Не дай всему сгореть дотла

Will you wait until it all burns down?

Will you hide until it all burns down?

Will it hurt when it all burns down?

Will you fight when it all burns down?

      Ветер влетает в плату через открытое нараспашку окно, скользь пробегаясь по блондинистым волосам, игриво их взъерошивая. Бармен расслабленно откидывается на стену позади себя, упираясь взглядом в потолок. Непринужденно подносит зажженную сигарету к губам, вдыхая в себя серый дым. В голове было совсем пусто, будто все мысли вылетели из нее, подобно растворившемуся сигаретному дыму. Но очередной раз, опуская взгляд на бессознательное тело врага, в голове возникает множество вопросов, на которые, пока что, не найти ответов.        - Знаешь, - между тем говорит бармен, лениво убирая руку за голову. - Ты мне больше нравишься, когда молчишь. Но, так или иначе, я буду приходить сюда, пока ты не очнешься, кровосос, - раздается легкий смешок, а на лице отражается усмешка. - Поверить не могу, что великий информатор всея Токио сейчас валяется в коме, из-за какой-то шпаны. Даже нанесенные мною ушибы, во время очередных наших драк, не сламливали тебя, - но бледное лицо информатора сейчас говорило о противоположном. И все-таки он тоже человек. Хрупкий и нуждающийся в чужой любви и заботе, не смотря на то, как профессионально ему удается убеждать людей в обратном. Весь мир Изаи построен на лжи и манипуляции над людьми. Но каким бы ублюдком и тварью он не казался, за язвительной ухмылкой прячется разбитая и изодранная в клочья душа. Орихара подавил в себе эту слабость, и запрятал ее в самый темный уголок сознания, уступая место образу. Но на это, его слабое, но настоящее "Я", только больше стремится выбраться из плена своего же хозяина.        - Неужели ты так просто сдашься, Изая? - Шизуо медленно встает с пола, подходя к кровати. Пышные ресницы брюнета мелко подрагивали, а тонкие губы приоткрыты. Дыхание ровное, что можно было подумать, будто информатор просто спит. Но перебинтованная голова и подключенная к телу аппаратура выдают его нелегкое состояние.       Хейваджима не хотел ничего говорить. Не хотел, чтобы представшая перед глазами картина была реальность. Он хотел, чтобы все это поскорее закончилось. Хотел вновь гонять эту несносную блоху по Икебукуро, грозясь размазать по асфальту автоматом. Хотел увидеть эти ненавистные, но приевшиеся, и по праву красивые алые глаза. Чтобы в них горела ненависть. Чтобы в них вновь горела жизнь.       Если подумать, а какой была бы жизнь Шизуо без этой мерзкой блохи? Вышибала опускается на край кровати, задумчиво почесывая затылок. А ведь действительно, какой бы была его жизнь?       Шизуо просидел так минут пятнадцать, ломая голову над этим вопросом, но это его ни к чему не привело. Вышибала просто не видел другого исхода. Наверняка, он бы по прежнему все разрушал, внушал страх одним своим видом, и легко выводился из себя. Но не хватало бы одной маленькой, но важной детали. Детали в виде несносного информатора. Черт. И когда Изая успел занять важное место в жизни бармена?       Хейваджима почувствовал, как начинает раздражаться. Он уверен, что именно этого Орихара и добивался. Добивался того, чтобы бармен стал нуждаться в нем, стал зависимым от него.        - Ну уж нет, Орихара, я не позволю тебе так издеваться надо мной! - в порыве ярости Шизуо хватает информатора за грудки и приподнимает так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Изаи. Брюнет тряпичной куклой повисает в руках у вышибалы. Это приводит последнего в еще большее бешенство. Не так, в его понятии, должен выглядеть самый опасный и хитрый информатор в Токио!        - Изаааая! - выкрикивает бармен, начиная в беспамятстве трясти информатора. Пальцы до побеления костяшек сжимали больничную рубашку информатора, что она вот-вот была готова порваться. Но когда до Шизуо доходит, что брюнет по прежнему бездыханно продолжает болтаться у него в руках, отпускает парня, оставляя тщетные попытки привести того в чувство. Тело Орихары, по инерции, наклоняется вперед, в следствии чего голова падает на плечо вышибалы. - Эй, - блондин, явно не ожидавший такого, впадает в ступор. Лицо Хейваджимы выражало откровенную растерянность, а от былой ярости ни осталось и следа. Но как бы абсурдно и странно это не звучало, желания оттолкнуть от себя информатора у вышибалы не возникало. Но что удивило Шизуо больше всего, так это то, что такая несвойственная им обоим близость, не казалась противной, как он раньше думал.       Только сейчас блондин замечает, насколько его враг был худощавый в соотношении с ним. Выпирающие лопатки, выступающие позвонки, острые плечи. Вышибала никогда бы не подумал, что его враг, переносящий на себе весь гнев разъяренного Хейваджимы, имеет такое скудное телосложение. Но даже после серьезного повреждения Орихара продолжал появляться в Икебукуро, как ни в чем не бывало, сверкая своей идиотской ухмылкой. Но тогда почему сейчас он выглядит таким сломанным? Неужели его, все-таки, смогли разбить?       Руки блондина несмело обхватывают худые плечи, после чего, под воздействием ни то жалости, ни то чего-то еще, мужчина прижимает хрупкое тельце к себе. Вышибала не желал размышлять о причинах, почему он сделал это. Он просто знал, что так было необходимо сейчас. Держа в объятьях своего давнего врага, у Шизуо складывалось впечатление, что он прижимает к себе подростка, настолько болезненно худым был Орихара.        - Изая, - незаметно для себя, Шизуо перешел на шепот. - Без тебя мне некого будет ненавидеть, поэтому ты не можешь позволить ненависти ко мне угаснуть в своем сердце. Если ты посмеешься, и скажешь, что его у тебя нет и вовсе, я ударю тебя. Ты не можешь вечно убегать от самого себя, - Шизуо усмехнулся тому, насколько сентиментальными были его слова, но тем не менее продолжил. - Ты сам сотворил с собой такое, но потом же будет только больнее. Я не так хорошо тебя знаю, чтобы в чем-то упрекать, но когда ты уже поймешь, что не ты управляешь, а как раз таки управляют тобой? Причем ты сам, тупая блоха, - вышибала не собирался читать морали, но видеть, как его враг номер один угасает прямо на глазах, Хейваджима не мог. Зачем-то крепче прижав брюнета к себе, Шизуо замолчал. Наверное, вышибала просто не хотел выглядеть бездушным монстром в глазах Орихары, или же это просто из чувства жалости. Но в любом случае, Изая ничего знать не будет, что немного успокаивало мужчину.       Какое-то время враги продолжали сидеть прижавшись друг к другу. В полной тишине, освещаемые лунным светом, только они вдвоем. Сейчас они могли быть честны друг с другом, и позволить себе быть самими собой, потому что все, что произойдет этой ночью, навсегда останется между ними. Об этом думал вышибала до тех пор, пока не почувствовал, как его слабо приобнимают за талию.