. Или же… Вы можете сначала их напугать, а потом нанести массированный удар по скоплению пиратов. Не важно, что Вы не перебьёте их всех. Важно, что Вы заявите о себе, — немного наклонила голову к плечу. — Как человек дипломатии, Вы понимаете, насколько важно презентовать себя и свои интересы, чтобы их услышали. — Как торговец, я отлично понимаю, что содержание аванпостов стоит денег, которые не хотелось бы тратить на дозор за морем, — парировал перс. — Как и оборона товаров. Однако на моём борту сейчас находятся Ваши товары, которые я забрала с одной из точек Ваших пиратов. Они даже не прятались, что говорит о том, что они чувствуют себя крайне уверенно в этих водах. Повисло неловкое молчание, во время которого братья перестали есть. Эмили округлила глаза от услышанного, Шахма настороженно прищурилась и нахмурилась, а вот реакция Карима была странной. Мне показалось, что зрачки его сузились в гневе, но при этом лицо оставалось расслабленным и сосредоточенным. Старший перс кивнул сыну, давая разрешение продолжать. — И где это было найдено? — осторожно поинтересовался Сагир. — В паре дней пути отсюда к штормовым преградам, — честно ответила я. — Значит в открытом море, — с сожалением произнёс Шагир и вернулся к трапезе. — И что бы Вы хотели за нахождение наших вещей? — продолжил торговец. Я помолчала, понимая, что могу поддаться на игру Сагира и Шагира. Какой-то слабый огонёк азарта всё-таки затрепетал в душе. — Не совсем в море, а в подвале старого маяка, который даже не охранялся магией или людьми, — произнесла я, покачав головой. — И поскольку товары достались мне достаточно легко, я могу вернуть ту часть, которая готовилась к продаже. А то, что было отдано команде останется у них. — Справедливо, — не дал сказать брату Шагир. — Мы проиграли эти товары. — Но она их просто украла, — парировал Сагир. — И вообще, дай деловым говорить. Тут речь не о сражении. — О нём самом, — голос Шагира принял металлические нотки. — Она это забрала не у нас, а мы не удержали. Значит её. А раз пираты просто бросили там груз, то он уже ничей. — Шагир! — прикрикнул отец семейства. — Как ты смеешь декларировать в стенах моего дома подобные речи? Ты начинаешь почитать Кодекс пиратов? Ты смеешь уподобляться этим… нечестным людям? Мне почему-то поплохело, а тело словно превратилось в маленький комок нервов и неуверенности. Я поспешила выпить розовую воду и на пару секунд до боли напрячь мышцы спины, живота и груд. Лёгкая судорога, прошедшая по нервам, дала мне немного передохнуть от наплыва лишних эмоций. Крик старого перса окатил меня словно бы ледяной водой. Дикий, первобытный страх накрыл меня с головой. И, лишь вцепившись в бокал, я могла лишь чуть-чуть сбавить панику. — Но, позвольте, господин Карим, — я сама ощутила, как моё горло начало сдавливать стальным кольцом тревоги, — Шагир сейчас говорит разумную вещь, он понимает, как мыслят пираты. Это может помочь Вам избежать дальнейших нападений. Если Вы позволите Вашему сыну развить мысль и попытаться хотя бы атаковать один раз пиратов, то Вы получите шанс на ещё один манёвр. — А если нет? — Шахма затревожилась и тоже вспыхнула от моей наглости и грубости. —Я не хочу терять своего сына из-за предположений и неясной стратегии от капитана… — Тогда ничего не изменится, а мы с Сагиром и дальше будет вязать каждого, кто прибудет на Хаят, по подозрению в пиратстве, — как само собой разумеющееся продекларировал военный. — Пусть будет так, но вы с Сагиром будете живы и здоровы, — Шахма постаралась выровнять дыхание и усмирить гнев. — Пока Роксфорд не вернётся, — буркнул Шагир вполголоса, принимаясь за вино. — Шагир, — тихо шикнула в его сторону Эмили, насупившись. Карим и Шахма тоже, как мне показалось, практически зашипели, но в душе, на перса. — Да, был бы язык моего брата флотом — мы бы правили Карибами, — постарался всё свести в шутку Сагир. На что получил злой взгляд от супруги, а вот дети, кажется, пока взрослые тут устроили словесную войну, занимались своими делами: играли на подушках и кушали свои вкусности. — У Вас были проблемы с этим адмиралом? — медленно спросила я, как-то холодея внутри от упоминания этой фамилии. Старательно забитые в глубины сознания воспоминания неприятными змейками проникали обратно на свет, вынуждая вспоминать прошлое. Мне жутко захотелось вцепиться в порезы на ногах и расковырять раны, чтобы заглушить боль в голове болью в теле. Лишь бы не впадать в отчаяние, лиши бы не вспоминать. — Он разгромил половину острова и лишил нас многих хороших людей, — холодно ответил Шагир. — А что у Вас с ним за отношения? Вы побелели. — Можно сказать, что из-за его деяний погибли мои хорошие друзья и любимые люди, а так же пострадало много талантливых подруг одна из которых были великолепной оружейницей. — Вот от него мы и возвели шторма, — продолжил перс. — Если бы можно было как-то разжиться флотом, да разнести весь их Остров на щепки — было бы отлично. — Поверьте, тирания Роксфорда пришлась не по вкусу многим командорам, у которых из-за действий адмирала были серьёзные проблемы, — покачала головой я, стараясь вернуть себе уверенность в собственных словах. — И, насколько я знаю, пираты Роксфорда не заходили за штормовые преграды, потому что он презирал вуду. — Ничего подобного, — парировал Сагир. — Когда он напал — мы убедились, что он очень хорош в магии вуду и тянулся к источнику. Только благодаря штыковой атаке и содействию лоа мы смогли отбиться. И пока что Агауо хранит нас от незваных гостей. Ну… Хранил. Сагир поставил бокал на стол. — Вы как-то очень странно отозвались о Роксфорде и его взаимоотношениях с командорами. — Неожиданно проявила наблюдательность Эмили. — Что Вы знаете об этом? — Немного, госпожа Эмили. Лишь то, что на него точат зубы те, чьи родственницы долгое время были в темнице на личном острове Роксфорда, — честно ответила я, утаив половину правды. — Полагаю, сейчас пираты с Острова заняты подавлением бунтов и решением проблем, возникших в результате открытия правды. — Они убили его? — твёрдо спросил Шагир, смотря мне прямо в глаза. — Не могу знать, — я отпила голаб и ощутила, что начинаю сильно мёрзнуть от тревоги и нервов, — но я слышала, что убили одного из командоров, который отдал дочь в рабство ради власти и денег. — Значит, нет, — прорычал Шагир и тяжело вздохнул. — Значит, пока обороняемся дальше. Сагир тоже среагировал разочарованно: наколол несколько шариков на шпажку и принялся уплетать, словно невкусные ягоды. — Стоп, Шагир, — Эмили нахмурилась, — капитан сказала, что пираты с Острова не влезали за шторма, значит, твой договор с лоа в силе. И это значит, что у нас появились собственные пираты, отрезанные от возможных союзников, — супруга Сагира оживилась, — мы можем попробовать получить контроль над морем. Это даст нам существенное преимущество: сможем нормально отправлять товары, у нас не будет происходить срыва сделок и пропажи товаров. Подумай, если это правда, то проблема куда меньше, чем мы думали. Если бы Остров хотел, то давно бы разнёс нас, но мы целы. — И, тем не менее, капитан прорвалась через шторма, — как бы невзначай вставил мнение Сагир. — Капитан, как Вы прошли через шторма? — спросила Эмили, переведя ехидный взгляд с мужа на меня. — У меня на борту находится три вудуистки, помимо меня. Одна из них, призывающая мертвых, разрушила несколько печатей, что позволило нам пройти через туман перед штормами. Так мы добрались до маяка, где нашли товары, а потом мы угодили в шторма. Их уже разбивали совместными усилиями трёх вудуисток и, конечно, умением команды справляться со стихиями. Так мы вышли из штормов и меньше, чем через сутки, были уже на Хаяте. — Теперь там коридор? — поинтересовался Шагир, поднимая кубок с розовой водой. — Нет, там всё вернулось на свои места. Те заклинания были очень хорошие и мощные, восстанавливающиеся после разрушения. — Хм. А может, стоило бы сделать коридор, который мы бы контролировали? Много жадных до добычи пиратов станет соваться ради товаром, а мы их… — начал было развивать мысль домашний стратег. — Хватит! — повысил голос Карим, из-за чего дёрнулась даже Шахма. — Это невыносимо! Пираты лживые и лицемерные люди, не имеющие понятия чести и достоинства! Эти свиньи не способны вести себя даже за столом! О чём ты говоришь, Шагир? Ты хочешь пустить их больше? Ты хочешь разрушить дом? — Отец, у нас за столом пират, — напомнил Сагир. — Понимаю, господин Карим, я уже привыкла. Всё в порядке, — вежливо улыбнулась я старому персу, который уже был на откровенном взводе. — Вы правы, пираты — это действительно лживые и лицемерные твари, которые не умеют вести себя за столом и не обладают самоконтролем и выдержкой. Мне захотелось укусить отца дома как можно больнее. — К тому же я предлагаю не приглашение, а мышеловку, — спокойно продолжил Шагир.— Можно сколько угодно прятать сыр, но, если дать крысе маленький кусочек, за который она отдаст жизнь — это равноценно. — Я приказал тебе, Шагир! Прекрати свои речи! — Карим привстал, из-за чего Шахма выпрямилась и положила ладонь на бок супруга. — Ты забыл, сколько погибло из-за пиратов? Ты забыл, сколько мы восстанавливали жизнь на Хаяте? Ты хочешь допустить хоть малейший шанс, чтобы пираты прорвались в наш дом и разрушили его? Мне откровенно показалось, что старик был не совсем в себе сейчас: вспыльчивый, агрессивный, не умеющий останавливаться… Почему такие резкие перемены в его поведении? Я поёжилась и немного сжалась, почему-то не найдя ничего лучше, чем опустить взгляд на остатки курицы в своей тарелке. Не в лучшем положении была и Эмили с детьми. Малыши спрятались за родителей и немного дрожали от испуга. Видимо, дед никогда не повышал при них голос. Эмили прижимала детей к себе и крепко обнимала, пряча собой от вспыльчивого отца дома. — Господин Карим, — я не узнала своего голоса из-за металлических ноток, — возьмите, пожалуйста, себя в руки, Вы пугаете детей и Эмили. Вы хотите, чтобы они боялись Вас? Не думаю. Упоминания вольных моряков удачи вызывают у Вас сильную душевную боль, которая затмевает совершенно всё. Думаю, мне стоит вернуть на корабль. Спасибо за приятный вечер. Ваш дом действительно очень красивый и уютный, достойный истинной персидской семьи. Я встала со своего места и легко поклонилась, непринуждённо улыбаясь, а внутри меня трясло от напряжения и подкатывающих слёз. — А Вы ещё придёте? — неожиданно задал вопрос маленький Сулейман. — Если ты хочешь, то ты можешь придти ко мне на фрегат, я буду рада тебя видеть, Сулейман. Мальчишка расцвёл и что-то начал тараторить Амиран и Эмили тихим-тихим шёпотом. — Я провожу, — резко встал Шагир. — Может, выветрятся эти мысли из головы от холодного ветра. Он, не глядя на отца, пошёл рядом со мной, пока Сагир успокаивал жену и детей. За нашими спинами было слышно, как Шахма пытается вразумить мужа, которые всё ещё что-то говорил ей достаточно злым и раздражённым тоном, мне показалось, что он жалеет о том, что пригласил меня. И, кажется, обвинение в этом было направлено на Эмили и саму мать дома… Видимо, это была их идея… Или это просто попытка Карима снять с себя ответственность за произошедшее. В любом случае, напряжение спало, когда мы с Шагиром вышли на улицу. Прохлада неприятно уколола лицо, вызывая дрожь. Усталость сильно давила на плечи, словно я только что выдержала долгий бой. — Не обращай внимания на старика. Он чувствует, что скоро мы с Сагиром заберём его ответственность, и сильно нервничает, — начал разговор Шагир. — А изначально он показался мне милым и доброжелательным человеком, — я поёжилась, и мы направились в сторону порта, но уже не по извилистым дорожкам, а по центральной улице через городок. — О нет, — посмеялся вояка. — Он властный, категоричный и требовательный. Он мог бы управлять армией, если бы это было нужно. — Но почему он не может вступить в противостояние с пиратами, которые мешают вам всем жить? Остров явно в запустении, моя разведка доложила, что у вас сильный упадок из-за военных походов и частых атак. — Высокие риски. У нас мало атакующих капитанов. Не говоря уже о том, чтобы использовать вуду в нападении. Отец верит, что вуду служит исключительно для защиты. И что иногда нужно атаковать ради защиты — он не приемлет. Атака не покидает категорию первичной агрессии в его голове. — А ваша мама не может его переубедить? Я заметила, что она способна немного усмирить его гнев и даже повлиять. Неужели у неё нет силы, чтобы донести до мужа, что необходимо атаковать, пусть даже неявно. — Она же мать, — почти нараспев отозвался мужчина с улыбкой. — Она больше печётся о мире и жизни детей. Она не думает, что я способен самолично побить в драке нескольких противников и попасть из пушки в корабль с первого раза. Учили баллистике, но использовать разрешают только в обороне. А ведь защищать атакующий корабль — это тоже оборона. Он зачем-то подмигнул. — А вот твой корабль как «защищается» от неприятных встреч, когда у попутчика перегруз золота? — О, да у тебя откровенные замашки пирата, — я слабо посмеялась. — Мы используем вуду и внезапность. Иногда — откровенную подлость. Моя ученица, ведьма морей, пару раз устраивала внезапную качку у всей команды, а потом, когда они попадали на палубы, у них на бортах были драугры и раздавались мелкие взрывы, а потом шла в атаку ватага разукрашенных под разные рисунки мира пираты. — Драугры? — Шагир нахмурился, пытаясь вспомнить значение слова. — Это мертвые тела? У вас кто-то умеет призывать нежить? — Да, моя абордажница умеет их призывать и заколдовывать. Она с сестрой иногда использует их в качестве маятника для поиска магии и определения разных неприятных вещей, — я улыбнулась, гордясь своими подругами. — Ого. Ну тогда понятно, почему вы не несёте потерь, — Шагир чуть мотнул головой от удивления. — Если кто-то из семьи узнает про такие таланты — вас буду бояться. Лучше никому не рассказывай про это. — Не только из-за драугров. У меня квартирмейстер — это бывший офицер абордажников одного английского джентльмена удачи. Он стрелял всех, кто нарушал дисциплину, сажая при этом в воронье гнездо провинившегося. — И его не прирезали ночью? — удивился перс. — Нет, его боялись и уважали. Все знали, что у него на корабле железная дисциплина, но и платит он очень хорошо, — я улыбнулась, вспоминая Гитиаса. — Вольные моряки не все поголовно оголтелые живодёры и садисты, среди них те, кто сбежал из виселицы и от нищеты. Мой бывший капитан, как раз этот самый англичанин, пришёл в пираты из-за того, что на родине его ждала виселица за нарушение приказа. — Завидую, — отозвался Шагир. — Мне так не получится вырваться в бой на своём корабле. Отца взбесить легко, но бросить всех — это нужно сильное отчаяние. Шагир пробуждал во мне какие-то странные ощущения, будто бы мы давно знакомы и сейчас тот самый момент, когда стоит сделать один рывок, чтобы изменить жизнь. Авантюризм плескался в голове, подталкивая всё ближе к странному решению. Я раздумывала лиши пару секунд перед тем, как озвучить свою безумную идею. — Я предлагаю тебе небольшую авантюру. Один совместный поход на пиратов. Шагир думал несколько секунд, пока всматривался мне в лицо. Он колебался и не был уверен в своём решении. — Я выслушаю. Что ты предлагаешь? — Атаку на места, где они чаще всего находятся, — я широко улыбнулась. — Наверняка у вас есть на острове судовые журналы, а ты, вероятно, прекрасно знаешь, где конкретно искать ваших надоедливых визави. И я предлагаю нанести им визит вежливости с разгромом. И, если получится, то мы заберём у них то, что есть на руках. — Рискованно. Мне нужно будет взять корабль, возможно, их там не будет, и тогда старик просто лишит меня прав на управление, — с сожалением произнёс полу пират. — Если их там не будет, то мы найдём в другом месте. Там, где обычно ходит добыча, а это известные торговые пути, и сидят те, кто хочет получить эту самую добычу. Поэтому поиск не займёт много времени. Шагир снова задумался. По его лицу было видно, что каждое моё слово ломает его оправдания и он сам рвётся действовать. Стоило только додавить. Либо молчанием, чтобы он сам себя сломал, либо предложить что-то ещё. — Но это, конечно, твоя жизнь и твой выбор. Решать за тебя я не могу, я не твой отец, — я развела руками, наслаждаясь тем, что порт уже был виден и без угадывания силуэтов кораблей в темноте. Шагир молчал всю дорогу до корабля. Тем не менее, можно было услышать, что его мозги скрепят как мачта при смене галса. Перс довёл меня до трапа, сохраняя задумчивость. — Капитан на борту! — скомандовал Краулер, едва я опустила правую ногу на подъём. — Как приятно, когда кто-то рад тебя видеть, — я довольно и томно улыбнулась квартирмейстеру и, повернувшись к сыну-воителю, приняла более сдержанный и серьёзный вид. — Спасибо, что проводили, Шагир. За моей спиной послышался ехидный голосок Дэнни: — Крау, у тебя появился соперник. — Журналы принесут утром, — отозвался Шагир. — Спокойной ночи, капитан. Воитель почтенно поклонился и неспешно побрёл обратно, явно обдумывая верность своего решения. — Соперник? — отозвался Краулер, улыбаясь Дэнни. — Он станет новым квартирмейстером, которого убьёт Маркс? — Мне мой квартирмейстер нравится, — я поднялась на борт, улыбаясь. Приобняв Крау за талию, посмотрела в глаза посмеивающейся Дэнни. — Ну как твоя разведка, красавица? — Ну-у-у-у, что-о-о-о ж-ж-ж-ж. Отвратительное снаряжение, пушки на обороне, мортир нет, вообще. Никогда их не было. Из кораблей… Военный фрегат, пара мелких шхунок, и массивнейшая каракка, которая пожизненно стоит на верфи и покрылась пылью. Из оружия у них в основном охранные амулеты, даже пистолеты по одному на человека, а пули и вовсе по пять максимум можно купить. Рынок оружейный очень ограничен. Сабли можно затачивать, если только сами. Они настолько тупые, что только добить можно. В общем, всё печально. — Действительно ужасно, — я покачала головой. — Вирджиния спит? — Да, она у тебя в каюте. Не совсем отошла от встряски в штормах и кривых потоков энергии. Каиф без задних ног свалилась спать, даже особо не снимая оружие. Я его убрала, конечно, но, наверное, слишком сильно устали. Я вот тебя дожидалась, чтобы доложиться, а потом пойти спать. — Ну хорошо, спокойной ночи, Элли. — Спокойной ночи, Маркс, Крау, — Алаверо попрощалась с нами и скользнула в кубрик. Постояв пару секунд повернулась к Краулеру. — Пойдём в твою каюту, поговорим, — я направилась в помещение, где жил офицер, раздумывая, как точнее донести до него смысл авантюры и возможные последствия. — Можно и поговорить, — игриво ответил квартирмейстер как можно тише и последовал за мной. Зайдя в каюту, я села на кровать и, скинув с ног туфли, забралась на покрывало с ногами, отдыхая в практически родных стенах. Мерная качка успокаивала нервы и дарила расслабление, приятный запах умиротворял, позволяя морально успокоиться и как-то вернуться в обычный ритм жизни. — Итак, мы попали в место, где губернатор не лишён черт тирана, давит на сыновей. Атаковать он не позволяет, заставляет только обороняться. Экономическая яма из-за пиратов, и… тут побывал Роксфорд, который активно использовал магию. — Звучит отлично, — обрадовался квартирник. — А теперь самое сладкое, что я могу пока что тебе предоставить: у нас будет рейд, который должен выгореть нам в хорошую прибыль и, надеюсь, мы станем союзниками с губернаторской семьёй. — Я так понимаю, это будет без ведома тирана? — уточнил собеседник. — Затягиваем амбициозного желторотика в авантюру и надеемся, что старик оценит? — Без ведома тирана, да, — я кивнула. — Нам важна добыча, а союз — дело десятое. Мне важно понять, кто эти пираты в бою, насколько они организованы. Если всё лучше, чем с несчастным Хаятом, то, наверное, стоит прибиться к ним на первое время, чтобы организовать себе безопасную территорию для отдыха и продажи товаров. — Думаю, это гиблое дело, — доложил англичанин. — Насколько я узнал методику управления налётами, эти олухи годятся только в роли мелких шкиперов. Слаженности нет, имеются внутренние склоки. Иногда нападают друг на друга. — Что же… Это отлично, Крау, — я расцвела и заулыбалась. — Сначала атакуем, а потом натравим друг на друга. Думаю, брат-дипломат будет «за», чтобы размять себе мозги. Прищурившись, потянулась и, прикрыв глаза, выдохнула. Энергичность кончилась, уступая место усталости. — Это был крайне отвратительный приём. Я надеялась, что они будут по-персидски любезными и сдержанными. Старшие пытаются удерживать власть, показывать себя, как образцовых хозяев, но видно, что они не могут принять того факта, что здесь не Персия и нельзя воевать так, как на земле. — А что младшие? — Краулер улыбнулся. — Они же собираются выгнать стариков из власти? — Собираются. Но Шагира держат на цепи, а Сагир не особо деятельный из-за семьи, я так понимаю. — Устроим революцию? — Краулер опёрся спиной о спинку стула. — Сами пусть устраивают, если захотят, — я отмахнулась и встала с кровати, ощущая, что меня начинает пошатывать от пережитого. Сложно сказать, что именно меня так встревожило, может, громкий голос, может, ярость и сила, с которой Карим нападал на пиратов, может ещё что. Но ощущения безысходности и усталости валили с ног. Опустив голову к груди, я расправила плечи и выпрямилась. — Давай спать, если у тебя дел нет. Это был жуткий день. — Мне нужно проверить смену и тогда вернусь. Ложись пока. Тебе что-то принести? Я раздумывала несколько секунд, а потом ответила: — Нет, спасибо. Вроде всё есть. Краулер неспешно покинул каюту и скрылся за закрывающейся дверью. Борясь с неприятными ощущениями в теле, я смогла раздеться, привести одежду в порядок и, надев лёгкие и длинные брюки и просторную рубаху, в которых спала, и забраться под одеяло. Окутавшее меня тепло приятно расслабляло и позволяло немного отключиться от происходящего. Но всё-таки на задворках сознания всплывали тревога и неуверенность, которые ядовитыми каплями оседали в мыслях. Я отгоняла их, забивая мысли предстоящим рейдом. Когда я слабо задремала, вернулся англичанин. Тихо раздевшись, Крау лёг рядом со мной, и тут же запах моря защекотал нос, вызывая у меня слабую полуулыбку. Он лишь обнял меня за плечи и, зарывшись носом в мои волосы, прижал к груди.