Оружие корабля "Глада Миллениум"

После того, как буровая заработала, прибавив всем головной боли, капитан стал частенько пропадать возле будки управления, наблюдая за работой машины. Уходил он один, и Дзаар не навязывался ему. Наверное, им следовало побыть на расстоянии друг от друга и успокоиться, иначе Дзаарха бросился бы на него вновь, не раздумывая. Не ожидал он, что мужчина способен доставить ему такое удовольствие. Не ожидал, что таким мужчиной окажется Ацаха. — Снова скучаешь? — спросил Ормак. Дзаарха последние пару дней только и делал, что пялился в столовой в информ на повтор последней трансляции. — Скучаю, — не стал отрицать тот. — Работы нет. — Это, конечно, не моё дело, но как ты оказался помощником капитана, да ещё и не сильно загруженным? Ормак ожидал, что Дзаарха вежливо откажет, но тот ответил: — Очень не хотелось сходить с корабля, не знал, чем мне заняться на планетах. Искать какую-то работу нет желания. Вот я и переговорил с капитаном, чтобы он оставил меня. Помощник капитана — звучит громко, на деле он всё делает сам, а я так, самые мелочные поручения. Да и платит он мне при этом совсем мизер. Так что, пока что болтаюсь в космосе без цели. Может, потом найду чем утешиться. «Если уже не нашёл», — подумал Ормак, а вслух сказал: — Вот как. Ты казался мне целеустремлённым и упрямым близарием. Тот хмыкнул в ответ: — Я сам себе таким казался. А у тебя есть цель? — Накопить на жильё на Ха. Без кредитов. — Надо же, — Дзаарха был удивлён. — И сколько тебе осталось? Ормак задумался: — Года четыре. — Почему именно Ха? — Очищенная атмосфера, никаких тяжёлых производств. Везде есть свет, горячая вода. Хорошо развита пищевая промышленность, транспорт налажен, курортные зоны. Работа непыльная, но высокооплачиваемая. Само совершенство, по сравнению со спутниками. Надеюсь, что и мать с отцом перевезу. — Сам-то ты откуда? — С Тертейза. — Теперь понятно, почему ты такой бледный. Терте́йз — седьмая планета системы звезды Эрбецин. Холодная и неприветливая, была колонизирована лишь из-за полезных ископаемых. — Не бледнее капитана, — ответил Ормак. — Но загорать у нас действительно негде. Лето короткое и дождливое. Каждый день пасмурный, да ещё и грязевые тучи. Оттуда каждый хочет уехать. — И как ты оказался здесь? — Накопил денег на билет на Ха, по пути выставил резюме. Когда я приехал, на меня уже было несколько заявок. Взглянул на планету одним глазком и полетел. Первый корабль, на котором служил — «Дурмана». Капитан через год стал уходить в минус и сокращать выплаты, потому я стал искать другие предложения. Вот и нашёл, здесь. Они оба проводили взглядом новичка, который вышел из столовой. — Я смотрю, тут надолго никто не задерживается. Ормак согласился: — Да, лишь сам капитан, Свадл, Гевлит, Ванаби и Кербейн, я. Ещё Филлард был. Остальные временные, год–полтора, больше не держатся. Корабль маленький, скучный. Полёты за барахлом никого не вдохновляют. Может, только капитана. — Это вряд ли, — возразил Дзаарха. — Тогда он мог бы уже сменить деятельность, за столько-то лет полётов, — скривился Ормак. Дзаарха долго сопротивлялся желанию спросить, но сдался: — Ты его презираешь и избегаешь. Почему? — Он не ладит с экипажем. Команда отдельно, он отдельно. Близеры приходят и уходят, порядка на корабле нет. Вместо еды — откровенное дерьмо. А оружие? Ты видел здесь хоть одну пушку? В случае чего нам всем крышка. Усмешка Дзаара оборвала его поток слов: — Что ж ты тогда не служишь на обвешанном защитными системами корабле с добрым капитаном и вкусной едой? Наверное, потому что там платят ровно на один полёт до дома раз в год? Ты ненавидишь капитана за то, что он держит вас в этом месте деньгами. Можно хорошо есть и чувствовать себя в безопасности, но за это никто не заплатит столько, чтобы позволить себе квартирку на Ха, не так ли? — Контрактникам платят, на армейских кораблях, — ощерился Ормак. — Только тертейзцы в тридцатом поколении отстранены от службы — у нас мутировала дыхательная система, чтобы мы могли фильтровать всю вонь промышленности и дышать. И жить в вечной нищете. Куда вам, уроженцам Ха, понять нас. У вас там другая блажь — прибавлять к именам название планеты. Как и у придурков на Иле заведено. — Лучше скажи спасибо, что один из этих уроженцев даёт тебе возможность заработать на мечту. Тот лишь поджал губы в ответ. — Пусть он говорит спасибо за то, что я вообще взошёл на борт этой развалины. — Что, близеры, заведующие кухней — такая редкость? — раззадорил его пыл ещё больше Дзаарха. — На Тертейзе не учат на пилотов. Либо ты в добывающем секторе, либо нигде. — Так тебе не нравится быть поварёнком? Что же ты не выучишься на кого-то другого? Дзаарха услышал его злобный рык и в следующий момент Ормак обрушился на него с кулаками. Со столов полетели приборы, стулья попадали в разные стороны. Рекруты, бывшие в столовой, с опаской глядели на драчунов, но вмешиваться не стали, и один за другим покинули помещение или остались за его пределами наблюдать. Ормак нещадно колотил Дзаарха, приговаривая: — Ты не смеешь судить меня! Как только осяду на Ха, то обязательно выучусь на что-то дельное! Дзаарха наконец оправился от шока, и теперь драка завязалась по-настоящему. Они то катались по полу, то вновь поднимались на ноги, нанося друг другу тяжёлые удары по лицу, в живот. Ормаку удалось нанести несколько болезненных тумаков, Дзаарха закашлялся, переводя дыхание. Боль разозлила его, и он накинулся на противника с новыми силами. Он поднял Ормака за грудки и бросил его в стену. Тот сполз на пол, а Дзаар в порыве ярости ещё несколько раз пнул его. — Ну что, тертейзец, имеешь ещё что-то против ханийцев? Ормаку удалось встать и в последний раз крепко вдарить Дзаарха в висок, отчего тот зашатался, но не замедлил дать ответный удар локтем под дых такой силы, что поварёнок согнулся пополам и осел, издавая звук боли. Дзаар захрипел, смеясь, но, подняв взгляд с поверженного противника, он увидел, как в проходе появилась фигура капитана. За ним стояла побледневшая Гевлит. Лицо Ацаха моментально исказилось от гнева, а руки сжались в кулаки. Он хлопнул рукой по информу и сказал: — Кербейн в столовую, быстро. Сам же он резко приблизился к Дзаарха и начал орать на самом низком кирше так, что у того голова разболелась: — Ты что себе позволяешь, выродок?! У тебя в башке дерьмо вместо мозгов? Кулаки больше не обо что почесать? Я тебя прямо на этой планете оставлю подыхать! И пускай здесь заведутся теканы и порвут тебя на куски, чего, к сожалению, я не дал им сделать раньше! Видно было, что Ацаха сам рад бы располосовать его, но держал себя в руках. — Вон отсюда, чтоб я тебя не видел до завтра, как минимум. Месячное жалование с тебя снято. Ацаха присел к Ормаку. Тот тяжело дышал, держа руки на животе, а под глазом расползался огромный синяк. — Ты как? Всё совсем плохо? Сейчас Кербейн будет. — Нормально, — еле сказал тот. Губа тоже была разбита, кровь заливала подбородок. Ормак попытался встать. — Лежи, — не дал ему подняться Ацаха. Кербейн пришёл с носилками. Погрузив на них Ормака, они дотащили его до медотсека. — Сообщишь мне результаты диагностирования. — Кто его так? — боязливо спросила Ванаби, появившаяся из-за ширмы. — Дзаар! — зло ответил Ацаха и вышел. У него голова шла кругом от произошедшего. Капитан покинул корабль и направился к месту выработки, пытаясь успокоиться. К своему удивлению, возле края карьера, остающегося после буровой, стоял Свадл. Ацаха запустил камень куда-то в небо и сплюнул в сторону. — Уже знаешь? Свадл и бровью не повёл: — Ещё бы. Смотрел по камерам, через информ. — И что мне теперь делать? — Ты его распустил, ты с ним и разбирайся. — Дерьмо! — сказал Ацаха и бросил ещё один камень в карьер. Свадл некоторое время слушал проклятья капитана, а затем сказал: — Зато Ормак развлёкся, а то уже совсем протух в столовой. — Ты издеваешься, да? — Издеваюсь, — не стал отрицать Свадл. — Так что будешь делать? — Нажрусь лауни до зелёной слюны. Опустившись на траву, капитан прикрыл глаза от света. Механик тоже присел рядом. Буровая гудела, но испортить этот день ещё больше было не в её силах. Рассматривая из-под ладони массивные руки Свадла, Ацаха произнёс: — На всём корабле один ты можешь накостылять ему как следует. — Чего я точно делать не собираюсь, — усмехнулся тот в ответ. — Сам накостыляй. — Я и не прошу. Но ему было бы полезно. — Тебе тоже полезно временами, а я тебе так и не прописал в морду. Ацаха фыркнул: — И на этом спасибо. Он лежал, вслушиваясь в ворчание буровой, и незаметно для самого себя погрузился в дрёму. Ему снилась какая-то ерунда: Гевлит кричала на него, по палубам бегали тектеки, Руи поймал его за руку и превратился в танцора из бара на станции Борборей. Вокруг кружились цветные огни, то ускоряя, то замедляя свой бег. Танцор запустил свою руку Ацахе в волосы, и тот бессловесно рокотал, проваливаясь в ещё более далёкие глубины сна. — Ацаха! — выдернул его из дрёмы голос Свадла. Его рука действительно была где-то между кос, механик помог Ацахе приподнять голову, и он с трудом перевалился на бок. Буровая была остановлена, ей требовался отдых. — Холодает, пойдём на «Глада», нечего здесь валяться, — Свадл выпутывал свою руку из его волос. Ацаха внимательно следил за тем, как спокойно механик поднимается на ноги. — Что, так и не переспишь со мной? — это была их старая, избитая временем шутка. — Ты кончишь так же, как и Гевлит. Да что там, ты уже, как она. — Чего тогда за косы меня держал? — Ты мычал во сне, вот я тебя и успокоил. — Как ребёнка. — Ты и есть ребёнок. Пойдём. Капитану пришлось всё-таки покинуть своё место и догонять его. Местная звезда стремилась к горизонту. В траве стрекотали какие-то ночные насекомые, а воздух пропах свежестью. Где-то далеко за кораблём стояли тучи, сверкая издали белыми разрядами. Ночью по «Глада Миллениум» будет барабанить дождь. Кербейн прислал отчёт: у Ормака лёгкое сотрясение да синяки. Пару раз он терял сознание и смутно помнит, что вообще произошло, но в остальном всё нормально. Капитан успокоился. Такая махина, как Дзаарха, могла сделать и что-то более серьёзное. — Мне иногда кажется, что тебе вообще чужда близость, — сказал Ацаха просто потому, что ему не хотелось идти молча. — Тебе кажется. — Тогда почему ты так легко касаешься моих кос? Свадл парировал: — Ты так же легко касаешься кого-либо. Ацаха, когда ты повзрослеешь, то поймёшь, что не обязательно спать с тем, кто тебе дорог. Может, и Гевлит поймёт со временем, что это не первое, что стоит предлагать. И ты сам знаешь, я вырос на Келоуре, там к традициям относятся с наплевательством. Слишком далёкая планета. Ацаха улыбнулся: — Какие громкие слова, «дорог», ну надо же. — Не смейся. Этот корабль и ты — единственное, что у меня есть, — серьёзно сказал Свадл. — Если бы это говорил не ты, я бы подумал о чём-то большем, чем ты имеешь ввиду. Тебе давно пора обзавестись семьёй, а не помогать первому попавшемуся близарию. — Это мой выбор, — возразил тот. — И, в случае чего, ты на корабле совсем один. Без оружия. Без друзей. Тебя можно закопать на этой планете и угнать корабль вместе с грузом. Нельзя жить так, Ацаха. Ты молод и многого не видел. Они были уже на полпути к кораблю. — Ты что, теперь вечно будешь оберегать меня, глупого? Усмешка Свадла не укрылась от него: — Надеюсь, ты когда-нибудь заведёшь себе надёжного друга. Или хотя бы любовника. — Что думаешь о Дзаарха? — с кислым лицом спросил капитан. — Сегодня он прямо-таки показал себя в лучшем свете. — Такой же непроходимый болван, как и ты, — по-доброму ответил Свадл. — То, что произошло сегодня, — подтверждение моих слов. Так он всё-таки перешёл в любовники? Ацаха шикнул себе под нос, а Свадл рассмеялся: — С каких это пор ты стесняешься говорить со мной о своих похождениях? — Мы никогда и не говорили о них. С того самого случая. Однажды Ацаха порядком заигрался и попал в передрягу. Юнцы, с которыми он думал развлечься, втроём поймали его, запихнули в пустой отсек и собирались вытрясти из него душу, а заодно заставить перепрограммировать управление «Глада» на один из своих информов. Капитан отбивался, как только мог, но они всё же превосходили числом. Его отпор разозлил их, драка была нешуточной, в конце они обозлились и собирались бить его до последнего вздоха. Тут-то и подоспел по чистой случайности Свадл. Двоих он запинал до беспамятства, они так и остались лежать в отсеке, а один, воя, убрался к себе. Ацаха механик отвёл к себе и уступил свою постель. Капитан не вышел от него ещё неделю, уничтожая лауни коробками, пока Свадл не выбросил лишних с корабля на первой же базе. В этот самый период Ацахе и пришлось объяснить ему, что, собственно, случилось и почему. — Чтобы таких случаев не было, тебе следует выбирать задохликов. Но нет, тебя же прямо тянет к тем, кто выше тебя, сильнее и агрессивнее к тому же. — Не люблю, когда мне подчиняются и заглядывают в рот. Но давай не будем обсуждать мои вкусы. Свадл помолчал, но затем подытожил: — Ацаха, дело не во вкусе. Ты — яд, понимаешь? Ты отравляешь этих парней, слишком легко позволяя им запретное. А потом удивляешься тому, что они не могут остановиться и видят в тебе только способ удовлетворения своей похоти. Прекрати кликать на себя беду. — Уже накликал, — пробурчал тот. — В твоих словах есть доля правды. Они взошли на борт «Глада Миллениум», и Свадл на прощание сказал: — Если что, просто найди способ меня позвать. — Я знаю. Спасибо. Механик ушёл в свой отсек, а Ацаха медленно поднимался по лестнице, решая, что же ему делать. Первоначальный замысел нажраться лауни уже не был таким привлекательным. Нужно было поговорить с Дзаарха, тянуть не было смысла, поэтому капитан со вздохом направился к нему в отсек. Открыв шлюз своим информом, он застал Дзаара на постели, тупо смотрящим записи каналов. Он перевёл взгляд на капитана и хмыкнул: — Распекать меня пришёл? — Ещё бы. Ты вёл себя как последний из последних. Дзаарха проглотил это оскорбление. Заслужил. — Ты выкинешь меня с корабля? — полуутвердительно спросил он. — А что мне остаётся делать? Ты поднял руку на мой экипаж. Что творилось в твоей голове? Как я должен реагировать на этот инцидент? Капитан сел на постель, а Дзаарха потёр глаза. — Я не знаю, что на меня нашло. Я просто раззадорил его, он вдарил мне, и понеслось. — Я видел запись. Это не оправдание, Дзаар. Скажи честно, ты стоял на учёте? Какие-то расстройства были? Препараты, какие ты раньше принимал? Откуда эта агрессия? — Я не болен, — Дзаарха так и не осмеливался смотреть ему в лицо, — я же служил, медосвидетельствование каждые полгода, я могу тебе все отчёты предоставить… — После Инолы ты мог слегка поехать. Или после Каэды. Дзаар повернулся к капитану, и тот разглядел, что не у него одного сегодня были планы на лауни. У Дзаарха были остекленевшие глаза. — Ацаха, не выгоняй меня с «Глада». Я что угодно сделаю. Пройду комиссию на первой же базе. — А что мне сказать Ормаку? «Дзаарха настучал тебе по макушке, может настучать и другим, но пусть остаётся»? Ты знал, что ты сильнее, как у тебя совести хватило так отметелить его? Тот тяжело дышал в ответ. — Я улажу. Я схожу к нему. Договорюсь. Оплачу лечение. Капитан подумал над его словами. — Пускай Ормак решит, остаёшься ты или нет. Одно дело, когда мы с тобой пару раз повздорили, и совсем другое, когда в этом замешана команда. Я не знаю, что скажет Ормак, но ещё один такой случай, и ты вылетишь отсюда без разговоров. Я не потерплю ни единого слова против своего экипажа. — Я понял. Я всё исправлю. Ацаха в этот вечер пришёл в свой отсек с отвратительным настроением. Его долг, как капитана, был избавить корабль от вероятного зачинщика неприятностей. Сохранить хороший коллектив с добрыми отношениями. А что делал он? Сваливал ответственность на других. «Дерьмовый из меня капитан», — думал он, засыпая.