История одного маленького дракончика

      Топнув вслед удирающей со всех лап дракошке, Арагорн позволил себе рассмеяться. Очень уж забавной была эта зверушка. Пусть ее шуточки были подчас недобрыми, и ему хотелось придушить Речку (неважно, что дракона, даже такого маленького, человек руками за шею не обхватит), но стоило ей открыть пошире свои большие голубые глаза и сказать: «Крю?» - и всё, злость испарялась, словно ее и не было.       Ежась от холода, Арагорн по привычке выбрал место, где пламя костра будет незаметно, и, собрав сухой хворост под поваленными стволами деревьев, ловко высек кресалом огонь. Искры распробовали сухой мох и завитушки бересты, робкий язычок огня лизнул дерево, спустя несколько минут уже с треском, словно голодный пес, разгрызал толстые, мокрые сучья, подбрасываемые в его ненастную утробу. Бродяжник с блаженным вздохом содрал с себя промокший насквозь плащ и растянул его над костром. Прокоптится, конечно, изрядно, пока будет сохнуть, но впервой ли? Несколько секунд колебался, решая, от чего вернее схлопочет простуду – если постоит несколько минут рядом с костром без рубашки или в рубашке мокрой. Решил, что мокрая рубашка обеспечит его кашлем вернее, и снял ее. Кот тоже жался к костру, пытаясь высушить белую шерсть. Арагорн ему посочувствовал:       - Что, теперь не только тебя, но и нас обоих облила эта скотина Эил-Фелл… У нее, интересно, совесть есть?       - Мрю-рю-рю! – очень похоже и довольно зло передразнил драконицу кот. Арагорн снова фыркнул, с трудом подавляя смех, и пощупал ткань рубашки. Все-таки уже подступала зима, и ветерок леденил голую спину и едва заживший бок. Рубашка наконец подсохла и, когда король надел ее, поделилась с ним упоительным теплом и привычным запахом дыма.       - Блаженство, - мурлыкнул Арагорн, придвигаясь к костру и доставая из кармана плаща яблоко. Тяжелым боевым ножом ловко его разрезал его на четвертушки и, насадив на ветку, сунул в костер. Один кусок яблока с урчанием слопал Гэндальф, нарушая легенду о том, что коты едят только мясо, остальное медленно жевал король, пытаясь заглушить голод. Но последний кусочек неожиданно замер у губ Странника.       - Мур? – окликнул его кот. Арагорн опустил руку и отдал котику последний кусочек, погладил благодарно заурчавшего волшебника.       - Я неожиданно понял… - кот вопросительно поднял голову, шевеля ушами, - мне сейчас СПОКОЙНО. Ну да, я знаю, знаю! Не смотри на меня так! Я ответственен перед своим народом, перед своей женой, перед… Да перед всеми! Но за те три года, что я прожил во дворце и был законным королем, я никогда не чувствовал себя СПОКОЙНЫМ. Это не я… Эллесар – не Бродяжник… Нельзя за три года забыть то, чем жил шестьдесят лет.       Дэльф сначала в душе посмеялся над откровениями короля, но вдруг вспомнил. Вспомнил, каково это, неожиданно полностью заменить себя на кого-то совсем другого. Чуждого тебе. И тут ему тоже пришла в голову мысль: «А разве Гэндальф Серый смог бы причинить какому-нибудь живому существу вред просто ради удовлетворения своих амбиций или своего любопытства? Это был НЕ Я. Белый – не только титул. Это образ мысли». Кот опустил взгляд и вздрогнул – белые, хотя и грязные лапки неожиданно посерели. Шерсть на них словно ветерок трогал и перекрашивал в светло-серый, с темными пятнами и полосами. Котик прижался спинкой к боку Странника и начал мурлыкать, утешая их обоих.       Арагон сидел сгорбившись и глядел в костер. Раньше он не понимал этого. Чувствовал какую-то смутную тревогу, но не мог понять, что именно его тревожит. Сейчас резкое возвращение к прежней жизни Бродяги-Следопыта все расставило по местам. Во дворце – это был не он! Просто не он. Кто-то другой, совсем чужой его натуре.       - Как думаешь, Дэльф, а если мне, скажем, написать отречение в пользу Фарамира… Он не будет против? - кот резко встрепенулся, зашипел и съездил по тому боку, который только что грел, лапой, вооруженной пятью цепкими рыболовными крючками. - Ау-у-у! Я понял, понял! Что сразу драться-то?       - Му-у-рвен! – весьма отчетливо мурлыкнул кот.       - Тоже верно, - с тоскливым вздохом кивнул король. - Ладно. Пойду, спущусь вниз, поищу озеро или хотя бы реку, может, удастся порыбачить.       Кот прислушался, пошевелил ушами, явно одобряя рыбалку, вопросительно глянул на Арагорна.       - Ты не слышишь? Вон в том распадочке вода журчит, – кот покачал головой, мысленно вздохнув – даже в кошачьем виде он не так остроух, как этот Следопыт. - Ну ладно. Жди здесь. Как только что-нибудь раздобуду, вернусь.       И Следопыт тут же растворился в лесу. Шагнул с поляны вглубь чащи и исчез. Котик из любопытства прислушался, но так и не понял, куда удалился Бродяжник.       А Следопыт привычно тихо двигался на едва слышное журчание воды. Слух не подвел – крохотный родничок бил из земли. Король двинулся вниз по ручейку. Вскоре он оказался на берегу небольшого озерца. И просто остолбенел, отведя рукой ветку дерева. В этом озерце, несмотря на то, что стоял холодный ноябрь, плескалась девушка. Купалась она столь самозабвенно, что не сразу заметила нежданного наблюдателя. Ныряла, выпрыгивала из воды, радостно фыркала.       «Русалка!» - только и звякнуло в мигом опустевшей голове Следопыта. Однако спустя три секунды он поборол столбняк. Старательно топая и с жутким треском ломая ветки, резко повернулся спиной к озеру. Вода еще раз плеснула и затихла. Спустя несколько минут Арагорн решился обернуться. Уже никого не было.       - Ну и ну, - вздохнул, проводя тыльной стороной ладони по лбу, Странник, - ну и ну…       Перед глазами все еще плыло и плескалось упоительное видение. Русалки всегда хороши, краше любых человеческих девушек. И даже, только тссс, никому не говорите об этом вслух, красивее эльфийских дев. Черные, густые, глянцевые волосы, блестящие от воды, настолько черные, что отдают в синеву. Вороненые ресницы и темные глаза, синие, кажется… Грация движений может заворожить любого мужчину, грация, больше напоминающая плавное движение волн в погожий денек. Ни лоскута одежды, только какое-то украшение на шее сверкает… Камень уютно устроился в ложбинке между…       «Не думать! - одернул сам себя Арагорн. - Я женатый мужчина, и моя супруга прекрасная женщина!»       Но как хороша-то, нечисть водяная!       Когда Арагорн вернулся с самым задумчивым выражением лица и несколькими крупными рыбинами на поляну, Эил-Фелл, словно так и надо, уже грела пузо у костра.       - Крю? – уточнила она.       - Крю, - вяло отозвался король, начиная потрошить и чистить рыбу, прежде чем подвесить ее на веточках над костром.       Он все еще обдумывал странную встречу с водяницей. Арагорн пришел к выводу, что это именно водяница, одна из разновидностей русалок. Высшая, можно так сказать. Есть еще низшая, но у них вместо ног – хвосты, на руках – перепонки, на шее - жабры. Водяницы, по слухам, это девушки, утопившиеся от неразделенной любви. Их сразу от обычных девушек не отличишь, но если присмотреться... Ну отличается ведь любимый скакун конунга Эомера от хоббитского пони!       Живут водяницы под водой. Однако и воздухом они могут дышать, и по земле спокойно ходят. Но они ненавидят всех мужчин. И притворяясь обычными купальщицами, желающими… поразвлечься, они заманивают неосторожных в воду и топят.       - Крю-тю-тю!!! – Эил-Фелл не понравилось, что Арагорн так долго раздумывает о чем-то своем, не обращая внимания на такую красивую дракошку. Бродяжник опустил руку на голову своей зверушки и принялся почесывать за рогами и под подбородком. Нащупал пальцами цепочку - Речка так и не дала снять со своей шеи. Камень завораживающе блестел гранями, уютно устроившись в словно специально оставленной для него ложбинке между двумя чешуйками. Арагорн убрал руку и крепко задумался.       Через несколько дней разношёрстный (а также разночешуйчатый и разноплащевый) отряд вышел на равнину. Впереди белым видением возвышался Минас-Тирит. За три года мирной жизни город выполз за границы стен и раскинулся на несколько миль вокруг крепости.       - Эил-Фелл, - Арагорн опустился на одно колено рядом с драконицей, погладил по рогам, - останься тут, будь добра. Я… ну, как-то странно. Сколько мы шли, а я не увидел никаких приготовлений к войне! Ну понимаешь, у них короля убили, орки собираются напасть, а вокруг – ни кордонов, армию в спешном порядке не вооружают, людей в столицу не стягивают, никто не прячется, ничего! Скот еще пасется… Я должен сходить на разведку. А ты… Ну… Очень приметная. Подождешь здесь, а?       Драконица слушала, хлопая глазами и помахивая хвостом, но в тот миг, когда Арагорн решил, что его внушение дошло до дракошки, она краем глаза увидела кончик мотающегося хвоста и с радостным: «Крю! Крю!» - принялась гоняться за ним по кругу.       - Да что же это такое?! То ты умная, то ты глупая. Вот уж кто нечисть так нечисть, – вздохнул, вставая, Арагорн. - Речка! Место! Место!       Речка плюхнулась на попу, улыбаясь во всю пасть, наполненную острыми клыками. Но стоило Арагорну отойти на несколько шагов, как она начала хныкать-поскуливать, словно брошенный щенок. Король вернулся, вздохнул.       - Гэндальф, ты можешь что-нибудь сделать?       Кот кивнул и устремил немигающий взгляд на драконицу. Та глянула на него и чихнула. Потом подумала, легла, положила голову на хвост, зевнула широко и закрыла глаза. Кот мотнул головой, призывая идти, но не успел сделать и нескольких шагов, как Арагорн подхватил его под живот и сунул в сумку на боку.       - Так оно безопаснее будет.       Что именно он подразумевал под словом «безопаснее», осталось непонятным, потому что кот протестовать не стал, пригрелся и старался ничем не выдавать своего присутствия. Широким шагом Арагорн направился к окраине города, держа курс на один из домиков, в котором он шестым чувством опытного странника распознал трактир.