Синица

Соколовский сидит неподвижно и втыкает в стартовую страницу гугла. Открыт документ с заметками. «Выучил, как должны смотреться небрежность и лень. Сделал чем-то вроде стиля. Похвально. Стало больше непринужденности. Но ты и сам в курсе, что внешность играет не последнюю роль. Не будешь же опровергать, что многие приходят посмотреть, как ты красиво молчишь». Краткий вывод о динамике в видео Прекрашева, который никто его даже делать не просил. Не было никакой динамики. Не было никакой градации. Это Соколовскому так показалось. Что что-то поменялось в лице, жестах, поведении. Руслан закрывает лицо руками и завывает. Это ж надо, так вляпаться. Когда на земле Соколовский лажает в степени – бесконечное количество фейспалмов из бесконечности, где-то на небе хихикает один бородач. И его даже, кажется, слышно. *** Возле неприметной железной двери гудит-волнуется разношерстная толпа. Там находится один из самых модных ночных клубов Ебурга. Когда только у Прекрашева спрашивают паспорт, дружно ржут все. Кроме Кости. Внутри также отвратительно, как и в любом другом ночном заведении «детям от восемнадцати». Такие места, где из туалета ты попадаешь сразу на танцпол. Они решают, что этот город, клуб, барная стойка должны их запомнить. Поэтому уже через десять минут они ужраты в гавно. Костику становится еще хуже. Он пробирается на танцпол, где мигает свет и вызывает, очевидно, эпилепсию. Другими словом эти подергивания назвать трудно. Он смешивается с толпой и отпивает прямо с горловины. И отпускает бутылку, когда чья-то рука лезет со спины на бедро. Маленькая галлюцинация в виде Соколовского не спешит отпустить его или раствориться в толпе. Они стоят вплотную друг к другу: от Руслана несет вискарем, Прекрашев не двигается с места. Соколовский ухмыляется, его глаза плавают. Он начинает пританцовывать в ритм с толпой и придвигается к уху Кости. - Как жизнь, Прекрашев. - Те то какая разница?- Костя выдыхает, когда материализовавшийся из воздуха Руслан кладет руку ему на плечо и сползает чуть ниже. Прекрашев почти ведется на дешевый подкат. - Большая. Мы вроде как неплохо ладим. - «Вроде как неплохо ладим?» Да пошел ты, блять Соколовский! Прекрашев толкает его и распихивает других, пробираясь к выходу. На улице его отрезвляет холод и мысль, что куртку все же следовало забрать. Чай не май месяц. На плечи ложится знакомая материя. - Замерзнешь. - Похуй такси словлю. - Погоди… Да, стой блять, Прекрашев! Костя стоит. Он смотрит на Руслана – тот внезапно оказывается почти одного с ним роста. Голос тоже другой. Но при всем этом Соколовский – последний на земле, кого хотелось бы видеть и слышать. - Не уходи, Кость. Я уйду. Ты оставайся. Я – мудак, и мы все это уже проходили. Прекрашев часто дышит. От злости, что выедала его легкие, на душе остается лишь пустота. Будто кто-то все же нашел молоток, разбил стекло, и все покинули помещение. Фигура в шапке удаляется и не оборачивается. А затем и вовсе скрывается за углом.