Не дай всему сгореть дотла

      Прокручивая в голове потешные воспоминания, которые яркими пятнами отпечатались в памяти, Изая не заметил, как задремал. И это не было удивительным, поскольку за все время, что мужчина провел в заточении, он почти не спал. Во-первых, он пытался собрать хоть какую-то информацию, чтобы понять, как выбраться из злополучного места. Но, выяснить ничего нового не удавалось. И обычный человек уже давно бы сдался или просто сошел с ума, но упорства, как мы знаем, Орихаре не занимать. Но была еще одна причина по которой Изая намеренно заставлял себя бодрствовать, и о чем его гордость не позволила бы разгласить. Виной всему был страх. Он боялся заснуть. Заснуть и не проснуться. Информатор попросту не знал, чего можно ожидать от этой парадоксальной реальности, но был уверен, что покидать этот свет ему еще рано. Первого раза, когда Морфею, все-таки, удалось утянуть в свое царство, Орихара не забудет никогда. Настолько напуганным и растерянным он не чувствовал себя даже находясь на волоске от смерти. Но куча возникших вопросов тут же вытеснили собой неумышленный порыв эмоций, о котором информатор предпочел бы забыть навсегда.        - Так значит здесь, все-таки, нельзя умереть? Но как, тогда, отсюда выбраться? Можно ли вообще? - теперь, когда пищи для размышлений хватало, чтобы не спать еще пару дней, глаза Орихары зажглись интересом и решительностью. Он определенно хотел знать все.       Но Изая тоже человек, и, естественно, его организм требует отдыха. Полностью измотанный, без лишних сил, информатор распластался на жестком полу, еле слышно посапывая. Расслабленные черты лица и беззащитная поза полностью затмевали мысли о том, что этот человек мог быть безжалостным манипулятором, и без задней мысли продавать вашим врагам и недоброжелателям всю информацию о вас. Но каким бы черствым, на первый взгляд, ни был человек, внутри каждого таится маленький клубочек искренних чувств, как например нежность и бережливость. Но и люди бывают разные. Те, кто готовы показать всему миру свои наполненные добротой глаза и счастливую улыбку, и те, кому, наоборот, это приносит дискомфорт.       И кто знает, была ли это просто случайность, или же судьба решила сыграть с брюнетом злую шутку, но идиллия грубо прервалась, так как в следующую секунду мощный электрический заряд прошибает тело Орихары. Широко распахнув глаза, парень рефлекторно выгибается в спине. Из груди вырывается сдавленный хрип, а конечности будто онемели, что ими невозможно было даже пошевелить.        - Изая       Информатор вздрагивает. Этот приглушенный баритон нельзя спутать ни с чем. Изая непременно узнает его из тысячи, ведь столько раз этим голосом произносилось его имя, и в самых различных интонациях.        - Шизу-чан... - только и успели прошептать губы Изаи, как резкая вспышка белого света ослепила его, заставив крепко зажмуриться, а тело инстинктивно сжаться. Мужчина совершенно ничего не понимал.       " - Откуда взялся этот свет? Вдруг это то, что люди привыкли называть "светом в конце туннеля"?" - рассуждал темноволосый, так как кроме этого ему ничего не оставалось. Но когда вдруг чьи-то руки с силой обхватили его плечи, парню показалось, что его сердце пропустило удар. Где-то в голове зародилась паника, но глаза предпочел оставить закрытыми. Хотелось сбежать, отцепить от себя нежеланные пальцы, но чужие руки крепко, но нежно, сдерживали его не позволяя осуществить задуманное. Воцарилась тишина. Информатор не решался пошевелиться, не зная, чего еще можно ожидать от этого странного места. Но больше всего сейчас настораживали мясистые ладони, придерживающие его хрупкие плечи. Верить в то, что Хейваджима способен настолько бережливо касаться кого-то, Изая наотрез отказывался. А то, что руки принадлежали именно Шизуо - Изая не сомневался. Ведь если подумать, сколько раз, - этими вот руками, - он пытался прибить несчастного информатора? Как пальцы в замке смыкались на его шее, после чего оставались заметные синяки. Любому другому человеку в жизни не удалось бы поймать Орихару, но вышибала не был человеком, и это все меняло.       " - Шизу-чан, неужели решил убить меня в моем же сознании? Не сомневаюсь, что за время моего отсутствия, в мыслях ты успел перебрать все возможные варианты моего убийства. Хотя нет, ты слишком глуп, чтобы думать головой. Размахивать кулаками - вот на что ты способен," - мысленно усмехается информатор, но тут же настораживается, вновь слыша тот же, но на этот раз более тихий голос. Последующая фраза заставила что-то внутри информатора болезненно сжаться.        - Без тебя мне некого будет ненавидеть.

***

      С неким усилием разлепив веки, Изая замечает, что картинка перед его глазами кардинально изменилась. Смятое белоснежное покрывало ловило на себе бледные лучи, льющегося из окна, лунного света. К тощим рукам прикреплены какие-то трубки, по которым текла прозрачная жидкость. Но большее недоумение у информатора вызвала черная жилетка, в которую он, непонятно по каким причинам, утыкался носом. Уловимый запах табака не давал усомниться в личности, которой принадлежал этот элемент одежды. Не сказать, что Орихаре было приятно находиться в такой близости с давним врагом, но после того, как чужие ладони мягко легли на его плечи, неуверенно прижимая к телу напротив, Изая готов был броситься искать свой нож, чтобы всадить его в шею охамевшему блондину, за то что руки свои распускает. Но из-за невероятной усталости во всем теле, брюнет был вынужден и дальше сидеть, уткнувшись в плечо Шизуо. Мысли в голове отказывались выстраиваться в логическую цепочку, в то время как внутри все трепетало. Стая мурашек пробегала вдоль костлявой спины, после каждого прикосновения Хейваджимы к его коже. Тихий смешок над ухом привел Изаю в себя.        - Ты сам сотворил с собой такое, - мужчина задумчиво нахмурил брови, пытаясь осмыслить брошенную блондином фразу.       "Сотворил что?" - брюнет не понимал к чему это было сказано, и обращается ли вышибала конкретно к нему. Конечно же к нему, к кому еще? Понятное дело, что судьба обделила Хейваджиму умом и логикой, но он не был психом, чтобы общаться с самим собой, да и к тому же, в присутствии заклятого врага, и подлого торговца информацией. Дабы вникнуть в суть разговора, и понять что к чему, информатор навостряет слух, чтобы слышать каждое слово, и ничего не пропустить.        - Но потом же будет только больнее, - тихий вздох, Шизуо крепче стискивает Орихару в своих объятьях, из-за чего последнему показалось, что еще чуть-чуть и воздух перестанет поступать в его легкие. Но несмотря на это, продолжал делать вид, что спит и совершенно не подозревает о происходящем, поскольку сейчас выдать себя было бы очень глупо и не профессионально, что подпортило бы мнение Орихары о самом себе.        - Я не так хорошо тебя знаю, чтобы в чем-то упрекать, - "Оя, Шизу-чан, наконец-то ты включил мозги! Еще бы ты стал меня в чем-то упрекать, глупое животное. А животное не имеет власти над хозяином, хахах, иронично, не находишь?"        - Но когда ты уже поймешь, что не ты управляешь, а как раз таки управляют тобой? Причем ты сам, тупая блоха, - " Что за глупые вещи ты говоришь, Хейваджима? Только что сам сказал, что плохо меня знаешь, после чего уверяешь, что я служу пешкой в своей же игре. Я всегда наблюдаю со стороны, обращая события в те, которые мне хотелось бы видеть. И первое правило этой игры в том, что только Я знаю правила. Ни ты, Шизуо, ни кто-либо еще. Только я. Но твоя непредсказуемость и редкая проницательность, который раз заставляют меня удивляться."       Орихара прикрывает глаза, чувствуя себя крайне удручающе. И снова вышибале удается помешать его планам. Как этот умственно отсталый монстр может быть настолько умен? Тихий выдох. Настолько умен, что сумел разглядеть ложь, коварно кутавшую Изаю с ног до головы все эти годы. Все еще с трудом верится, что Шизуо обрушил эту беспредельно высокую и прочную стену, отделяющую невинную душу информатора от внешнего мира. Губы брюнета тронула еле заметная полуулыбка. От чего-то мужчина был рад. Наверное, потому что именно Шизуо был его спасителем. Изая не привык кого-то благодарить, поэтому, следуя на поводу у эмоций, парень легко обвивает руками талию врага, надеясь, что это действие останется незамеченным для блондина.       Не подозревающий какого-то подвоха Шизуо слабо вздрагивает, когда чужие руки заточают его в объятья. Пробуждения информатора он ожидал в последнюю очередь. И ведь никак не объяснить, почему он, заклятый враг этой блохи, сейчас сидит и бережно прижимает последнего к себе. Не придумав, на данный момент, ничего лучше, Шизуо приподнимается, предварительно убрав руки с чужих плеч. Но следующий маневр полностью выбил вышибалу из колеи, когда Орихара остервенело схватился за жилетку Шизуо, призывая последнего вновь опуститься на край кровати. Уткнувшись куда-то Хейваджиме в ключицу, и опаляя кожу равномерным теплым дыханием, парень продолжал сжимать в руках ткань одежды. Растерянный, и слегка смущенный блондин удивленно уставился на черную макушку. Сколько он помнит этого наглеца, такое поведение ему отнюдь не присуще. Но не смотря на все прошлые выходки, и то, как этот тиран потрепал вышибале нервы за последний месяц, убивать он его не станет. Не сегодня.        - Шизу-чан...       Сначала Хейваджима даже засомневался в том, что голос принадлежал Орихаре, настолько хриплым и тихим тот стал. Без лишних слов, Шизуо пододвигается ближе, запуская свои пальцы в пряди отросших темных волос, успокаивающе перебирая их.       Больше эту ночь не нарушал ни один посторонний звук. Два плохо освещаемых силуэта продолжали неподвижно сидеть на больничной ложе, тесно прижимаясь друг к другу. В тот момент, оба мужчины понимали, что с наступлением рассвета все снова будет по-прежнему, а воспоминание об этом нелепом, и до безумия абсурдном поступке, противным осадком заляжет на дне души каждого из врагов, и останется там навсегда, без возможности, когда-либо, снова всплыть на свет. Но тогда эти мысли вовсе не пугали их, посему не спешили отстраняться друг от друга.       Возможно, блондин и не догадывался, но сейчас Изая, впервые за долгое время, вновь почувствовал себя счастливым, а по телу прошлась волна, позабытого информатором тепла. Тонкие пальцы остервенело цеплялись за подол барменской жилетки, в то время как алые глаза заполнялись неотъемлемым, а главное живым и теплым пламенем.       

Let it burn.

      

Let it burn...