Заря надежды

— И куда ты снова уходишь, старый хитрец? — эльфийка медленно хмурилась, сонно потирая глаза одной рукой, а в другой раскачивала свет от свечи в дрожащей от холода руке. Старец обернулся в самых дверях, пристально всматриваясь в уже полностью проснувшуюся и подобравшуюся девушку, и в сердцах вздохнул, словно небо лежало лишь на его плечах. В простирающейся до пола ночной рубахе утопала хрупкая девушка, которой неопытный глаз в темноте мог дать не больше двадцати земных лет, но эти сомнительные предположения на корню пресекались задорно торчащими ушками. Она топталась босыми ногами на одном месте, зябко поджимая их по очереди, ссутулившись, она пристально сверлила уходящего взглядом. — Сариэль, ты хуже плода чертополоха, о Эру! Ты же прекрасно знаешь, что в эти лихие времена свет всего мира уже не более света твоей свечи! И куда я направляюсь, не должно тебя волновать, ибо этот путь долог, опасен, полон лишений, и уж точно никак не подходит для юной эльфийки. — Юной, говоришь? — усмешка в полутенях выглядела жутковато, однако старик даже не дернулся — были на его веку вещи и пострашнее. - Ты, конечно, много старше меня, если не старше самого времени, но для тебя я все еще молода? Мне же не меньше десятка долгих людских жизней. — Да, я прекрасно это знаю, дитя мое. И не хочу, чтобы ты сгинула в безвременье в этой темной эпохе. — Таким, как я, туда и дорога! — хлестко, словно стегая себя кнутом, девушка выплевывала каждое слово, будто боялась, что их собственного смысла мало, и его надо закрепить эмоциями. — К тому же, тогда твой труд будет бессмысленно изничтожен и забыт. Зря, что ли, ты воспитывал во мне воина? Настал час показать, на что я способна! Сариэль гневно потрясала свободной рукой, благоразумно как можно дальше от хрупкой свечи. Казалось, она одержала верх — старик пригладил выбеленную временем и ветром бороду, закряхтел и размашисто приземлимся на простую, местами плохо отполированную и испещренную неровностями скамью, выражая готовность подождать. Девушку как сквозняком сдуло — она легко унеслась наверх, вихрем носясь по комнате, складывая немногочисленные пожитки: ее собственный посох, изготовленный из платана, что рос в благословенных рощах подле Ривенделла, его благородный белесоватый мрамор изнутри светился бледными прожилками, а верхушка была выполнена в виде замысловатого крючка, сплошь испещренного магическими символами. Впрочем, простому глазу они вряд ли были видны. На самой девушке красовался идеально подогнанный плащ серого цвета, без лишней оторочки, но изнутри дополненный многочисленными карманами. Тяжелый капюшон надежно скрывал ее лицо вплоть до самого любопытного кончика носа, но лишал хорошего обзора. За ее плечами покоилась торба, за содержимое которой не ручалась даже сама хозяйка — единожды проклятая несчастная тряпица, не вовремя попавшая под горячую руку, теперь вольно меняла свое содержимое, пожирая предметы как не в себя и отправляя их одному только Эру известно куда, ибо сама она не тяжелела ни на йоту. — Благо, что мы со стариком живем на своих же сумках. Мы — ветер, гуляющий по этой промозглой земле, — радостно бормоча себе мало что значащие слова, эльфийка натягивала сапоги. Громко возвестив о своем возвращении, она скатилась вниз, беспечно пренебрегая ступенькой-другой. Однако внизу ее ждала лишь разочаровывающая пустота. — Ах ты, старый лис! — почти любовно выругалась девушка в пустоту. — Хвала звездам, мне хватило ума предвидеть такой расклад событий. Ну ничего, твоя любовь к этим жутким двукрылым насекомым хоть в кои-то веки сослужит мне добрую службу. Жди меня, Митрандир, ибо мое появление принесет с собой сладкую расплату. Она фыркнула, задув тем самым тлеющий огрызок свечи, небрежно бросив огарок в камин, даже не обернувшись, девушка знала, что попала, судя по тому, с каким тихим шорохом огарок скатился по горке давно не выгребаемой золы. Эльфийка, задержавшись на пару мгновений, перешагнула через порог дома, аккуратно затворяя за собой дверь. — Прощай, мой милый mar*, — она нежно погладила щербинку на двери, которую девушка случайно пробила, когда заклинание отскочило не в ту сторону и, из-за взаимодействия с деревом (хвала небесам), угасло, лишь слегка повредив древесину. Эльфийка окинула взглядом убежище, в которое они с Гендальфом возвращались уже добрую сотню лет — небольшой деревянный домик, который она помнит гораздо большим по размерам, со временем просел и перекосился — видать, ремесленники большую часть времени эль распивали, нежели подгоняли сваю к свае. Дерево местами обросло наглым мхом, за здорово живешь который весьма быстро оплел собой все основание дома. Древесина повыше местами покоробилась, местами выцвела, а где-то скромно ютились пятна плесени. Полное запущение и разруха, а что с этим поделать? Волшебники по своей природе были несколько неряшливыми, да и были они в этом месте, условно называемом „дом“, не чаще недели в десятилетие, проводя все остальное время в бесконечных походах и странствиях. И все же Сариэль искренне привязалась к этому месту, которое раскинулось на всеми забытой поляне сразу за чащобой, что скрывала их от Шира. Сама эльфийка никогда не видела хоббитов, представляя их лишь по шутливым присказкам наставника, но никогда не выказывала желания посетить их места обитания, считая, что если такова будет воля судьбы, ноги сами ее туда принесут. — О, уже светает, — девушка раздосадовано хлопнула себя по боку ладошкой, сетуя на то, что слишком много времени уделила сантиментам. Но все же еще пару мгновений, не удержавшись, томно любовалась восходящим солнцем, что лениво облизывало своим желтоватым маревом самый край света. Эльфу с его вечной жизнь довольно сложно следить за временем. А Сариэль так и вовсе в нем потерялась. Так что ожидать от нее пунктуальности не приходилось, но она всегда восхищалась теми из своего народа, кто все делал вовремя. — Так приключения без нас начнутся, да, малышка? — она подозвала ближайшую к ней труженицу бабочку, выпорхнувшую в свет с утра пораньше, и настоятельно наказала ей найти след волшебника и вернуться к ней. Сама Сариэль на дух не переносила этих чудных насекомых с хоботком, находя в их красоте нечто противоестественное, но в этой ситуации выбор был невелик. Она направилась к стойлу лошадей за домом, в котором нашлось место для целых двух здоровых жеребцов. Ее любимчик, в серый, в яблоках, всегда приветственно фыркал и яростно терся мордой и щеку девушки, будто вознамерившись протеретьть в ней дыру. За это она шутливо называла его Кот, да так и осталось за ним это прозвище. Однако сейчас вместо дружелюбного ржания и не терпеливого перебирания копыт в стойле ее ожидала лишь тишина, прерываемая настойчивыми вездесущими сверчками, надежно скрытыми где-то в стоге свежей травы, которую девушка натаскала еще вчерашним вечером, когда она как раз покрылась прохладной свежей росой. На этот раз эльфийка разразилась нешуточными ругательствами, грозя скормить волшебнику его собственную шляпу, или в жабу превратить. На самом деле она не имела ни малейшего представления, возможно ли такое в этом мире вообще, ибо пока ее познания в магии продвигались лишь в разрушительном направлении — то есть, как разнести каменную глыбу, девушка знала на практике и натренировала до автоматизма, а вот как собрать бесформенную кучу в нечто приличное, не ведала даже в теории. Но, выпустив пар, Сариэль поняла, что лошадка мирно утопала вместе с Гендальфом, и где отпустил ее погулять старый хитрец, девушка вряд ли могла представить. Поэтому, недолго посовещавшись со своим внутренним „я“, было решено выдвинуться вслед за нерешительно маячащей в пределах видимости уже вернувшийся бабочки. *** Время терять не стоило ни в коем случае, поэтому эльфийка, скрепя сердце, отправилась в путь пешком, а в голове ее мерно звучал голос Бильбо Бэггинса (естественно, он был таким, каким представился — с самим хоббитом девушка не имела чести быть знакомой): „Опасное это дело — выходить за порог: стоит ступить на дорогу и, если дашь волю ногам, неизвестно, куда тебя занесёт“. Она понимала, почему учитель выбрал именно этот благословенный и тихий край для короткого отдыха и периодов мирной жизни. Здесь и только здесь вселенское зло, вновь очнувшееся от, казалось бы, вечного сна, еще не успело пустить свои корни, да и вряд ли пустит. Кто вообще знает о таком народе, как хоббиты? Чудные коротышки — домоседы, Сариель была вся в предвкушении, готовая оценить их малюсенькие дома и миниатюрные сады, подержать в руках маленькую лопату и пристроиться на скромное креслице. Правда, ожидание прекрасного нетронутого мирка было на время перекрыто воспоминанием того, как с завидной регулярностью Митрандир бился (благодаря своему внушительному росту) о просевшую балку на потолке при входе и поминал крепким словом тех, кто смастерил их дом. Эльфийка каждый раз хихикала, пряча лицо в ладошках, ибо была смущена познаниями волшебника в далеко не волшебных словах. Ей даже казалось, что в том месте деревяшка обуглилась, столько проклятий досталось несчастной древесине. Плавая в воспоминаниях, девушка едва не свернула прочь об бабочки на какую-то неизвестную ей тропу. Впрочем, дорог она тут вообще не знала, да и с общей географией, положа руку на чистое эльфийское сердце, можно было сказать, дела обстояли очень плачевно — все время в пути девушка обычно утыкалась в книгу, боковым зрением правя свою лошадь вслед за учителем. Поэтому сейчас единственным огоньком, не дающим Сариэль потерять себя в этой местности, была бабочка, неторопливо, взмах за взмахом, методично прокладывала путь. Шир встретил ее дружелюбно — шумные, роящиеся где-то в районе ног человечки с умильными огромными мохнатыми ступнями, из-за которых их походка принимала манеру вечных пьяниц. Народец с удовольствием, перебивая друг друга, чуть что — бросаясь в драку отстаивать право говорить первым, с горем пополам рассказали об таинственном исчезновении Бильбо прямо посреди собственного юбилея. А вслед за ним, как будто семя в земле, растворились Фродо и Сэм. Сариэль понятия не имела, что это за хоббиты, но вежливо кивала, соглашаясь с вываленной на нее информацией. Жители Шира были просто в дичайшем восторге от количества произошедших за последнее время событий. — Нет, уши трогать нельзя. Даже если очень попросишь. Вы, часом, не видели волшебника? Высокий такой, с бородой, дымит как печка Саурона? — девушка в общем-то, только это и хотела узнать, но воспитание не позволяло ей прервать поток впечатлений добродушных хоббитов. И, когда полурослики согласно закивали, как плохо сшитое чучело на ветру, эльфийка с облегчением поблагодарила Эру и собралась отправляться дальше. То, что ей рассказали, сложилось в голове в несколько хороших и не очень выводов. — Значит, мое заклинание работает верно. Однако я все равно не успеваю за ним. Вот же интриган, Сарумана на него нет! Она хотела немедленно выдвинуться в путь, но прежде ей стоило раздобыть лошадь. Только разве ее достанешь у полуросликов? Дай Эру, тут может быть, рослые пони водятся. — Госпожа, если вы ищете лошадь, то можете взять ту, что оставил волшебник, — ее несмело подергивал за складку плаща один из хоббитов. Эльфийка мигом всполошилась, требуя, почти умоляя отдать то, что полуросликам и так было не нужно. Лишь выйдя на окраину деревни, она услышала знакомое ржание и бросилась со всех ног, обнимая любимого скакуна. Животное, в свою очередь, не оставалось в долгу — оно усиленно тыкалось мордой в шею хозяйке и легко взбрыкивало. Но даже воссоединившись с Котом, Сариэль не удалось выехать из Шира, пока хоббиты по доброте душевной не насовали ей в дорогу примерно содержимое такого не маленького погреба. Она беззлобно смеялась, глядя, как маленький народец, раскрывши рты, подсовывали ей лакомство за вкусность, внимательно наблюдая, как ее прожорливая сумка поглощала все без остатка. Растроганная такой заботой о случайной незнакомке, девушка подарила им свой гребень, для виду пошептав замысловатые на вид слова, чем еще больше упрочила себя в статусе небожителя. Вручив средство для раздирания колтунов, она наказала его беречь, ибо теперь он будет приносить хоббитам только удачу. И, не дав им опомниться, пришпорила коня, эльфийка унеслась вдаль, где на окраине любовно возделанного кукурузного поля нервно наворачивала круги зачарованная бабочка. Земли хоббитов уже давно кончились, плавно перейдя во владения людей. Здесь Сариэль перестала чувствовать себя в безопасности, вся подобралась и плотнее укуталась в плащ, даже не сколько потому, что наступала осень и на улице холодало, а сколько из собственных правил не доверять людям. Она все чаще с гримасой боли хваталась за правую руку и неистово ее растирала, будто бы это могло смыть плохие воспоминания. Конь, чувствуя это, частенько переходил на галоп, чтобы девушка не тосковала и взбодрилась. — Странно, что ты, Кот, понимаешь меня лучше, чем любое другое существо на земле. Мне не нужна их жалость. А вот ветер и свобода - то, что волшебник прописал. Вперед же, н-но! — она одобрительно хлопнула лошадь по боку, слегка свесившись, когда уклонялась от наглой ветки, нависшей слишком низко над дорогой. Она уже поняла, что дальше по дороге будет человеческое поселение и спокойно отпустила бабочку по ее насекомьим делам, справедливо рассудив, что даже у нее вряд ли получится сейчас сбиться с пути. *** Село людей насторожило ее еще на подходе — на месте предполагаемых ворот красовалось самое настоящее ничего — кто-то давеча их снес, а возвести обратно этот хлипкий оплот надежности никто не потрудился. — Кругом одни безлюдные пустоши, и это крупнейший населенный клочок земли на перепутье двух трактов.** Ты бы мог подумать, Кот, что люди позволят себе утопать в грязи и нечистотах? — Сариэль полностью скривилась, раздраженно и медленно вдыхая воздух, пропитанный людскими зловониями. На ее счастье, недавно шел дождь, и хотя бы пыль улеглась. — Эй, чело… стражник! — эльфийка поперхнулась, и подтянула капюшон, решив, что называть человека — человеком несколько до глупого очевидно. — Как мне попасть в „Гарцующий пони“? Как девушка догадалась, что Гендальф тихой сапой прошерстил это место? Просто он частенько заезжал сюда, да и его рассказ о его первой встрече с легендарым Торином Дубощитом произошла именно в этой забегаловке: «Если следовать от Западных ворот вдоль по тракту, который огибает гору, как змея свою жертву, то вскоре можно увидеть единственный на несколько десятков миль трактир „Гарцующий Пони“.» Ее конь чинно вышагивал по узким улочкам городка. Впрочем, захоти он топать быстрее, ему бы это не удалось — копыта безнадежно увязали в грязи, тормозя и раздражая животное. Достигнув пункта назначения, эльфийка подняла голову, считая этажи, придерживая при этом капюшон рукой — лучше не светить лишний раз своей экзотической для здешних мест внешностью. Разговор с трактирщиком был короткий: „да, были такие“, „нет, куда пошли, не знаю“. Сариэль пришлось снова прибегнуть к помощи несчастных насекомых, которых становилось все меньше — она покинула свой дом в начале сентября и в течении месяца добиралась до города с трактиром. И каждый раз она приходила чуть позже, чем могла бы застать значительно разросшуюся компанию по спасению мира. Теперь ее путь лежал в Ривенделл, в святую обитель правителя Элронда и принцессы Арвэн. Сариэль надеялась добраться туда без помех до зимы, ибо девушке очень не хотелось оказаться запертой в беспощадной снежной буре посреди дикого, недружелюбного леса. В каждым месяцем, который приближал ее к цели, природа вокруг нее умирала все больше. Девушка, безусловно, знала, что скоро вновь наступит весна, но из года в год все ее эльфийское естество изнывало от холода и промерзало до глубин души. — Ривенделл находится на севере Эрегиона, на юг от плато Эттенблат (Мордор побрал бы обитающих там троллей!), к западу от Мглистых гор и к востоку от реки Гремучей, — Сариэль говорила вслух, то ли с лошадью, то ли сама с собой, пытаясь уверить себя, что идет по верному пути. Она вздохнула с облегчением, узрев поросшие вереском плоскогорья, которые испокон веков скрывали Ривенделл от посторонних глаз. Не особо напрягаясь благодаря эльфийскому зрению, девушка приметила крутую и извилистую тропу, отмеченную искусно спрятанными белыми камнями, что вели в долину. — Эх, сколько глупого и жадного народу с нечистыми намерениями тут сгинуло, друг мой, — эльфийка протяжно вздохнула. Несмотря на близость к родному народу, она так и не почувствовала внутри себя спокойствия, поэтому не спешила открываться, решив, что интуиция зря лишнего не скажет. Девушка уже когда-то была в Ривенделле, но так давно, что еще родители наследника Исильдура даже не думали о наследнике. Но даже сейчас ее до глубин души потрясал открывшийся вид — два горных потока из тех, что сливались в реку Бруинен, текли на запад по долине, сходясь в узком ущелье. Здесь, утопая в обширных садах находился Последний Домашний Приют, где жил Элронд. За много лиг от Ривенделла нет никаких человеческих поселений. Ближайшее к нему поселение —Пригорье — находится на западе, и его Сариэль миновала уже давно. — Дорогой Имладрис! *** Как давно я не слышала твоих песен! Ты один такой — высокий, до самых небес, плоский, с тёмными балками, украшенными искусной узорчатой резьбой, над которой трудились множество лет, что даже сам Элронд не скажет, сколько. Только ты — огромный и удивительный. Кажется, ты всё уже здесь разведал, а потом сворачиваешь в какой-нибудь закоулок и находишь кучу новых неожиданностей… Обнаружив себя, бормочущую оду замку, девушка ужаснулась, решив, что тронулась умом в пути, и призвала себя собраться. Сариэль готова была отдать правую руку на отсечение, что Гендальф, едва достигнув долины, потребует собрать совет. — Если прикинуть время, пока все будут добираться, как раз выходит, что я вовремя. В кои-то веки, — девушка патетически воздела руки к небу, благодаря судьбу. Теперь перед ней была задача проникнуть в залу советов, минуя всю эту бюрократическую чушь и посты. — И неважно как, лишь бы поскорей!