Я рядом

- Кого там еще принесло? Россия раздраженно повернул голову в сторону двери, в которую кто-то несильно стучал. Глупый, конечно, вопрос. Это мог быть только один человек. Но сейчас Ваня не хотел никого видеть. Дверь приоткрылась и на него уставилась темно-красные глаза его анклава. - А ты разве не уехал к Германии? – Россия чуть привстал с кровати, рассматривая нахмуренное и серьезное лицо Калининграда. - Нет, не уехал. Как ты? – Гилберт зашел в комнату и прислонился спиной к двери. - Оставь меня одного. Иван лег обратно на кровать и натянул одеяло на голову, пытаясь отвоевать себе немного личного пространства. В последние дни немец не давал ему побыть одному, постоянно крутился рядом с каким-то потерянным видом, раздражая Ивана. Он же ясно дал понять, что никого не хочет видеть, дал добро на поездку в Германию, желательно надолго, но... Калининград растерянно стоял у двери. Он чувствовал, что должен что-то сказать. Но что? Все будет хорошо? Только вот «хорошо» не предвидится еще лет десять, как минимум. Вся эта западная пропаганда, санкции и потеря сестры довели Россию. Пруссия удивлялся, как Иван еще никого не прикончил. - Ты еще здесь? – Брагинский скинул одеяло и раздраженно уставился на притихшего Гилберта. - Я же сказал, что никуда не поеду. Не могу тебя оставить сейчас, когда… - Мне твоя жалость не нужна. – Россия скинул одеяло и достал пачку сигарет. – Еще раз говорю, проваливай, пока я добрый. Он закурил сигарету, пуская дым кольцами. Гилберт невольно залюбовался этой картиной - Россия прекрасен, хоть и болен сейчас. Но все равно взгляд такой же яркий и сильный, как и всегда. Внешне он ничем не показывает свое тяжелое душевное состояние, но внутри...Он сломлен. - Ты долго на меня пялиться будешь? - Недовольно протянул русский, - Но раз уж ты здесь, то принеси выпить. - Тебе лучше не пить. Россия лениво скосил взгляд в его сторону и медленно встал с кровати. Смотря прямо в глаза Гилберту, он подошел к нему и выпустил в лицо клубок дыма. Пруссия закашлял. - Я тебя не спрашивал, что мне лучше, а что - нет. Либо делай, что велено, либо катись ко всем чертям. - Да что я тебе сделал?! - Не выдержал немец, - Ты не можешь так со мной обращаться, я не какая-то шестерка, я часть государства и ты должен меня уважать! Звук пощечины мгновенно успокоил разозленного Бальшмидта. - Заткнись. - Недовольно произнес Россия, - Мне и без твоих истерик проблем хватает. - Да пошел ты, ублюдок бесчувственный! – Гилберт резко развернулся и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Россия только плечами пожал и вернулся обратно на кровать. Конечно, Ивану было больно от всего, что творилось вокруг него, поэтому он вела себя так ужасно несправедливо. Вот зачем он ударил Гилберта? В груди зажглось сожаление от собственных действий. Он ведь действительно не кто-то посторонний, он часть страны, анклав, он верный и предан ему, нельзя было так с ним обращаться. Кроме того, он единственный, кто сейчас заботился о Брагинском, несмотря на его психи. Россия часто бывал жесток с окружающими, но они сами раздражали его своим тупым поведением, вечным страхом и постоянной дрожью. Он хотел с ними жить мирно, но все предпочитали прятаться по углам. Когда он видел, как очередная страна дрожит перед ним, то просто срывался. Чтобы он не делал, его будут бояться. Он был добр и великодушен, улыбался, дарил подарки, помогал, но результат всегда был один – страх и ненависть. Перед глазами возникло обиженное лицо немца. Выдохнув, Россия почувствовал себя именно тем, кем его видят все - жестоким, злым монстром, который не способен на чувства. Который прячет свое истинное лицо за маской наивного дурачка.

***

Гилберт вылетел из дома и присел на крыльцо, глубоко дыша. Калининград сильно злился, ведь он практически переступил через себя, оставшись здесь после развала Союза. Пруссия не хотел оставаться, но чувства к Ивану были сильнее, а еще он привязался к людям, жившим на остатках его территорий. Калининград стал для него домом, а люди, жившие там - родными и он чувствовал за них ответственность. Помимо этого, у него все еще теплилась надежда, что Россия ответит ему взаимностью, если он когда-нибудь осмелится признаться. Но вот каков итог. Россия стал поднимать на него руку. Не то, чтобы они никогда не дрались, но раньше Гилберт был страной, а теперь они с Иваном - одно целое, и такое его поведение причиняло ужасную боль. Приложив ладонь к саднящей щеке, Бальшмидт прикрыл глаза, стараясь стереть из памяти момент удара, но он вновь и вновь всплывал, не желая уходить. - Вот, значит, как…- Тихо произнес немец, - Мы с тобой докатились до такого? Неужели ты так меня ненавидишь? Немного успокоив разбушевавшийся гнев, Калининград хотел зайти обратно, но встав, наткнулся на стоящего в дверях Ивана, который наблюдал за ним со странной смесью чувств в глубине сиреневых глаз. - Ты куда собрался? – Гилберт нахмурился. - Хочу прогуляться. - Не нужно уходить, тебе может стать плохо. - Прекрати, Гилберт. - Заходи обратно. – Калининград развернул его и попытался затолкать в дом, - Тебе отдыхать нужно. - Ты сдурел?! С чего такая опека? – Иван уперся руками в косяк двери, не давая протолкнуть себя в дом, - Гилберт, твою ж мать, угомонись! - Я забочусь о тебе! - Воскликнул немец, - Идиот! Калининград устало выдохнул и отпустил Россию. Пускай катится на все четыре стороны, он устал от такого отношения, совершенно незаслуженного. Иван всегда такой, когда впадает в меланхолию. Наплевательски начинает относиться ко всему, но сейчас его тоска абсолютно не обоснована. Он не один! Гилберт здесь, рядом и готов помочь. Только вот не нужна ему помощь. Ему прислуга нужна и мальчик на побегушках. Неужели после стольких лет проведенных бок о бок, он не заслужил хорошего отношения? Он единственный, кто остался рядом после развала Советского Союза, но отношение к нему - как к вещи. Захочу - возьму, захочу - выброшу. - Вали куда хочешь. – Гилберт прошел в дом, толкнув Россию плечом. Иван тихо выругался и ушел. Пруссия из окна смотрел ему вслед, чувствуя только злость. Но через несколько минут злость сменилась грустью и тоской. Он прошел в гостиную и растопил камин, дома было довольно прохладно. Удобно устроившись в кресле и закутавшись в плед, Гилберт стал дожидаться Ивана. За окном неумолимо сгущались сумерки. Ветер завывал и швырял пригоршни снега в окно, глухо ударяя снежинки о стекло. Но перед камином было очень тепло, а свет от него приятно освещал комнату, придавая ей немного сказочную и уютную атмосферу. У Гилберта начали медленно закрываться глаза и вскоре он заснул. Проснулся Пруссия от дикого грохота где-то в коридоре. Соскочив с кресла, он помчался на звук. Возле двери сидел Иван, как-то грустно смотря на разбитую вазу. - Mein Gott! Это еще что такое?! - Я упал… - Россия попытался встать, но ноги предательски подкашивались, - Извини за вазу, ладно? Это ведь ты ее купил. Я дам денег на новую. Подскочив, Пруссия схватил Ивана за талию, не давая завалиться. Россия же резким движением вцепился в его плечи и вдавил в стену, отчего Пруссия довольно ощутимо ударился лопатками. - Ваня, ты чего?! - Ничего…Ты такой красивый. – Иван приблизил к нему лицо, обдав горячим дыханием его губы. - Эй! Ты перебрал, отстань! - Пруссию тряхнуло, и он попытался вырваться из стальной хватки, но Россия крепко держал его, не давая и шанса на побег, - Пьяное животное, немедленно отпусти меня! Не то, чтобы Гилберт был против, совсем наоборот. Но завтра Иван об этом не вспомнит и придется делать вид, что все в порядке. А в порядке ничего не будет. - Прости за это…- Прошептал Россия и прижался губами к синяку на щеке, - Я просто урод, да? - Мудак ты, ясно? - Гилберт снова дернулся, - Отпусти! - Ты никогда не боялся давать мне отпор…- Иван прижался к его шее поцелуем, - Все меня боялись, но не ты. Россия расстегнул верхние пуговицы на рубашке Гилберта и провел языком по ключице. Пруссия охнул и вцепился в его плечи, попытался оттолкнуть, но такая слабая попытка не произвела на Ивана никакого впечатления. - Не надо, отпусти! – Гилберт коленом ударил Ивана в живот, наконец, освобождаясь от цепких рук на своей талии, - Ты что творишь?! Тебе нужно проспаться! Россия шумно выдохнул и вновь притянул к себе Гилберта. - Мне нравится, что ты такой непослушный, но я все равно это сделаю. - С этими словами, Иван закинул Гилберта на плечо, - Советую перестать сопротивляться. Пруссия стал колотить его по спине и орать проклятия, но это ничего не дало. Когда его бросили на мягкую кровать, Гилберт cразу попытался сбежать, но получил удар в живот, не сильный, но дыхание его сбилось, пресекая все попытки вырваться. Иван, тем временем, вытащил ремень со своих брюк и ловко привязал руки Пруссии к изголовью кровати. - Ты монстр, Брагинский. – Гилберт отчаянно дернулся, - Тупая скотина, бесчувственная и безжалостная! Да чтоб ты сдох, ублюдок! - Да, я монстр, – Иван хитро улыбнулся, - Но ты же меня все равно любишь. Пруссия пораженно уставился на него. Злость испарилась мгновенно, на её место пришел липкий страх. - Что ты сказал?! - Он пытался сделать вид, что слышит какую-то чушь, но бегающие глаза и покрасневшее лицо выдавали его с потрохами, - Да как тебя вообще можно полюбить?! - Думаешь, я тупой? Думаешь, не вижу твоей беспрекословной преданности и того, как ты меня раздеваешь глазами? Гилберт отвел взгляд. Ему нечего было сказать. Любое слово будет выглядеть как оправдание. Да и есть ли теперь смысл врать? - Ты такой идиот, Гилберт. Зачем ты остался? Меня не зря боятся все страны. Я причиняю боль тем, кого люблю, я собственник и эгоист, если люблю кого-то, то этот кто-то должен принадлежать мне полностью. Россия замолчал и напряженно уставился Гилберту прямо в глаза, давая понять серьезность своих слов. Он надеялся, что после этого Бальшмидт все равно будет с ним, что он поймет все правильно. Но если нет, Иван отпустит его в ту же секунду, больше он не будет держать кого-то насильно рядом с собой. Пруссия замер в нерешительности. Россия не сказал ничего нового, он и раньше понимал это, но сейчас, когда услышал, стало страшно. Но Россия - магнит, змей - искуситель, перед которым невозможно устоять. Ради того, чтобы получить его любовь, можно пожертвовать свободой. - Я люблю тебя. – Пруссия был полностью уверен в своих словах. - И я люблю тебя. – Иван расслабленно выдохнул и поцеловал его. Иван целовал нежно, будто прицениваясь, но постепенно делал этот поцелуй все более страстным и горячим, не давая Гилберту руководить. Пруссия выгибался и стонал от накатывающего возбуждения. Россия неожиданно отстранился и развязал ему руки, нежно растирая покрасневшую кожу запястий. Гилберт подался вперед, касаясь теплых губ и проводя по ним языком. Россия простонал и толкнул его обратно на кровать, придавливая своим телом. Иван снова целовал его напористо, не давая сделать вдоха. Руки блуждали по телу, разнося маленькие искорки тепла по всей коже. Гилберт стянул шарф и пальто с России, отбрасывая вещи в сторону. Ваня приподнялся, перевернул Пруссию на живот и пару раз шлепнул по упругим ягодицам. - Эй! Полегче! – Гилберт поерзал под могучим телом России. - Ты теперь полностью мой, могу делать, что захочу. – Иван наклонился к его уху и провел по нему языком, опаляя горячим дыханием, - А сделать с тобой я хочу многое… Пруссия хотел возмутиться, но Россия закрыл его рот рукой. Второй рукой он дернул рубашку, разрывая её и стаскивая с тела Гилберта. Пруссия замычал, пытаясь освободить рот. Иван убрал руку и провел по его груди, вырывая тихие стоны. Терпеть пожар, бушующий внутри, становилось все тяжелее, поэтому Россия заставил Пруссию подняться на четвереньки и нетерпеливо расстегнул его брюки, стаскивая их. Раздеваться самому уже не было сил. Иван просто расстегнул свои штаны и чуть приспустил их, прижавшись к замершему Гилберту. Россия приставил три пальца к его губам, тяжело дыша ему в ухо. По телу Пруссии прошла приятная дрожь, отдавшаяся болью в паху. Он приоткрыл рот, впуская пальцы. Гилберт активно работал языком, смачивая пальцы слюной как можно лучше. Через пару минут Россия вытащил их и приставил к сжавшемуся отверстию. - Прекрати зажиматься, иначе возьму так, на сухую. Пруссия едва не кончил в тот же момент от властного и хриплого голоса России. Глубоко вздохнув, он расслабился, но вскрикнул когда сразу три пальца вошли в него. - Неужели больно? - Иван навалился, сильнее двинув пальцами. - Н-н-нет..Ах, нет! - Хорошо…Значит, могу с тобой не церемониться. Россия вытащил пальцы и приставил головку члена, пока не вставляя, просто дразня прикосновениями. Гилберт замер, пытаясь совладать с дыханием, которое предательски сбивалось. От ощущения, что ему в задницу упирается горячая головка, хотелось стонать в голос. И хотелось, чтобы Иван уже приступил к дальнейшим действиям, но тот не торопился, поглаживая спину Гилберта и целуя выступающие позвонки. - Пожалуйста… - Жалобно выдавил Пруссия. - Что «пожалуйста»? Россия ухмыльнулся, этих слов он и ждал. - Сделай это, прошу!..– Пруссия простонал в нетерпении. - Ты сам этого захотел. Иван резко толкнулся, сразу входя на всю длину. Гилберт выгнулся и вскрикнул, из его глаз брызнули слезы. Это было очень больно. - Тише, тише… - Россия снова крепко к нему прижался, медленно двигаясь, - Потерпи, пожалуйста, я не могу иначе…Ты не представляешь, как мне сейчас хорошо. Гилберт уже был готов умолять, чтобы Иван остановился, но неожиданно от позвоночника до затылка прошла волна наслаждения. Боль смешалась с удовольствием, ярким коктейлем разносясь по венам, выбивая все мысли из головы. - Да…да-а! Ваня! А-а-а! Россия, видя такую реакцию, стал еще сильнее вбиваться в податливое тело. Вцепившись в его ягодицы, Иван размашисто толкался бедрами и с наслаждением ловил каждый громкий стон своего любовника. Наклонившись, он провел рукой по члену немца, вырывая все более пошлые стоны из его горла. Гилберту хватило пары движений, чтобы закричать и излиться в руку России. Его тело натянулось как струна, и в тоже мгновенье он обессиленно повис в руках Ивана. Россия вышел из него и осторожно перевернул на спину. Закинув его ноги на плечи, Ваня снова толкнулся в расслабленное тело. Гилберт тихо стонал, сил на большее у него не было. Последний раз грубо толкнувшись, Россия упал на любовника, тяжело дыша и крепко сжимая его в объятиях. Пруссия провел рукой по его волосам, ласково их перебирая. Отдышавшись, Иван приподнялся и слез с Гилберта, падая рядом. Достав из кармана штанов сигареты, он закурил, расслабленно раскидываясь на кровати. Пруссия чуть приподнялся и положил голову на грудь Ивана, слушая, как его сердце постепенно успокаивается. - Ты же понимаешь, что теперь точно никуда не денешься? – Иван усмехнулся и сжал его руку, - Теперь ты полностью мой. - Да, я уже понял, что от твоей широкой русской души не сбежишь – Гилберт засмеялся. - Не дерзи, я ведь могу и захотеть отшлепать тебя. - Ладно, ладно, я молчу. – Гилберт замолчал, внимательно разглядывая лицо России. - Спасибо. – Неожиданно произнес Иван и ласково коснулся его лба поцелуем. Пруссия крепче обнял его и закрыл глаза. Он никогда не пожалеет о том, что выбрал Россию.